Соблазн

The Neighbourhood – $TING

- Давай быстрее, - командую я, слегка оттягивая приторно красные волосы своей новой незнакомки. Я без особых эмоций наблюдаю за ее действиями, не имея большого желания помогать ей. Длинноногая незнакомка расположилась между моих ног, послушно выполняя все мои желания. Я даже не знаю ее имени, и, по большому счету, мне это ни к чему. Она выполняет свою работу, все оплачено, поэтому, извольте. Чувствую наступление знакомой пульсации, которая проносится по всему телу, отдаваясь новыми волнами. Такое облегчение. Откидываюсь на мягкую постель, блаженно прикрывая глаза. Как только я издаю протяжный выдох, незнакомка отступает в сторону и ложится рядом со мной на вторую половину двуспальной кровати. Я безразлично пялюсь в потолок, освобождаясь от всех мыслей. Не хочу нагружать свою голову ненужными воспоминаниями и нынешними проблемами. До меня доносятся приглушенные вскрики и прерывистые стоны из соседней спальни. Усмехаюсь. Гейл каждый раз так резвится, будто отправляется в далекое путешествие и это его последний раз. Причем, ему абсолютно безразлично кто под ним распластался, главное, чтобы это была женщина, остальное неважно. Мне бы так… Один незабываемый образ, одна пара бездонных глаз, одно движение безупречного тела. Настырное чувство не дает мне остыть, переключится, забыться, навсегда отдалиться от всего, что с ней связано! Черт!... Быстро встряхиваю головой, мысленно отмахиваясь от этих глупых мыслей. Все кончено. Так и должно быть. Я смирился. - Может быть, - слышу негромкий голосок своей незнакомки. – мы тоже что-нибудь начнем делать? Я недовольно поджимаю губы. - Не хочу, - отвечаю, скрепя зубами. Девушка садится на кровати, не отрывая от меня свои нахмуренные глазки, которые обрамлены неестественно длинными золотыми ресницами. - Для чего я тут нахожусь? Чтобы просто лежать с тобой и играть в гляделки? - Ты здесь для того, чтобы выполнять мои приказы и не раскрывать своего маленького грязного ротика, - с издевкой отвечаю я. Незнакомка резко встает с постели, и начинает быстро натягивать на себя свое разноцветное тряпье. - Я тебе не собачка, чтобы выполнять твои команды, ясно?! Это последняя капля. Я в одну секунду оказываюсь на ногах и, буквально подлетев к этой дешёвой шлюхе, накручиваю ее волосы на кулак и опускаю руку, тем самым заставляя ее встать на колени. Мой слух пронзает ее тошнотворный вопль. Мерзкая стерва. Не перевариваю этих дерзких вертихвосток. - Еще раз вякнешь подобное, пеняй на себя, - сквозь зубы цежу я. - Что здесь происходит? – выбегает из своей спальни Хоторн. Я не расслабляю хватку. Она заслужила. Нечего на меня рот открывать. В следующий раз знать будет, с кем имеет дело. - Отпусти ее немедленно! – отталкивает меня Хоторн и принимается утешать эту шлюху. Недовольно фыркнув, я беру с прикроватной тумбочки сигареты и выхожу на балкон. Не хочу видеть, как Гейл снова будет успокаивать из-за меня очередную капитолийку. Не в первый раз вообще-то, и мне, сказать по правде, перед другом уже стыдно. Я не знаю, откуда во мне появилась эта хроническая ярость на все, что встает у меня на пути. Вынимаю из пачки одну сигарету и закуриваю. С чего это я стал курить? Сам не знаю. Во мне многое поменялось. В худшую сторону. Как так получилось, но от пагубной привычки я уже не в силах избавиться. От каждой затяжки мне становится легче, словно с дымом, который я выпускаю, из меня вытягивается все плохое, что таится и накапливается во мне с каждым днем. Я будто озлоблен на весь мир, но, если посмотреть на все честно, то, это моя вина. Абсолютно во всем виноват я сам. Хоть и не хочется этого признавать, но… От правды не убежать. Она давит на меня, тяжким грузом спадает на мои плечи, и из-за этого я зол на всех, кто меня окружает и кто пытается хоть как-то помочь. Однажды ко мне явилась Кашмира, узнав о выходке Джоанны и Мадж и всей истории с Крейном. Наверное, ей обо всем этом любезно поведал Гейл, которому я неосознанно проговорился после восьмого бокала виски. Танцовщица пыталась успокоить меня, помочь как-то выкарабкаться из всего дерьма, каким я себя окружил. Но я упорно и с грубостью отказался от всего, что она мне предлагала. Мне не нужна была чья-то помощь. Я хотел быть в полном одиночестве, пока в один несчастный день, оно не дало мне под дых. В тот злосчастный вечер я так напился, что не мог держаться на ногах. Меня мучила ужасная головная боль, от которой я хотел поскорее избавиться. Я каким-то образом дополз до тумбочки с аптечкой в поисках нужных таблеток. Взяв в руки первый попавшийся пузырек, я даже не удосужился посмотреть на название, и вынув из баночки все, что в ней было, я одним махом закинул горсть таблеток себе в рот. После того, как в мой желудок попало приличное количество капсул, я отключился. И думал, что это уже навсегда. Но Хоторн приперся в мой дом словно по щелчку, будто почувствовал, что я подыхаю в собственном доме, обезображено распластавшийся на полу посреди гостиной, в луже спиртного и различных таблеток. Гейл спас мне жизнь. Меня вовремя откачали. Это был мой первый, и я надеюсь, последний случай, когда я чуть ли не наложил на себя руки. Хоть это и было неосознанно, но все же, считается как попытка самоубийства. Хорошо, что эта новость не распространилась по Капитолию, тогда было бы худо. После этого случая Гейл от меня ни на шаг не отходит. Я ему очень благодарен. Вот он, мой настоящий друг, который всегда будет рядом. Таким же я раньше считал и Одейра. Совсем не слышно о нем сейчас. Ушел в тень. Ну и правильно: не будет соблазна снова разбить его смазливую рожу. Также я не знаю, что происходит с ней. Больше двух месяцев прошло, от нее ни слуха, ни духа. Но, в принципе, чего я удивляюсь? Этого и следовало ожидать, ведь так? После всего, что я натворил… Нет. Не думать о ней. Нельзя. Я давно приказал себе забыть ее, и я забуду. Еще нужно некоторое время, и все наладится. Как же я надеюсь… - Все в порядке? Хоторн натягивает на себя светлую майку и подходит ближе. Также, как и я, он облокотился на перила балкона и принялся рассматривался восхитительный вид на Капитолий. Через несколько минут уже рассвет. Мы расположились на одиннадцатом этаже этого отеля, и вид отсюда просто завораживающий. - Все нормально, - делая очередную затяжку, напряженно отвечаю я. Гейл бросает настороженный взгляд в мою сторону, и тут же возвращает его обратно туда, где скоро покажутся яркие отблески солнца. - Пит, с этим нужно что-то делать. - Ты о чем? – я знаю, о чем он. Просто не хочу зацикливаться на этом. - О том, что сейчас произошло. Зачем ты накинулся на нее? - Она много болтала. - И нужно было выдирать ей волосы? – Гейл повернулся ко мне. Он вышел из себя. – Ты понимаешь, что твоя агрессия может довести тебя до… - До чего? До чего, а? Я и так на острие ножа день ото дня. Мне уже нечего терять. - Ты должен бороться с этим. - Нет, - мой голос стал резче. – Нет. И не собираюсь. Я устал. Слышу глухой вздох друга. - Пит, пойми, она не вернется, - тихо проговорил друг. Ну зачем он так поступает со мной!... Будто я сам не знаю этого. Не решаюсь посмотреть в глаза друга. Я понимаю, что он сейчас желает мне только добра, но то, что он так просто заговорил о ней, доводит меня до нового взрыва эмоций. - Хоторн, - со злостью кинув окурок с балкона, я резко оборачиваюсь к Гейлу, – Ты не имеешь права словом ее касаться! – цежу сквозь зубы. – Она лучшее, что было в моей жизни. Так просто ее забыть я не могу… - Пит, ты понимаешь, что ты пережил из-за нее? - Что? Расскажи мне, я не припомню, - с вызовом отвечаю я, складывая руки на груди. Гейл делает глубокий вдох, прежде чем начать свой монолог. - Ты потерял самого себя. Ты выгнал своих лучших танцовщиц. Ты не появляешься в своем клубе уже третий месяц. Ты разбил морду своему другу. Ты чуть ли не наложил на себя руки. И все из-за нее, Пит. Тебе не кажется, что она слишком дурно влияет на тебя? - Ну, во-первых, я себя как потерял, так и нашел. Во-вторых, эти шлюхи подставили меня. И не хило. В-третьих, мой клуб в хороших руках на данный момент. В-четвертых, ты не видел, что этот ублюдок пытался сотворить с ней. Если бы у тебя на глазах насиловали твою женщину, как бы ты среагировал? Ну и в-пятых, это был несчастный случай, и тут ее вины нет. - Пит, послушай… - Хватит, Гейл. Хватит. Я быстрыми шагами иду в свою комнату. Не обращаю внимания на размазанных капитолиек, которые смеряют меня гневными взглядами. Против воли улыбаюсь. Будут знать свое место и не вякать. Собрав свои вещи, я вызываю машину и направляюсь в свой дом. Сколько я там не был, неделю или месяц? Я уже потерял счет дням. С момента ухода Китнисс из моей жизни, изменилось абсолютно все. Меня ничего не интересует. Спасти меня от назойливых призраков прошлого может только табак и виски. Чем я и занимался все эти месяцы. О ней я совсем ничего не знаю. Как я и обещал в нашу последнюю встречу, я больше не побеспокою ее, но порой, мне так хочется пойти прямиком к ее дому, просто увидеть ее, я уже молчу о том, чтобы обнять, почувствовать ее запах, нежную кожу под своими руками, теплые губы… Непроизвольно вспоминаю ее тело и как бережно, с особым трепетом она ласкала меня, как крепко прижимала к себе. Я сказал Гейлу чистую правду: она лучшее, что у меня было. И я так легко потерял ее. Опять этот противный ком в горле. Мне нельзя вспоминать ее. Нет. Это выше моих сил. - Бенджамин, остановись, - хриплым голосом приказываю водителю. Еще немного, и слезы снова дадут о себе знать. - Конечно, сэр. Машина останавливается, и я быстро выхожу на улицу. Ветер бьет меня по лицу, отчего я хоть немного прихожу в себя и слезы на мгновение отступают. Пытаюсь дышать глубже. Нужно отгородиться от воспоминаний. Я постоянно приказываю себе забыться, но не выходит. Китнисс забрала мою жизнь. Кажется, я уже не принадлежу себе. От этого еще больнее. Я хочу быть с той, которую предал, подвел, обманул, которая никогда не примет меня снова. И что же мне делать? Как мне жить дальше, если я полностью в ее руках? Иду вдоль разноцветных магазинчиков. В этом районе слишком людно, но уже наплевать. Меня не беспокоит, если кто-то увидит мои слезы. Я давно перестал их стыдиться. А что, мужчины не имеют права поддаваться слезам? Чушь. Боль со всеми поступает одинаково и от этого не убежать. Люди в своих ярких лохмотьях мелькают перед глазами, словно стайки павлинов. Я даже не различаю где мужчины, а где женщины. Они абсолютно идентичны. Я всю жизнь прожил в Капитолии, и до сих пор не смог принять эту светскую моду. Моя мать была такой же как и все эти люди, а вот мы с отцом всегда сторонились этих тошнотворных цветастых одежонок. Наверное, проходя среди всех этих людей, я выгляжу как человек с другой планеты. И мне всегда это нравилось. Даже в свой клуб я старался брать более приземленных танцовщиц, чтобы он хоть чем-то отличался от других, где все танцовщицы, как один в один, похожи друг на друга. Никакого разнообразия. Глаза постепенно устают от такого обилия красок и невольно начинают слезиться. Да уж, кажется, я слишком отвык от всего этого. Пытаясь отогнать эти назойливые слезы, сквозь мутную пелену я замечаю знакомое лицо, которое я не перепутаю в этой разноцветной толпе. Как только мой взор проясняется, я быстро устремляюсь к ней. Девушка, заметив движение с моей стороны, бросается наутек. Я грубо расталкиваю прохожих, загораживающих мне дорогу. Слышу недовольные бурчания, но мне плевать, я несусь к ней со всех ног. Хоть бы не потерять ее из виду. Но я продолжаю видеть знакомую макушку. Надеюсь, далеко не убежит. Как только людей становится меньше, я могу отчетливо видеть, как от меня убегает моя последняя капля надежды. Нет. Я так просто не отпущу ее. Как только я начинаю ее нагонять, девушка быстро сворачивает в неизвестный мне переулок. Благо, уже светло, и я могу видеть ее. - Стой! – срывается с моих губ. Чувствую, как в груди уже нарастает колючая боль. Но я не останавливаюсь. Еще один поворот. Да она моей смерти хочет. Беру в себе остатки сил, и ускоряюсь. Как только девушка решается завернуть снова, я хватаю ее за руку и тяну на себя. В один момент она теряет равновесие, но я вовремя удерживаю ее. Пронзительные глаза смотрят на меня со страхом и в то же время с нескрываемым презрением. Она ненавидит меня. Это не удивительно, конечно. Но почему-то именно с ее стороны я надеялся хоть на долю поддержки. Хотя… Кого я обманываю?... - Прим, - выдыхаю я. Девушка, не мигая, смотрит на меня. В голубых алмазах плещется рвущаяся наружу ненависть. – Зачем ты убегала от меня? Усмешка. Яростная усмешка. Становится страшно. - Я уже боюсь тебя, Мелларк. От тебя одни беды, - холодным тоном отвечает девушка. - Прости… - Прости? И все? Ты что, издеваешься?! – выплевывает Прим. Меня даже не удивляет ее реакция. Все верно. – Отпусти меня. Я сразу же повинуюсь. Прим отряхивает свое пальто, будто мои прикосновения равносильно грязи неприятны девушке и вызывают отвращение. - Она, - тихо начинаю я, не решаясь поднять глаза на Эвердин. – Что с ней сейчас? Прим резко вскидывает на меня свои глаза. Замечаю отблески собравшихся слез. - Прим? Что случилось? – быстро спрашиваю я, осознавая, что паника совсем близко. Девушка долго смотрит на меня, одним движением избавляясь от непрошеных слез. - Это не имеет значения. К тебе, - глухо отвечает она. - Что значит не имеет? Прим, это мое дело. Я должен знать. Скажи мне! - Это не имеет никакого значения! Ты не имеешь права даже спрашивать меня о ней! - Прим… Я прошу тебя, умоляю. Я должен знать. Скажи мне. Не замечаю, когда успел впиться пальцами в ее плечи и прижать к холодной стене здания. Ее лицо обрело маску равнодушия. Я уже перестаю надеяться на ответ, как ее посиневшие губы произносят: - Она в Гордоне.

***

Снова виски. Снова это пьяное забвение. Так привычно. Я снова один. Это успокаивает. Никто не наседает мне на уши. Так лучше: быть одному, окруженному своей болью, своей тоской, дымом дорогих сигарет. «Она в Гордоне». Далекий, закрытый город, находящийся по другую сторону от океана. Он так далек от Панема. Она так далека от меня… Китнисс бросила меня. Решила забыть. Все правильно. Все идеально. Тогда, почему же я не могу принять этого? Я превратился в тряпку, о которую очень удобно вытереть ноги. Меня это не волнует. Я практически всего лишился. Плевать. Все отвернулись от меня по моей же воли. И пусть. Я сломлен. Меня сломала одна женщина, которую я до сих пор тихо продолжаю любить. У меня от нее ничего не осталось. Ни единой вещицы. Я даже упустил то, что на протяжении наших отношений, я не сделал ей ни одного подарка. Мне противно от самого себя. Чувствую неприятные боли в спине. Сколько я уже лежу на холодном полу? Гейл не звонил несколько дней. Я обидел его. Или он просто устал возиться со мной. Ну, разумеется, я превратился в своего рода овощ. Никогда не думал, что со мной произойдет подобное. Я всегда страшился любви. Избегал ее, не воспринимал всерьез. И вот, что случилось со мной. Стоило Китнисс один раз взглянуть на меня, улыбнуться, взмахнуть бедром, как я стал ее пленником. Сам не помню, как все это произошло, как она стала для меня самым дорогим в жизни, но этого не изменить. Я в ее власти. И, кажется, это навсегда. Я не смогу встретить другую: более настоящую, красивую, изящную, скромную, робкую. Нет. Китнисс Эвердин такая одна. И лучше ее я уже не найду. Никогда. Дни проходят сквозь пальцы. Мой распорядок дня не меняется. Я перестал выходить из дома. Просто сижу дома, выпиваю, без интереса таращусь в телевизор, часто поглядываю на свой гаджет. И чего я ожидаю? Ее звонка? Смешно. Но один неожиданный приход резко меняет мою скучную и однообразную жизнь. Пошатываясь, я все же дохожу до двери. И гость меня, мягко говоря, удивляет. - Прим, - кажется, все мое туманное сознание резко озарилось светом надежды, что сейчас Прим скажет мне то, что я так хочу услышать. Боже, как же я надеюсь. Но как только я заглядываю в голубые глаза девушки, мое сердце разбивается на тысячи мелких осколков тревоги и разочарования. – Что случилось? Не узнаю своего голоса. Страх погружает меня в свою яму все глубже, с каждой секундой молчания Примроуз. С искусанных в кровь губ девушки вылетают порывистые вздохи. Она не может успокоится. Слезы душат ее. - Она… он… а… - Что?! Что, Прим не молчи умоляю тебя! – срываюсь на истерический крик. Эвердин постепенно берет себя в руки, но слезы не отступают. Я уже намереваюсь встряхнуть ее как можно сильнее, чтобы она поскорее пришла в себя и сказала мне что с Китнисс. С моей Китнисс. Наконец я слышу тихое всхлипывание, а за ним и шепот, леденящий душу: - Он забрал ее. Не имеет значения переспрашивать. Я знаю, о ком речь.