Скажи, что любишь меня.

На следующее утро я вспомнил все, что натворил вчера вечером. И мне стало до ужаса стыдно перед Джи. Как я мог? Еще целоваться к нему полез! Ему же было неприятно… Черт, я не контролирую себя в состоянии алкогольного опьянения. Нужно завязывать с этим. А еще я должен выкинуть из головы все мысли о Уэе. Я чувствую, что влюбляюсь все больше и больше, даже вчера испытал ощутимое влечение к нему… Проклятье. Так, все, Айеро. У тебя Джамия. Ты не можешь обременять Джерарда, ведь он даже не любит тебя. Поэтому рот на замок, чувства поглубже в зад и… стоп, а как же я… Вдруг я сорвусь и вновь полезу к художнику? Что если я наплюю на все предосторожности и снова накинусь на него? А если он будет вырываться, то… БДСМ? Хм, я же могу, да… - Фрэнк, что ты делаешь? – Джерард испуганно смотрит на меня, когда я грубо толкнул его на кровать, сел сверху и уже быстро привязываю руки парня к железным перилам. - Заткнись, - ледяным тоном отвечаю я и ищу кляп, чтобы «моя жертва» не кричала. - Фрэнк, я не понимаю! Мы же друзья! Как ты можешь? – в панике шепчет Джи и с ужасом распахивает глаза, когда я достаю кляп. - Извини, Уэй. Но я слишком долго терпел. - Нет… Нет! Ты не сделаешь этого! – художник неистово мотает головой, увиливая от кляпа. - Еще как сделаю. Будь хорошим мальчиком, открой ротик, - я ловлю его лицо, заставляю открыть рот и всовываю туда кляп, - Умница. А это за первое непослушание, - я с размаху оставляю пощечину на бледной коже, где сразу появляется красное пятно. Джерард тихонько скулит, когда я рву на нем рубашку. Я сразу припадаю губами к его торсу, языком оставляю влажные дорожки, покрываю поцелуями плечи, ключицы, грудь. Затем я добираюсь до его шеи, но там я уже резко кусаю нежную кожу, прокусываю до крови, на что Джи приглушенно стонет в кляп. И мне плевать, что от боли. Я, как хищник, слизываю красные капельки и снова принимаюсь нежничать. Уэй начинает чаще дышать, когда моя рука плавно скользит по его животу, а затем резко сжимает ремень его темных брюк. - Ты ведь не хочешь этого, так? – рычу я. В ответ парень отрицательно мотает головой и с надеждой смотрит на меня. Я ехидно усмехаюсь, склоняюсь к его лицу, вытаскиваю кляп и сладко шепчу: «Зато я очень хочу». Я впиваюсь в его губы, на что Джи начинает громко мычать и беспомощно дергать руками. Нет, все попытки остановить меня - тщетны. Художник лишь на секунду приоткрывает рот, а я тут же проникаю туда языком. «Моя жертва» рвано дышит, ей не хватает воздуха, когда она сталкивается своим языком с моим. Спустя несколько минут таких терзаний, я отрываюсь от него, даю вздохнуть всего три раза и снова затыкаю рот кляпом. Я уже сильно возбужден. А, значит, пора действовать. Чтобы немного помучить Уэя, я медленно расстегиваю его ремень, неторопливо справляюсь с пуговицей, затем раздается звук расстегивающейся ширинки и приглушенный стон Джерарда… Так, Айеро, хватит! Боже, откуда у меня такие фантазии?! Я закрываю лицо руками и пытаюсь привести дыхание в норму. Мне нельзя такое представлять. И мне нужно срочно извиниться перед Джи. Какой же я придурок… Я заставляю себя встать с постели. Неслышно ступаю по холодному полу и боязливо выхожу из комнаты. Мне страшно и стыдно. Я оглядываю пустой, просторный коридор, залитый солнечным светом. Никого. Привстав на цыпочки, заглядываю на кухню, но и там лишь слышно тихое тиканье часов. Где же художник? Мой взгляд падает на лестницу на второй этаж. Точно, мастерская! Я аккуратно поднимаюсь по ступеням, слушая скрип деревянных досок и вдыхая легкий запах пыли, древесины и… чего-то особенного. Того, что принадлежит только этому дому. Добравшись до неплотно закрытой двери мастерской, я в нерешительности останавливаюсь. Черт, как же все ужасно вышло. Я очень волнуюсь. Я замечаю маленькие солнечные круги, которые скользят по поверхности двери. Странно, но это немного успокаивает меня, я глубоко вдыхаю и легонько толкаю дверь. Посередине комнаты сидел Джерард. Он рисовал. Он сидел на полу, склонившись над альбомом, с яростью проводя какие-то линии карандашом. Художник даже не заметил, что я пришел, а я пока не стремился выдавать свое присутствие. Внезапно парень отстранился от рисунка, выпрямился и начал оценивающе оглядывать свое творение. Но через несколько секунд из его горла вырвались хриплые нервные смешки, как у сумасшедшего, и он с ненавистью швырнул карандаш в угол комнаты. «Орудие труда» со стуком отскочило от стены и безжизненно покатилось по полу. Но Уэй даже не обратил на это внимания, он уже полез в карман за новым карандашом и снова склонился над рисунком. Но в этот раз художник проводил линии как-то особенно нежно, любовно, при этом постоянно разглаживая лист бумаги. Я решил, что можно уже выходить из моей шпионской разведки. Я еще раз собрался с мыслями и тихо произнес: - Эмм… Джерард? Уэй испуганно обернулся на меня, моментально захлопнув альбом. Он вскочил на ноги, прижимая к себе эти скрепленные листы с рисунками и лихорадочно пятясь назад. - А… Фрэнк… Это ты! – сбивчиво ответил он, робко улыбаясь и запихивая альбом куда подальше. А вот это уже любопытно. Я просто обязан узнать, что там изображено. - Да, это я! - сказал я, чувствуя, как стыд жжет мои вены, - Джи, прости меня за вчерашнее… Точнее за сегодняшнее. Ну, это ночью было, ты, наверное, помнишь… Там я, э-э-э, ты… Я повел себя, как придурок, мне ужасно стыдно, - я краснел с каждым словом все больше и больше, - И я не знаю, что теперь… Прости меня, пожалуйста, - я рискнул и поднял взгляд на Джерарда. А парень просто стоял и с невозмутимым видом выслушивал мою пламенную речь. После минутного молчания он шмыгнул носом, улыбнулся уголками губ и ответил: - Все в порядке, Фрэнки. Я все понимаю, алкоголь разум затмил… Просто дай мне слово, что завяжешь с этим, хорошо? - Хорошо! – облегченно выдохнул я. Джерард не злится, все отлично! Как он улыбается сейчас… Фрэнк! - Мы сегодня работать будем? – поинтересовался я, отгоняя надоедливые мысли. - Я думаю, что нет. Ты только можешь взглянуть на склад, чего там не хватает, и купить? - Да, конечно. - Отлично, ты посмотри, а я сейчас вернусь, - произнес Джи и быстро удалился из комнаты. Мой взгляд сам упал на место, где спрятан альбом. Сейчас или никогда. Я воровато оглянулся на лестницу, по которой спустился художник, и бросился к шкафчику. Быстро преодолев преграду в виде маленькой дверцы, я вцепился в альбом. Я поколебался лишь секунду… а затем быстро распахнул творения Джерарда. Первая страница. Хм, какие-то наброски, незаконченная картина. Вторая страница. Девушка. Безумно красивая девушка с выразительными глазами. Третья страница. Два мальчика бегут по берегу озера и заливисто смеются. Четвертая страница. Все смазано. Рисунок испорчен, ничего непонятно. Пятая страница. Какое-то большое здание, ярко выделяющееся среди других домов. Шестая страница. Букет роз на мосту. Седьмая страница. Глаза. Злые, жестокие, пробирающие до мурашек глаза. Несомненно, это взгляд Билли. Восьмая страница. Снова что-то неясное. Какое-то сочетание темных и красных тонов, понятное только Джерарду. Девятая страница. Дымящаяся сигарета в пепельнице. Десятая страница. Лин-з. Она улыбается и тянет руки навстречу. Такая счастливая, жизнерадостная, почти живая… Одиннадцатая страница. Человек, скорчившийся в углу комнаты. Рядом лежит нож. Человек истекает кровью. Двенадцатая страница. Пейзаж. Вечерний город с заходящим солнцем на горизонте. Тринадцатая страница… У меня перехватило дыхание. Я. Я сижу за столом и смотрю в окно. Четырнадцатая страница. Я. Я улыбаюсь. Пятнадцатая страница. Весь лист в набросках моих глаз. Какие-то законченные, какие-то нет… Шестнадцатая страница. Снова я! Семнадцатая, восемнадцатая, девятнадцатая… я листал рисунок за рисунком, и везде я. Не выдержав, я открыл на последней странице, где сегодня рисовал Джерард. Изображен Фрэнк Айеро. А на заднем плане какой-то черный силуэт, напоминающий человека. Силуэт находится близко, рядом… Хм, любопытно, почему парень так любит рисовать меня? - Интересно? – шепот над ухом. Я быстро откинул альбом от себя и испуганно обернулся. Джи Уэй спалил меня. И, Боже, он разозлен. По одному его взгляду можно понять, что он в бешенстве. Что я натворил… - Д-Джи, я… я… - я ничего не могу сказать в свое оправдание, а только могу медленно отступать назад, чувствуя, как пересыхает в горле, как подкашиваются ноги. - Тебе понравились мои рисунки, Фрэнки? – шепчет художник, подходя ближе ко мне. Господи, если он шепчет – он в ярости. Что он сделает? Изобьет меня? Что мне делать?! - Они… они к-красивые, честно! - Ммм, спасибо. А теперь беги, - говорит он на полном серьезе и подходит еще ближе. А я стою и не могу пошевелиться. Страх сковал руки и ноги, я лишь смотрю, как мой дорогой Джи, который никогда мне ничего плохого не сделал, источает сейчас такую злобу и ненависть, что мурашки разбегаются по всему телу. - Фрэнк, я не шучу, беги. Я ненормальный, неуравновешенный человек, который сейчас в ярости. - Я не могу… Делай, что хочешь, - обреченно выдохнул я и приготовился к худшему. Пролетело несколько мгновений, а, может быть, и больше. Уэй делает резкое движение в сторону, и через секунду кружка с недопитым кофе разбивается об стену. Осколки сыплются на пол, разрывая острыми краями тишину дома. А еще через секунду Джерард начинает смеяться. Нет, это не веселый, привычный смех художника. Это нервные, истеричные смешки, которые он не в состоянии остановить. Джи схватился руками за живот, сгибаясь пополам, хохоча все громче и громче. Затем он упал на колени, закрывая лицо руками. «Джи?», – я не понимал, что мне делать, как остановить эту истерику. И во всем снова виноват я. Ну какого черта я такой любопытный? - Джи, это все из-за альбома? Я ничего толком не рассмотрел, не переживай, - нагло врал я, наивно думая, что это поможет. Но смех только усилился. Тогда я присел рядом с художником на корточки, ловя его запястья: - Тсс, все хорошо. Тихо, успокойся. Мне все еще было страшно. Я боялся, что Уэй вскочит и накинется на меня, выгонит или еще что-нибудь. Но Джерард перестал смеяться, и одна предательская слеза скатилась по его щеке. - Это так тебя обидело? – продолжал я, - Я не знал, что мне нельзя смотреть этот альбом. Я не думал, что ты так расстроишься и разозлишься… - Дело не только в альбоме. Дело в доверии, Фрэнк, - Джи встал и принялся ходить по комнате, - Прости меня, я сорвался. Я столько себя контролировал, свои ненормальные перепады настроения… А тут я захожу, вижу, как ты листаешь мой альбом… и все. Я сорвался, прости. Но знай, что ты листал не просто альбом, Фрэнк. Ты пролистал всю мою жизнь. В ответ я только нахмурился, пытаясь переварить услышанное. Пролистал мою жизнь? Что это значит? Но, не дав мне подумать, Уэй продолжил: - Можешь ничего не отвечать. Эмм, сходи, пожалуйста, в магазин, - он протянул мне пару купюр.

***

С этого дня между нами повисла неловкость, неясность и напряженность. Не было больше дружеских разговоров, счастливых улыбок и веселого смеха. Джерард не подпускал меня к себе ближе, чем на пять шагов, да и я старался, как можно меньше смотреть на него, ибо он сводил меня с ума. Художник стал депрессивным, замкнулся в себе, мало разговаривал, а мои рабочие часы сокращал до минимума. Я стал больше времени проводить с Джамией, понимая, что Уэй сидит один в своем доме и рисует, рисует, рисует… Но я найду способ все исправить. Обязательно найду.