Скажи, что любишь меня.

Поток мыслей пролетел в моей голове: «Стоп. Что он делает? Он пытается меня поцеловать? Что? Нет, это невозможно! Но почему он тянется ко мне?! Все ближе… ближе… Черт, нет, только не это!» Я запаниковал. Джи увидел смятение на моем лице и, нервно моргнув, сказал: - У тебя краска на щеке, - и провел пальцами по коже. - Стоп. Мне показалось или… - Что «или»? - Ты хотел меня поцеловать?! Джерард внимательно посмотрел мне в глаза, как будто он что-то пытался в них увидеть. Наконец, что-то решив, он ответил: - Нет. Я увидел у тебя особенно яркую краску и решил стереть ее. - Но я весь в краске! - Нет, Фрэнк. Я не хотел тебя целовать. Я не знал, что делать: верить или нет. Сложилась очень неловкая ситуация. Джи явно нервничал. - Почему у тебя так часто идет кровь из носа? – я попытался сменить тему. - Нервы. Любое сильное потрясение или мощная эмоция – из носа вытекает струйка. У меня такое с детства. - Ясно. А сейчас она у тебя снова потечет? – я решил все-таки вывести Уэя на чистую воду. - Не знаю. Я видел, как ему сейчас плохо. Он не знал, что отвечать и просто боялся смотреть на меня. Мой взгляд упал на его тело, и… я замер. Черт, какое у него тело! Я, закусив губу, прошелся взглядом по торсу, внимательно осматривая каждую мышцу. Я заметил, что практически везде присутствуют мелкие раны и повреждения. Царапинки, ушибы… - Откуда у тебя все это? – я обвел пальцем контур одной ранки. Да, я заметил, что Джи вздрогнул. - Оу, ты ведь знаешь! Перепады настроения. - Это ты сам, значит? - Ну, - Джи тяжело вздохнул, - да. - Пожалуйста, не надо делать так, - я печально покачал головой. - А что мне делать, когда я остаюсь один в этом огромном доме?! – ощетинился Джерард, - Когда я смотрю в окно, и все гуляют, веселятся, чуть не трахаются? Что мне делать, когда меня одолевает отчаяние? Рисовать? Я всегда рисую! Когда я хожу, не зажигая света, и вспоминаю все, что было в моей жизни. Когда я вспоминаю тебя! Ты – единственный, кто у меня есть! – это Джи уже прошипел и прислонил меня к холодной плитке. Я видел, как его буквально бьет отчаяние. Все его тело сотрясала крупная дрожь. - Боже, Джерард Уэй, прости меня. Я всегда ругаю себя, когда оставляю тебя одного. Но что я могу сделать? - Ты не виноват, – прохрипел осипшим голосом художник, - это все я. Я! Это ты должен меня простить, Фрэнк Айеро. Я такой идиот. Я стоял и не знал, что делать. Моя спина уже онемела от ледяной плитки, но мне было плевать. Вдруг Джи издал тихий стон и упал. Упал на этот холодный кафель, сотрясаясь и закрывая лицо руками. - Джерард! Что с тобой? Ты в порядке? Я мигом опустился рядом с ним. Я пытался взять его за плечи, но художник не давался. Он отчаянно шептал: «Уходи». - Нет. Я не уйду. Я не могу тебя оставить. Наконец, я поймал его лицо и вплотную развернул к себе. - А теперь скажи мне, что с тобой происходит, – строгим тоном сказал я. - Фрэнки… - Что? - Я. Я… - Что ты? Художник открыл рот и снова закрыл. Он боролся сам с собой. Тут я увидел, как какой-то сильный приступ боли одолел его: он зажмурил глаза, стиснул зубы и едва слышно заскулил. - Ты болен? – я всерьез испугался. - Нет, – бесцветным голосом ответил Уэй и потерял сознание. Вот сейчас меня охватил приступ паники. Как мне привести его в сознание? Единственное, что я знал – нужен нашатырный спирт. Но где я его, черт возьми, найду? Я не знаю, где у него спрятана аптечка. Может просто положить его на кровать? Неплохо было бы сначала отмыть. А может вызвать скорую? Хоть бы он очнулся… Я открыл прохладную воду и принялся умывать Джерарда. Разводы от краски оставались на его лице, струйки воды стекали вниз по торсу… Я заметил, что я сижу и тупо пялюсь на него. Так, хватит! Закончив своеобразное умывание, я вытер художника и потащил в спальню. Кроваво-красную спальню. Жутковато. Заботливо уложив больного на кровать, я задумался, как его привести в чувство. Как-то я видел у Уэя на кухне виски… Точно! Я ринулся на кухню, отыскал бутылку и сделал изрядный глоток. Виски было огненным, и, если честно, это какая-то дрянь! Я закашлялся и побежал снова в спальню. Навис над Джерардом и, набрав больше воздуха в легкие, выдохнул прямо ему в лицо. Не помогло. Так, еще один глоток… еще попытка… Есть! Джи открыл глаза. Он непонимающе посмотрел на меня, оглядел собственную спальню и произнес: - Фрэ… Фрэнки? Чем от тебя воняет? – художник поморщился. - Твоим виски, - улыбнулся я, - А чем я, по-твоему, должен был приводить тебя в чувства? И какого черта ты вырубился? - Прости, я перенервничал. Просто в тот момент я задохнулся от отчаяния. - Но почему? - Понимаешь, мне плохо. Меня съедает одиночество. Мне не хватает… любви, Фрэнк. Она мне нужна. Очень. - Тебе нужна девушка? - У меня она была как-то, - уклончиво ответил Джерард, - мы хотели пожениться. Хотели создать семью и завести ребенка. Я помню, тот день был солнечным. Я надел свой самый лучший костюм. Да, мы женились. Гостей почти не было. Я был таким счастливым, ведь я любил ее. Она приехала… в своем белом платье. Невероятно красивая. Я не верил, что это была моя невеста. Она подошла к алтарю, и мы начали венчаться. Но когда пришел момент говорить ей «Да», невеста дьявольски улыбнулась. Ответила «Нет» и отвесила мне самую звонкую пощечину в мире. Затем, она побежала, громко смеясь, села в машину и уехала. С тех пор я ее не видел… - Какой кошмар, – я пришел в ужас от этой истории, - как звали твою девушку? - Лин-зи. А знаешь, что самое обидное? – глаза художника расширились, и в них читалась такая боль, что у меня защемило сердце, - Она была беременна. Долгое время я думал, что это мой ребенок. Однако нет. Это был ребенок того, с кем она уехала. - И кто же это? - Билли. Повисла зловещая тишина. Джерард прожигал взглядом пространство. А я просто не мог обработать информацию, которая поступила в мой мозг. Наконец, я нарушил тишину: - Не нужно держаться за прошлое. Ты еще можешь начать все заново. - В каком смысле? - Я помогу найти тебе девушку, - решительно ответил я.