Скажи, что любишь меня.

Я быстро попрощался с Джамией. Она все поняла и отдала мне мороженое Джерарда: - Поговори с ним. Извинись и успокой его. А еще мороженое отнеси. - Хорошо. Спасибо, Джам. Увидимся! Я легко клюнул ее в щеку и побежал в темноту следом за Джи. Я не надеялся его догнать, поэтому сразу рванул к его дому. Рано или поздно он все равно сюда придет. Добежав до крыльца, я остановился, чтобы перевести дух. Затем настойчиво нажал на звонок. Раз, два, пять, десять… никто не открывал. Неужели его нет? Или просто не хочет открывать? Ладно, еще попытка. Я испугался того, как резко открылась дверь: - ДА КТО ТУТ… Фрэнк? Вид Джерарда меня шокировал: разорванная в клочья рубашка, спутанные, взлохмаченные волосы, какие-то новые царапины на лице и… заплаканные глаза. Эти детские заплаканные глазки поразили меня до глубины души. - Джи, ты плачешь? - Я? Нет, что ты… я просто умывался и… - Ох, Джерард, прости меня! Я не должен был приглашать тебя на эту прогулку. Прости, вот, - я протянул стаканчик с мороженым. - Спасибо. Я не обижаюсь, но… почему ты не с Джамией? - Разве мы могли спокойно продолжать гулять, когда ты сбежал? Ты же мой друг! Прости меня еще раз, - я притянул его к себе и обнял. Джерард замер, но затем неловко и аккуратно скрестил руки на моей спине, придерживая стаканчик с вкусным десертом. После некоторых колебаний он положил голову мне на плечо. Я чувствовал теплое дыхание художника. Наконец, я отпустил парня, и Джи уже искренне улыбался. Он смотрел на меня совершенно другими глазами. - Ну, я пойду. Я завтра буду у тебя, как всегда, в десять. - Да, хорошо. Знаешь, ко мне еще никто не приходил домой, вот так просить прощения. Это… я очень рад, что в моей жизни появился ты, Фрэнк. Ммм, очень вкусно, - Джи попробовал мороженое. - Рад, что нравится. Эх, мне пора. До завтра, - я потрепал Джерарда за плечо на прощание. - Пока, - улыбнувшись, ответил художник. - И выкинь эту рубашку! Ее уже не зашьешь, - засмеялся я и, круто развернувшись, отправился домой. Оглушительный будильник разбудил меня в 9:00. Нехотя разлепив глаза, я поднялся с кровати. Внутренне чувство подсказывало мне, что сегодня должно случиться что-то очень важное. В 9:30 я вышел из дома и привычным маршрутом пошел к знакомому дому. Я позвонил в дверь и услышал довольный голос: «Открыто!» Из кухни доносился запах оладий. - Привет, Джер. Ты готовишь? - Да, я сегодня решил приготовить завтрак, но половина оладушков уже сгорела, и сейчас я пытаюсь спасти вторую половину, - из кухни показался улыбающийся Джи в фартуке, весь перемазанный в муке, державший в одной руке скалку, а в другой лопатку. - Хах, ты выглядишь, как домохозяйка, - улыбнулся в ответ я, - давай, я тебе помогу. Мы отправились вместе на кухню и еще долго вели войну с несчастными оладьями. Наконец, изрядно устав, мы отправились в мастерскую, где Джерард собрался рисовать новую картину. - Кстати, мне нужна будет твоя помощь, - заговорщицки подмигнул художник. - Эмм, я, конечно, польщен, но я не умею рисовать, - честно сознался я. - Учиться никогда не поздно. - Ну, ок. Только потом не ори на меня, что я тебе всю картину испортил. Джерард поставил два мольберта и положил краски, карандаши и прочие орудия труда. - А что мне рисовать? – я все еще сомневался в правильности решения Джи. - Что хочешь. Самое главное, чтобы от души. Мы принялись за работу. И я решил нарисовать собачку. Да, именно собачку, потому что ничего лучше мне в голову не пришло. Через пятнадцать минут моего упорного труда на мои старания посмотрел Джерард: - Хм, что ты пытаешься нарисовать? - Собачку. - Да разве это собачка? Вот здесь у тебя криво, тут пропорции не верные! Давай, помогу, - он с кисточкой потянулся к моему мольберту, но вместо того, чтобы оставить линию на листе, он оставил линию на моем лице, - Ой, прости, я не хотел! Однако я заметил, как он довольно хихикнул. - Ничего, - я повернулся к нему спиной, взял кисточку и густо обмакнул ее в ядовито-зеленый цвет,- Я совсем не обижаюсь, - с этими словами я резко развернулся и оставил жирную полоску на щеке Джи. - Ах, так?! - Джерард макнул кисточку в красный цвет, - Вот тебе! И началась война! Зеленый, синий, красный, желтый – мы макали кисти во все яркие цвета и оставляли линии на лицах. - Ты мне футболку испортил! – хохоча, закричал я, когда Джерард проехался по ней кисточкой с желтой краской. - Ничего, выстираешь! - Ну, все, держись! – вооружившись сразу тремя кистями с самыми яркими красками, я, подобно Росомахе, рванул на Джи и принялся разукрашивать его лоб, щеки, нос, шею. - Ах, хватит! Уже не смешно! Твою мать, ты сейчас получишь! – заливался смехом художник, увиливая от моих «ударов», - Все, тайм аут. Он отошел к двери и повернулся ко мне спиной. Мастерская превратилась в хаос: опрокинулись мольберты, кругом валялись листы, палитры с кистями раскиданы, и мы оба были здорово вымазаны краской. Я тяжело дышал. Вдруг Джерард развернулся на меня с кисточкой в руках, которая была вновь покрыта красным цветом. - Джи, нет! Хватит! - Последний удар должен быть за мной, - он растянулся в улыбке маньяка и, разбежавшись, налетел на меня и сшиб с ног. Он оказался сверху. Его лицо было так близко, что я чувствовал его дыхание. Я засмеялся. Джерард тоже радостно хохотал, разукрашивая в красный цвет мое лицо: нос и щеки. - Ну, все, все, хватит! – смеялся я, - А то ты сейчас у меня получишь! Джерард улыбнулся и отбросил кисточку в сторону. Наступило молчание. Мы смотрели друг другу в глаза. - Может, ты слезешь с меня? - снова улыбнулся я. - О, да, конечно, - парень откатился в сторону. Мы лежали на полу уставшие, но счастливые. Получилось очень здорово и весело! А все из-за того, что я решил нарисовать собачку. - Может, пойдем отмываться? – Джи поднялся с пола. - Да, надо бы. Мы спустились на первый этаж и отправились в ванную. - У тебя вся рубашка грязная, - заметил я. - У тебя тоже, - улыбнулся Джер, – давай, снимай, я выстираю. Он стащил с меня футболку, а затем снял рубашку с себя и кинул все в стиральную машинку. - Ты такой чумазый, - ласково произнес художник. Мы стояли, облокотившись о ванную, и смотрели друг на друга. Уэй был очень близко. В воздухе повисло небольшое напряжение. И тут я увидел, как Джерард потянулся ко мне.