Скажи, что любишь меня.

Я шагал к дому художника и ужасно нервничал. Никогда не думал, что мне так скоро придется говорить это. Но я, вроде бы, готов. Это, конечно, ответственный шаг в моей жизни, но нужно попробовать рискнуть. Все когда-то случается впервые. Наверное, такое не говорят в обычном доме, а в каком-нибудь ресторане и уж точно не в старых джинсах, а в официальном костюме… Но я Айеро, поэтому пусть все будет нестандартно. Может быть, цветы надо было купить? Ох, нет, это уж точно лишнее! Не дарить же Джерарду цветы? Боже, какой бред! Когда я остановился у входной двери, мои нервы раскалились до предела. Интересно, какая будет реакция Уэя? Он обрадуется? Или же нет? Почему я так нервничаю? Ведь в этом ничего такого нет… Я сосчитал до десяти, сделал глубокий вдох и потянул за ручку двери. Небольшое препятствие поддалось, и я неуверенно переступил через порог, вслушиваясь в тишину дома. - Фрэнк, если это ты, то я наверху! – со второго этажа послышались крики художника. Я усмехнулся. А вдруг это не я? Я стал медленно подниматься по лестнице. Когда я переступил последнюю ступеньку, передо мной возникла приоткрытая дверь в мастерскую. Все, медлить и отступать нельзя. Нужно это сказать. Я набрал в грудь побольше воздуха, толкнул дверь и… - Джи! Я подождал, когда художник оторвется от картины и вопросительно обернется. - Что? - Я женюсь! Повисла звенящая тишина. Лицо Уэя побелело. Мое сердце оглушительно стучало. - П-правда? Я… я так рад за тебя, Ф-фрэнки! - палитра и кисточка со стуком упали на пол. Джерард улыбался. Я тоже. Но все равно, это не напоминало радостный момент. Было такое чувство, что улыбки натянуты, а сердца кричат от боли. - Видишь, как я за тебя обрадовался, у меня даже все упало! – звонко сказал Джи, нагибаясь за вещами, - Кто же твоя избранница? – он вернулся к рисунку. - Джамия, конечно, - я начал тихо ходить по комнате. – Я так нервничал, когда предложение делал. - Это нормально. Я тоже нервничал, - тихо ответил Джерард, оставляя жирную линию на холсте. - Дружище, у меня еще к тебе будет просьба… Художник замер на секунду, но затем ответил: - Я слушаю. - Ты не мог бы нарисовать нам картину? На свадьбу. Хруст кисточки. Уэй сломал бедную кисточку. - Конечно, я нарисую. - Спасибо! – я хотел улыбнуться, но у меня не вышло, - Ты придешь на свадьбу? Джи старательно на меня не смотрел, пряча свое лицо. Да и я почему-то боялся взглянуть на него. - Я подумаю. У меня дела, дела…

***

Итак, я снова шел к другу, но уже за картиной. Джи мне позвонил и сказал, что все готово. Он снова какой-то нервный, это настораживает меня. Последние несколько дней мы не виделись. Я был с Джам, мы готовились к свадьбе. Покупали необходимые вещи, начиная от конфетти и заканчивая выбором свадебных костюмов. У меня уже голова кружится от всего этого! Поэтому я был очень рад вылазке к Джерарду. - Привет, пошли! – стоило мне только зайти, как художник нетерпеливо схватил меня за руку и потащил наверх. Я этого никак не ожидал, поэтому споткнулся раз пять, пока мы поднимались. - Вот! – Уэй подошел к мольберту и, круто развернув его, продемонстрировал свое творение. – Нравится? На большом листе была изображена красивая ваза с пышными ветками сирени. Джерарду, по-моему, очень нравится сирень, раз он ее постоянно рисует. - Да, очень красиво. Спасибо. - Я рад. Он такой… холодный. Резкий, быстрый, сосредоточенный… Что с ним произошло? Почему он так быстро отдалился от меня? - Это будет напоминать тебе обо мне, - тихо произнес Джи, неуверенно проведя пальцами по черным волосам. Затем он бросил на меня взгляд и внезапно выдал: - Пошли со мной на склад. - Что? Зачем? – нахмурился я. Что с ним происходит? - Идем. Мне нужно кое-что показать тебе, - он вытянул вперед руку. Я коротко пожал плечами, взял его за руку, и мы зашли в маленькую комнатку. Я ничего не понимаю. - Ну и что же ты хотел мне показать? – я первым нарушил тишину. – Я тут все знаю, я… Но Джерард не дал мне договорить. Он резко прижал меня к стеллажу так, что сверху посыпались коробки. - Фрэнк, - выдохнул он, нервно сжимая мою кофту, - Можно… можно мне поцеловать тебя? Пожалуйста. Такого поворота событий я никак не ожидал. Мое сердце забилось быстрее, щеки начали краснеть от такой близости. Думаете, с моим решением женитьбы все чувства сразу ушли? Ха, черта с два! Я все также мучился, отгоняя эту неправильную любовь на самые дальние полки сознания. Почему я собирался жениться? Да потому что я поступал правильно. Вопреки всему, я слушал только разум и поэтому сделал предложение Джамии. А сейчас Уэй так близко в этой тесной темной комнате. Он смотрит на меня с мольбой, так крепко сжимая мою кофту, что сердце медленно разрывается по швам. Вот он выбор. Джерард или Джамия. Джамия или Джерард. Слушай свое сердце. Не слушай свое сердце. Слушай. Не слушай. Слушай. Не слушай. Слушай. Не слушай… - Фрэнки, пожалуйста… – выдыхает художник, опаляя горячим дыханием губы и сокращая расстояние. Слушай. Не слушай. Слушай. Не слушай… Такие желанные губы так близко. Мне стоит немного поддаться вперед и все. Мой старый мир рухнет, и начнется нечто иное, что-то новое. Но я боюсь. Боюсь что-то менять. Боюсь мнения общества. Боюсь так поступить с Джамией. Боюсь делать то, что кричит мое сердце… - Нет! - слетает с моих губ. Выбор сделан. Страх взял вверх. Разум победил. - Но почему? – еще крепче сжимает кофту Джи, - Ну пожалуйста. Я же вижу, что… я небезразличен тебе, - он немного задыхался, говоря все это. «Ты, черт возьми, прав. Как же я хочу поцеловать тебя, Уэй» - такие мысли проносились у меня в голове, но я выдавал совершенно другое. - Нет. Ты ошибся. Я не люблю тебя, - мой голос стальной. Такое чувство, что меня подменили. Джерард немного отшатывается от меня, прижимаясь спиной к стене. Его немного трясет, а по его взгляду я понимаю, что внутри него все рушится. Я ломаю Джерарда Уэя. Что я, мать моя, творю?! Но это правильный выбор. Так будет лучше для нас обоих. - Нет, Фрэнк! – он тихонько посмеивается, - Не может быть! Я все проверил. Ты… любишь меня… Просто сам этого боишься. Я прекрасно понимаю, что художник прав. И я бы бросил все на свете, чтобы быть с ним, но я… не могу. Поэтому я, как можно спокойнее, отвечаю: - Нет, Джерард. Извини, - я опускаю глаза в пол и ненавижу себя в этот момент. Чувствую какой-то шорох с его стороны, но не могу поднять взгляд на парня. Так проходит минута, две. В полной тишине трескались две души, ломались два сердца из-за каких-то банальных «правильно». - Тогда, - говорит ледяным голосом Джи, - знаешь, почему я подсел к тебе полгода назад в кафе? Меня трясет от такого голоса, но я нахожу в себе силы и поднимаю на него взгляд. Он сидел на полу. По щеке парня скатилась слеза, и он смотрел на меня обезумевшим взглядом. Это были глаза сломленного человека. Я сломал его. Разрушил и уничтожил одним «нет». Я ненавидел себя. - Почему? – сказал я слегка осипшим голосом. - Да потому что я люблю тебя! – начал кричать Джерард, - В тот день, как только я увидел тебя в кафе, я осознал, что влюбился! Ты представляешь? Вот так, кинув на тебя один-единственный взгляд, когда ты разлил чай на джинсы, я понял, что нашел тебя. Я услышал, как ты матерился про работу, и понял, что это мой шанс. Фрэнк, я придумал эту гребаную должность помощника, лишь бы познакомиться и общаться с тобой! Я никогда не верил в любовь с первого взгляда. Никогда! Но ты, гаденыш, перевернул весь мой мир! Я люблю тебя, Фрэнк, мать твою, Айеро! Сказать, что я был в шоке – ничего не сказать. Все это время Джи… любил меня? Что?! Теперь мой мир перевернулся. Как я не замечал всех этих взглядов, случайных касаний, застенчивых смущений и счастливых улыбок? Честно, это похоже на дешевую мелодраму. Уэй сидит на полу, кричит, а я… я стою и охреневаю. А еще я чувствую себя последней дрянью. По закону жанра я должен сейчас растрогаться и кинуться в его объятья. Но это жизнь, а не мелодрама. Глупо слушать свое сердце. Ни к чему хорошему это не приведет. - Джи, я… я все понимаю, но… - я начинаю снова что-то мямлить, пытаясь заглушить кричащие чувства, но художник вновь не дает мне договорить. Он перехватывает мою руку, наклоняет к себе и шипит прямо в лицо: - Уходи. Это конец. Лицо Джерарда искажено болью. Мы оба понимаем, что это конец всему. Но, может быть, я смогу еще что-то уберечь? - Джерард, подожди. Может… - Уходи, - он отпускает мою руку и обхватывает свои колени. - Уходи. А я стою, как дуб. Неужели я больше его никогда не увижу? Но я ведь… не так хотел… - Уходи, Фрэнк! – Джи снова повышает голос, но он срывается. Затем парень машет рукой, поднимается и уходит из маленькой комнатки. Сердце ноет и кровоточит. Я ведь тоже люблю тебя, мой дорогой Уэй… Но я сломал тебя. Я стою, вдыхаю пыль и слушаю тишину. Это мой последний день в этом доме… и как я его провел? Я нахожу в себе силы, возвращаюсь в мастерскую и застываю около картины. Я должен забрать ее. Перехватив творение, я оборачиваюсь и вижу, как художник сидит на полу с закрытыми глазами. Он больше не кричит, он даже не плачет. Мне столько хочется ему сказать, но стоит мне набрать в грудь воздуха, как… - Уходи, - шепчет. Он сорвал голос. Я медленно подхожу к двери, останавливаюсь и смотрю на Джерарда. Боже, как больно, как тяжело… Что я натворил… - Уходи! – достаточно громко шепчет он, а затем открывает глаза и смотрит на меня, - И никогда больше не возвращайся. У меня было такое чувство, как будто в меня выстрелил Билли. Выстрелил уже тогда, но пуля попала только сейчас. Джи закрыл глаза и откинулся на стену. Я отвернулся и вышел в коридор. Все.

***

- Дружище, ты уверен, что поступаешь правильно? – голос Джареда из телефонной трубки. Уставший и серьезный. - Да, Джа. Так будет лучше. Для всех. - Я не уверен в этом… - вздох. В ответ я делаю затяжку. Да, черт возьми, я начал курить. Эта уже пятая сигарета, поэтому я почти не кашляю. - Меня больше мучает, - выпускаю дым, - откуда он узнал, как я к нему отношусь? - Ну, по тебе видно и… - небольшая пауза, - Без меня не обошлось. - Что?! – я все-таки поперхнулся и начал кашлять. - Извини, Фрэ. Но глупо бегать от своих чувств. - Бля, я думал, ты мне друг. - Я другом и остался. Фрэнки, Джерард любит тебя. - Джамия тоже меня любит. - Вопрос в том: любишь ли ты ее? Я бросаю трубку. Обойдусь и без нравоучений Лето. Это моя жизнь, и я сам знаю, как должен поступить. К тому же я поступаю правильно. Тянусь за шестой сигаретой.

***

Вечер этого же дня. Мы сидим с Джамией на диване и смотрим фильм. Только я совершенно не вникаю в сюжет. Передо мной сидит на полу художник и кричит слова любви. А я жестоко отвечаю «нет». Встряхиваю головой, отгоняя мираж, и переключаюсь на фильм. Какое-то нехорошее предчувствие щекочет сердце. - Можно… можно мне поцеловать тебя? Пожалуйста. Я прокусываю губу до крови. Беспокойство усиливается. Я вижу этот взгляд. Наполненный болью, отчаяньем, как будто я его предал. Хотя почему же как будто… Джамия положила голову мне на плечо и счастливо рассматривает кольцо на пальце. Беспокойство перерастает в страх. Я кидаю взгляд на картину Джерарда, которую мы уже повесили на стену. Произведение не видно, на нем лежит черная тень. Почему картина не освещается? Свет от ламп ведь должен падать на нее… Я пытаюсь следить за фильмом, как в голову врывается мысль, что я должен срочно бежать в дом Уэя. Я пытаюсь отогнать это, но мысль прочно сидит в голове. Мой непонятный страх усиливается настолько, что готов перерасти в панику. Мое терпение лопается. Я вскакиваю с дивана и лечу к выходу. Я должен прибежать к Джерарду, пока не поздно. - Фрэнки, ты куда? На улице дождь начался. Как странно, зима пришла, а хлещет ливень! - в коридоре появляется Джамия. - Джам, я… я… - я что-то мямлю и, нацепив одни кеды, кричу, - Мы расстаемся! – выбегаю из дома. Я слышу, как она что-то кричит в ответ, но мне уже похуй. У меня паника, я должен быть в доме Уэя. Я чувствую, что нечто ужасное должно случиться. И, да, я сделал выбор. К черту весь этот гребаный мир, к черту этот ебаный разум! Я хочу быть с Джерардом и точка. На улице идет настоящий ливень. Холод. А я бегу в рубашке, джинсах и кедах. Это мне напоминает мой первый рабочий день, когда я опаздывал. - Эмм, мистер, у вас здесь свободно? - Да, садитесь. - Меня зовут Джерард Уэй. Я художник. Я случайно услышал ваши гневные шептания и понял, что вам нужна работа. Я думаю, я могу вам помочь. Как вас зовут? Воспоминания заполняют мои мысли. Дыхание сбивается, но я продолжаю бежать, не жалея себя. - Джерард, ты мне не кажешься странным. А очень даже интересным. - Ты хочешь быть моим другом? - Если ты хочешь. - Хочу. В боку предательски закололо. Но я должен бежать. Только бы успеть… - Джерард, пообещай мне… - Что тебе пообещать, Фрэнки? - Обещай мне, что на утро мы ничего не вспомним. - Обещаю. - В таком случае, знаешь, что? - Что? - Ты – мой Уэй, - я закрыл глаза и потянул его лицо на себя. Яркая вспышка молнии осветила все небо. Я вспомнил! Я вспомнил ту пьяную ночь! - Знаешь, что самое смешное, Фрэнки? - Что? - Это то, что я люблю тебя. Боже, еще тогда… Еще тогда он признался мне, а я все забыл! У меня уже не осталось сил, но я ускорился еще больше. Я никогда еще так не бежал. Промокший до нитки, задыхающийся и с невыносимой болью в боку, я летел к дому Джи, чтобы все исправить. Чтобы все стало хорошо. Увидев вдалеке заветную цель, я стал молиться всем Богам, чтобы дверь была открыта. Я просто уверен, что если она закрыта, то художник мне не откроет. А я обязан быть внутри. Я чувствую это. Я подлетел к двери и, не давая себе отдохнуть, рывком распахнул ее и ввалился внутрь. Я прислушался к напряженной тишине. Нет… неужели опоздал? Но тут я заметил прикрытую дверь на кухню. В комнате горел свет. Я, на отказывающих ногах, пошел на свет. Распахнул дверь и… - Стой! – задыхаясь, закричал я. Джерард резко обернулся. Рукав его рубашки был закатан, в руке он держал нож. Я догадывался, что он собирался сделать, и от этой мысли все органы скручивались в тугой, болезненный узел. - Фрэнк… Зачем ты пришел? – просипел он. Голос начал понемногу к нему возвращаться, но это был еще страшный сип. - Джи, умоляю, не делай этого! – я никак не мог восстановить дыхание, с меня лилось три ручья. - Ха-ха-ха! - художник перешел на хрип, - А что меня держит, Фрэнки? Ничего дорогого для меня не осталось. Да, я поступаю, как влюбленная пятнадцатилетняя школьница, но мне уже похуй. Хочу, чтобы все закончилось. - Нет, подожди, дай мне сказать… - Я все уже услышал утром. - Но… - Зачем ты пришел?! Я ведь сказал тебе больше не возвращаться! Решил посмотреть на зрелище? - Погоди… - гребаное дыхание! - Что мне ждать? – Джерард снова начал шептать. - Я… я солгал тогда. Все, что я говорил - неправда. - Оу, серьезно? Ну, давай, Фрэнки! Докажи мне. Скажи, что любишь меня. Спаси меня, - в его измученных глазах вспыхнула искорка надежды. Я пытался сказать эти слова, но они где-то застряли в горле. Я никак не мог отдышаться, и никак не мог произнести три заветных слова. - Я… я… - что-то невнятное бормотал я. - Все ясно. Решил поиздеваться, Айеро? Захотел зрелищ? Что ж смотри… Одно ловкое движение рукой – и по его запястью потекла темная кровь. Венозная… Он попал. - Нет! – я быстро преодолел расстояние между нами, встал напротив, взял его лицо в руки. – Глупый, что же ты наделал! Я солгал тогда. Я люблю тебя, - и в доказательство своих слов я припал к его губам. Нож со звоном упал на пол. Джи обхватил руками мое лицо. Этот поцелуй кричал обо всем. О боли и отчаянии, о ранах и трещинах, о крови и сорванном голосе, о надежде и счастье, о страхе и любви. Этим поистине долгожданным и желанным поцелуем мы вылечивали раны на сердце, соединяли трещины в душе, показывали средний палец всему обществу, вспоминали первый день встречи, думали о первом снеге и красках на белом листе, влюблялись в запах волос и трещинки на губах, забывали обо всех проблемах и об этой темной горячей крови… Джерард пачкал кровью мою щеку, мою рубашку, но он никак не желал отрываться от меня. Видимо, мы оба не верили, что это мы, что это реальность. - Джи, - оторвавшись от его губ, прошептал я, - твое запястье… - К черту. Таким должен был быть наш первый поцелуй, - прошептал он в ответ, прижимаясь своим лбом к моему. - Тебе нужна помощь. Я не могу еще раз потерять тебя, - я потянулся за телефоном, чтобы вызвать «скорую». - Ты – моя главная помощь, - Джерард улыбался. Я влюблен в его улыбку. - Ты будешь со мной? – спросил художник, когда мы ждали помощь, и пока я пытался остановить кровотечение. - Конечно. Всегда.