Скажи, что любишь меня.

Яркое зимнее солнце весело соревновалось с тучами. Оно то скрывалось, то выныривало из белых пушистых масс. Сугробы искрились, ослепляя глаза. А я коварно обстреливал снежками Джерарда. - Я возьму реванш! – смеялся Джи, побеждено поднимая руки. Бедняга, я забросал его с головы до ног, и теперь он стоял весь в снегу. Шапка мило съехала, закрывая ему один глаз так, что он был похож на пирата. Я подошел, заботливо поправил шапку и, задрав рукав его куртки, строго сказал: - Это тебе вот за это! - указал на белеющий шрам на запястье. Джерард поморщился и, показав мне язык, ответил: - Сам виноват! – и кинул в меня снежок. - Хэй, так нечестно! Битва возобновилась. Со стороны это выглядело забавно: два взрослых парня, обстреливают друг друга снежками, при этом звонко хохоча на всю улицу. - Совсем распустилась молодежь! – недовольно проскрипела какая-то старушка, проходившая мимо меня. В ответ я показал ей язык и коварно улыбнулся. А в следующее мгновенье в спину несчастной бабушки полетел снежок. - Ух, я вам! – начала кричать бабуля, но я схватил Джи, шепнул ему: «Бежим!», и мы быстренько смылись с места преступления. - Ты такой опасный, Фрэнки! – хихикал художник. - Нет, это ты главный бэд бой! – захихикал я. - Пошли в кафе, ты обещал мне чашечку кофе! – он так кокетливо захлопал глазками, что я не удержался и снова прыснул. Мы пришли в то самое кафе. Да, в кафе, с которого все начиналось. Удивительно, но я никак не могу запомнить название заведения. Мы заняли столик у окошка на двоих и заказали две чашечки кофе. - Ты такой милый! – не удержавшись, сказал я, пока Джерард снимал шапку, перчатки и бесчисленное количество шарфов. Хотя, может быть, это был один шарф, но он был просто огромный. В ответ Джи смутился и покраснел. Ха, я обожаю его смущать. Да и вообще я обожаю его. Мы сидели и неторопливо попивали кофе, болтая обо всем на свете. С художником так легко, что я даже никогда и не задумывался о темах, которые мы могли бы обсудить. Они всегда находились сами. - Ха-ха, Фрэ, тут люди! – смеялся Джерард, когда я показывал ему умопомрачительный танец указательного пальца и салфетки. - И что? Джи, на нас всегда будут косо смотреть! - я беззаботно улыбнулся, - Наплевать на мнение общества. Иди ко мне, - я поманил его пальцем-танцором. - Подожди… Скажи, что любишь меня, - парень смотрел на меня такими влюбленными глазами, что я растекался по стулу. - Я люблю тебя, Джи. Люблю… - Громче, - Уэй весело подмигнул мне. Я понял, чего он добивается. - Минуточку внимания! – я поднялся со стула, привлекая внимание всего кафе, - Я, Фрэнк Энтони Томас Айеро младший, люблю Джерарда Артура Уэя! – убедившись, что на меня все смотрят, я нагнулся и впился в губы художника. Джи с удовольствием отвечал на поцелуй, несмотря на многочисленное недовольство со стороны «зрителей». Чертовы гомофобы. И только когда я оторвался от парня, я заметил, что он гордо показывал средний палец всему кафе. - Не зависишь от мнения общества? – улыбнулся я. - Завишу, но не сильно, - улыбнулся Джерард в ответ, - Я никогда тебе не говорил, что ты охуенно целуешься? Думаю, не нужно говорить, насколько красным стало мое лицо, и насколько я смутился. Мы еще немного посидели, а затем Джи задумчиво произнес: - Ты не сходишь со мной к Бобу? Мне нужно сейчас забрать деньги, и… мы могли бы куда-нибудь съездить на эту сумму. - Ты серьезно? - Да. - Это же потрясающе! - Я рад, что тебе нравится, - Уэй улыбался уже раз тридцатый за этот день, - Тогда пошли сейчас, а то Боб ждет. Мы оставили деньги на столе, встали и принялись собираться. - Джи, а чем мы займемся сегодня вечером? – я искал свою шапку. - Ну не знаю, - художник пытался распутать шарф, - Можно посмотреть фильм, поиграть во что-нибудь… Не знаю, найдем, чем заняться. Затем он бросил на меня взгляд. - Хотя нет, - Джерард дьявольски улыбнулся, дерзко притянул меня за ремень и выдохнул в губы, - Я знаю, чем мы займемся сегодня вечером.

Конец. Хотя нет, это только начало! :)