Скажи, что любишь меня.

Я проснулся, но глаза открывать не спешил. Сильная головная боль. Во рту сушняк. Прекрасно, вчера я снова в стельку. Я рискнул и лениво приоткрыл один глаз. Спальня. Моя голова лежит на бледной груди Джерарда, которая равномерно вздымается от его дыхания. Мои руки крепко обхватывают его торс, а Джи также заботливо обнимает меня. Ар, как же хорошо. Стоп, а что вчера было? Напрягаю память и пытаюсь вспомнить. Полумрак, Джерард, выпивка… После звонка Билли все как в тумане. А точнее я вообще ничего не помню. Черт. - О, кто у нас проснулся, - до меня доносится сонный голос Уэя. Перевожу взгляд и вижу улыбающегося Джи, но такого же разбитого, как и я. Интересно, почему меня не напрягает, что мы спим и обнимаемся в одной кровати? Ах, точно. Я же влюблен. Эта мысль пронзает мое тело, сначала становится хорошо, а потом ужасно. У меня Джамия, я не могу быть геем. Мне всю жизнь нравились исключительно девочки, а тут… Да, пора признаться самому себе, что этот парень просто сводит меня с ума. Но этот факт не достаточно весомый, к сожалению. Значит, Джерард навсегда должен остаться во фрэндзоне. Проблема в том, что это очень трудно. Иногда я безумно хочу его поцеловать. Но… вдруг художник ничего не испытывает ко мне? Хотя почему же вдруг? Так и есть. Это безумие, если бы я нравился ему. Тогда мне срочно нужно выкидывать мои мысли из головы. - Давно не спишь? – я решил продолжить разговор. - Не знаю, может быть, полчаса, - Джи смахивает непослушную челку с моих глаз, - У меня голова раскалывается. - У меня тоже. Мы вчера неплохо оторвались! Ты что-нибудь помнишь? - Нет, Фрэнки, я помню только то, что было до звонка Билли. А ты? - Аналогично. - Тогда я сделаю кофе? Ну и по таблетке от головной боли. - Отличная идея. Уэй аккуратно освобождается из моих объятий, встает и уходит на кухню. Я потягиваюсь, зеваю, и меня оглушает звук моего мобильного телефона. Этот противный звонок отдается тяжелой болью в голове. Хорошенько обматерив телефон, я недовольно ответил: - Алле, блять. - Фрэнки? – удивленный голос Джамии, и меня пробирает холод. - Ой, Джам, прости. Я просто вчера напился, сейчас раскалывается голова и вот… - Ммм, понимаю. А почему ты пьешь? - Захотелось что-то. - Без меня тебе так плохо? – приглушенный смех. - Ага. Жить без тебя не могу, родная, - я потер голову, ибо даже голос Джам вызывал там прохождение ордынской рати. - Как приятно! Не волнуйся, я скоро приеду. - Как скоро? - Через два дня. - Нет, это долго. - Ну, подожди немного, Фрэ. Вот я приеду и… - Что и? - Сюрприз тебе устрою, - Джамия заговорщицки хихикнула. - А приятный? – я улыбнулся. - Думаю, да. Ох, черт, начальник идет. Мне пора. Не скучай, люблю тебя! - И я люблю тебя, - короткие гудки. В эту же секунду из кухни послышался грохот разбиваемой посуды. От испуга я подпрыгнул на кровати и схватился за голову, так как там уже было не просто прохождение ордынской рати, а целое Бородинское сражение. - Джерард, мать твою, что там у тебя?! – заорал я, вскочил с кровати и побежал на кухню. Мне открылась странная картина: груда разбитой посуды с Джи, стоящим посередине, но две чашки кофе благополучно стояли на столе. - П-прости, Фрэнки, если напугал. Так в-вышло, - Джер немного заикался. - Почему ты разбил столько посуды? - Я… я случайно. Я внимательно посмотрел на него. Джерард выглядел разбитым, в глазах явно читалась боль. Что же его так расстроило? - Ты точно не хочешь мне рассказать, из-за чего погибли эти несчастные тарелки? Парень в ответ отрицательно покачал головой и натянуто улыбнулся, стирая новую струйку крови, которая выскользнула из носа. - Аккуратней в следующий раз, - сдавшись, произнес я, сел за стол и глотнул кофе. Джи выжидающе на меня смотрел. Я сначала не понял, почему он так на меня смотрит, а потом… я почувствовал сонливость. Колоссальную сонливость и усталость. - Что ты мне туда подмешал, Уэй? – чашка выпала из моих рук и со звоном разбилась. - Прости, Фрэнк. Так нужно. Ты скоро проснешься. Я все объясню потом, - Джи подлетел ко мне, подхватил и дотащил до кровати. - Я думал, ты мне друг, - тьма давила на меня, но я упорно фокусировал взгляд на обеспокоенном лице художника. - Ты все поймешь, когда проснешься. А сейчас спи, - он коснулся кончиками пальцев моих век, заставляя их закрыть. Я поддался всего лишь на секунду… И провалился в объятья черноты.

***

Сколько я проспал? Час, два или целые сутки? Мне было очень трудно ответить на этот вопрос, когда я проснулся на той же кровати в полной темноте. Сначала я немного испугался мрака, но потом понял, что за окнами уже вечер, а в большом пустом доме нет света. Стоп… Большой пустой дом?! Я резко сел на постели, удостоверяясь, что это спальня Джи, но сразу пожалел об этом: голова загудела с новой силой. У меня там целый день сегодня все мировые войны проходят! Но, наплевав на невыносимую боль, я коснулся ступнями холодного пола, встал и начал поиски хозяина жилища. - Джерард? – крикнул я в пустоту и одиночество дома. Естественно, никто не откликнулся, я услышал только свое эхо, отлетевшее от дальней стены. Может быть, он в мастерской и не слышит? Ага, не будь болваном, Фрэнк. Его здесь нет. Тут я вспомнил, как этот гаденыш меня усыпил. Мать твою… Если он меня усыпил и ушел, то… Он делает что-то, что не понравилось бы мне! Значит, он пошел к Билли. Или нет? Вдруг его схватили? Волна страха прожгла мои вены. Головная боль усилилась. Я решил проверить и бросился к входной двери. Подергав за ручку и не найдя рядом ключей, я понял, что заперт снаружи. Прекрасно! Сколько я еще тут проторчу? Позвонить ему? Нет, пока не стоит. Окей, рассуждаем здраво: сейчас пойду, выпью таблетку от головной боли и, если по истечению часа мой Джи не вернется, то я буду настойчиво звонить ему. В голове пронеслось: «Мой Джи». Я улыбнулся, но потом судорожно сжал кулаки – я волновался за него. Глубоко вздохнув, я побрел на кухню в поисках таблеток. Художник так и не убрал разбитую посуду, но его чашка с кофе была пуста. Я с надеждой взглянул на стол, но никакой объяснительной записки там не оказалось. Еще раз проглатывая комок панического страха, я нашел на столешнице таблетки от головы. Проглотив их, уселся за стол и стал ждать. Какого черта меня нужно было усыплять? Нельзя было все по нормальному объяснить? Зачем разбивать посуду? Этот Уэй одна сплошная загадка. Ничего, придет – я ему устрою. Если придет, конечно… По коже пробежала волна мурашек. Пожалуйста, пусть он вернется… Спокойно, Фрэнки. Все хорошо. Ага, все блять замечательно! Я терпеливо ждал. Стрелка часов неумолимо приближалась к 9 вечера. Прошло 10 минут, 20, 30… Головная боль под действием обезболивающего утихла, но нервы раскалились до предела. Прошло 40 минут. Я мерил кухню шагами, сжимая в руке телефон. Может, позвонить прямо сейчас? А вдруг я все испорчу? Ладно, жду еще немного. У меня даже живот свело от переживаний! Где. Же. Этот. Гребаный. Уэй. Мой мозг услужливо нарисовал картину мертвого Джерарда, распластавшегося посреди дороги в кровавых пятнах. Я зажмурился. Нет, он не мог умереть. Я бы, наверное… Почувствовал это? Нет, я бы точно, как-нибудь это понял. С ним все хорошо. Еще пять минут терзаний. Я уже с яростью откинул крышку телефона, но вдруг замер. Скрип ключа в замочной скважине. Я вжался в стенку. Вдруг это не Джерард? Я стал тихо-тихо дышать. Дверь скрипнула и закрылась. Какая-то возня в коридоре: шуршание, стук ботинок и шмыганье носом. Затем щелкнул выключатель, и всю прихожую залил мягкий свет. Кто-то откашлялся, но показываться на глаза не спешил. Я, не производя шума, взял нож со стола и замер. Секунда, две, три… - Ты долго караулить меня будешь, Фрэнки? – голос Джи сразу прогнал весь страх и боль в животе. Я с облегчением выдохнул и, отложив нож, вышел на свет к художнику. И снова застыл. Парень был весь сырой от дождя. Разодранный рукав пальто безжизненно свисал вниз. Волосы спутались, и сам вид Уэя был больной. Только я подумал об этом, как он зашелся приступом кашля. - Джи, ты болен? – я сразу забил на свои обиды, беспокоясь сейчас только о состоянии друга. - Пустяки, - он улыбнулся,- Хм, я думал, ты с кулаками меня встретишь. - Вообще-то собирался, - я улыбнулся в свою очередь, - Так ты расскажешь мне, зачем все это было, и что произошло? - Да, - Джерард брезгливо бросил пальто на пол, прошел на кухню и сел, - Извини меня за утро, дружище. Но я уходил по делам. Я продавал свои картины и оплачивал налоги за дом. Зная тебя, ты бы меня одного не пустил. А вместе нам ходить нельзя – Билли сейчас начеку. Поэтому мне пришлось подмешать снотворное в кофе, чтобы ты за меня не волновался. Понимаю, что не очень удачный способ, но по другому я бы тебя не остановил, - Джи шмыгнул носом и улыбнулся, - Тебя, наверное, смутил мой вид? А это мне по дороге… Билли встретился. - Что?! – я чуть не задохнулся, - А как ты? Как?! - Я отбился, не переживай. Пальто только жаль. - Но как, Джи? Как тебе удалось от него улизнуть? - Ну, я вырубил его, - он задумчиво пожал плечами, - Но сейчас не об этом. Ты должен отправиться домой сейчас. Тебе нельзя больше у меня оставаться – это слишком опасно. Но ты не можешь идти сейчас один. Уже темно, да и, я уверен, Армстронг шастает неподалеку. Тебя есть, кому проводить? Я на минутку задумался, но затем, вспомнив о Джа, положительно кивнул. - Отлично. Звони этому человеку. - Хорошо, - я потянулся за телефоном. - Фрэнк… - Что? – я посмотрел на Джи. - Ты точно ничего о вчерашнем дне не помнишь? – парень, облизнув губы, выжидающе на меня посмотрел. - Нет, - я покачал головой, - ничего. А ты что-то вспомнил? - Нет, - Джерард сильно потряс головой, - я тоже ничего не помню. Джаред все понял и на удивление приехал за мной быстро. Я попрощался с Джи, который снова натянуто улыбнулся, и прыгнул в машину к Джа. Лето сразу оживился: - Фрэ, сегодня выходной? - Да, - я напряг память и убедился в правильности ответа. - А что ты мне в выходные обещал? - Ох, нет, Джа! - сразу вспомнил я обещанное, - Мне нельзя столько пить! - Ну, Фрээээнкиии! – Джаред паясничал, как ребенок. - Ну хорошо, ладно! – я сдался. - Тогда в бар! – Лето захохотал и завел двигатель. Накуренное помещение. Много выпивки. Я снова пьян. Кругом крутятся странный люди, много шлюх, по-моему, здесь есть даже геи… Джаред хватает меня за рукав и, пошатываясь, выводит на улицу. Мы идем по ночному городу и орем песни. Это весело. Джаред шутит заплетающимся языком, но до меня с трудом доходят его слова. Но мы все равно пьяно хихикаем. Затем мой друг обнимает меня, и пары алкоголя ударяют мне в нос. - Фрэнки, у меня так давно не было… - Джа, ты сдурел? – я шокировано смотрю на него, - Мы же друзья! - Хи-хи-хи, я шучу, не бойся, - он смеется, - Ты очень милый и красивый, но не в моем вкусе, крошка! Затем я получаю сильный удар в спину. Я падаю и проезжаюсь носом по асфальту. - Ай, ты чего дерешься?! – зашипел я сквозь зубы, сплевывая пыль. Но затем чья-то рука с силой подняла мою голову за волосы. Я снова хотел зашипеть от боли, но я не смог этого сделать. Глаза, возникшие передо мной, источали такую злобу и ненависть, что страх льдом сковал сердце. - Привет, - произнес притворно сладким голоском Билли, - Узнаешь меня, сладкий?