Соседи

Джеймса разбудил запах кофе. Настоящего, свежесваренного, обещающего спасение от раздирающей виски боли. На спасительницу, которая не улизнула на рассвете, а озаботилась приведением его, ненаглядного, в чувство после вчерашних возлияний, впору было молиться. Джеймс кое-как поднялся с разоренной кровати, некоторое время с недоумением и неприязнью смотрел на кроссовки на своих ногах, понял, что от размышлений, почему он их не снял, голова разболелась еще сильнее, плюнул и поплелся на кухню за чашкой спасительного напитка. Но, едва завернув за угол, Джеймс так и замер в растерянности в дверях кухни, силясь понять, что этот тощий мужик делает в его квартире. Нет, что он делает, было понятно: варит кофе. Но какого рожна он вообще тут оказался?! — Ты кто? — Доброе утро, — не счел необходимым удовлетворить любопытство хозяина незваный гость. — Как голова после вчерашнего? — Ужасно, — честно сознался Джеймс, решив разобраться с причинами появления незнакомого мужика в своей квартире чуть позже и проходя наконец к столу. Внезапно чистому и даже нелипкому. Мужик, чьего имени Джеймс по-прежнему не знал, молча поставил перед ним чашку с дымящимся кофе. Оставалось лишь благодарно кивнуть, сесть и надеяться, что после пары глотков мозг наконец заработает и подскажет выход из этой более чем странной ситуации. — Ты как в квартиру-то попал? — не лучший вариант, но с чего-то надо же было начать разговор. — Через дверь, — Акцент у присевшего напротив со своей чашкой парня — при ближайшем рассмотрении мужик оказался примерно его ровестником — был похож на немецкий. — А дверь как открыл? — решил не торопиться и разматывать клубочек постепенно Джеймс. — Ключом, — Судя по всему, незваный гость тоже никуда не торопился. — А ключ где взял? — делая третий глоток, вошел в ритм этого немного безумного диалога Джеймс. Незнакомец кивнул куда-то в область пряжки на его ремне. Джеймс негромко обреченно выругался. Может, и правда пора с выпивкой завязывать? Ну, или хотя бы с травкой… — Ни черта не помню… — вынужденно признал он наконец. — И где я тебя вчера подцепил? — Подцепил? — судя по тому, как парень, для которого английский явно не был родным, сосредоточенно наморщил лоб, было очевидно, что смысла этого слова он не понял. — Ну… откуда я тебя привез? — попытался объяснить доходчивей Джеймс. — Из Франции. — Ты француз? — тупее вопроса придумать было сложно. Но мозги по-прежнему работали с перебоями. — Австриец. Час от часу не легче… Джеймс залпом допил кофе. Кстати, весьма недурной. Некоторое время он просто молча изучал сидевшего напротив него щупленького невзрачного паренька с крысиной мордочкой. Сходство с крысой усугубляли торчащие вперед передние зубы. Это сколько ж надо было выжрать, чтобы польститься на такое чучело! Впрочем, судя по тому, что прошлый день и появление Крысеныша в его квартире по-прежнему тонули в хмельном тумане, вылакал он вчера немало. — Звать-то тебя хоть как? — обреченно вздохнул Джеймс. — А ты не помнишь? — в голосе австрийца почудилась обида. Допив свой кофе, он вернулся к плите, на которой все это время что-то аппетитно пахло и потрескивало. — Ники Лауда. — Ники Лауда, — Джеймс снова вздохнул. — Ну и что нам теперь с тобой делать, Ники Лауда? — Полагаю, в первую очередь — обсудить условия нашего совместного проживания. Джеймсу показалось, что он ослышался. — Парень, а ты не оборзел? — Не понял последнее слово, — парень деловито что-то мешал в сковородке. У Джеймса заурчало в животе. — Я еще плохо понимаю по-английски. Очень хорошо, что ты — англичанин. Я смогу практиковаться. Да, лампочку в коридоре я поменял. Крысеныш заулыбался так, словно ожидал, что за гребаную лампочку его сейчас расцелуют. — Ты. Откуда. Взялся. Мать. Твою! — не выдержал наконец Джеймс. — Какого черта ты хозяйничаешь в моей квартире, словно у себя дома?! — Теперь это и мой дом, — нахал облизнул ложку и одобрительно кивнул. — Ты сдал мне половину квартиры. Не помнишь? — Так мы с тобой не?.. — от облегчения Джеймс нервно рассмеялся. Переставший лихорадочно искать объяснение происходящему мозг наконец соизволил подкинуть парочку воспоминаний о вчерашнем дне. — Черт… Точно! Ты еще перегонял наш грузовик из Франции. — Точно так, — австриец шлепнул на сверкающую чистотой тарелку пару ложек исходящей паром и ароматом кашицы. — Яишенку будешь? — Буду! — Джеймс, у которого, наконец, отлегло от сердца, радостно закивал. — Слушай, ты извини, что я подумал, будто мы с тобой… Ну… В общем… Нелепо как-то получилось. С чего я вообще взял, что мог запасть на тебя?.. Да я бы столько не выпил! — Приятного аппетита! — желтая яичная каша медленно сползла по лицу Джеймса, хлопьями упав на осколки опередившей ее и разбившейся о пол тарелки. Крысеныш с явным удовольствием полюбовался на ошалевшее лицо соседа, подхватил свою порцию и гордо удалился в гостиную, по совместительству служившую также спальней и столовой. — Пол сам вымоешь. Джеймс ладонью смахнул с лица продолжавшие медленно стекать остатки яичницы. Жить одному ему, определенно, нравилось гораздо больше. Возмущению Ники не было предела. Да что этот зазнавшийся англичанин себе позволяет?! Нет, особых иллюзий на свой счет он никогда не испытывал. Но и комплексов, в общем-то тоже не было. Ту же Мариэллу в нем все устраивало, а она была очень даже симпатичной девчонкой и имела полное право привередничать в вопросе, с кем встречаться. Однако ж несколько месяцев назад она собрала свои вещички и перебралась в его тесную квартирку в Вене, подтверждая серьезность их отношений. Мысли о любимой девушке немного успокоили Ники, а воспоминание о выражении лица Ханта, когда в него засветили тарелкой с яичницей, почти примирили с нанесенным оскорблением. К тому же завтрак безжалостно остывал. Ники принялся усердней работать ложкой. — Ты это… — в дверном проеме возник Хант — босой и без рубашки, очевидно отправившейся в стирку после яичницы. Вид у англичанина был виноватый. «Неужели, мириться пришел?!» — Ники от удивления чуть куском хлеба не подавился. — Спасибо за кофе, — подтвердил догадку англичанин, внимательно изучая взглядом пальцы у себя на ногах. — И за лампочку. Ники от удивления даже ложку отложил, глядя на соседа во все глаза. Приободренный его молчанием Хант плюхнулся рядом на диван, охлопал себя по бокам, вытянул откуда-то из кармана мятую пачку, выбил из нее сигарету и с явным удовольствием затянулся. Поначалу собиравшийся одернуть соседа Ники заставил себя сдержаться, когда тот, снова заглянув в пачку, в которой перекатывалась последняя сигарета, с несчастным видом протянул ее Ники. Растроганный такой заботой Лауда отрицательно качнул головой, отказываясь от столь щедрого подарка. Хант поспешил спрятать пачку, словно опасался, что сосед передумает. Ники это рассмешило. — Перегнул я палку, да? — англичанин с виноватой улыбкой потер лоб сжимавшими сигарету пальцами. — Ну а ты сам себя на мое место поставь! Просыпаюсь, иду отлить и обнаруживаю хозяйничающего на кухне незнакомого мужика! И, как на зло, ни хрена не помню, что вчера было… Да у меня чуть приступ паники не случился, когда я представил, что вчера по пьяни мужика поимел! И полбеды, если б я его, а то мало ли… Ники поспешил закашляться в попытке скрыть непроизвольно вырвавшийся смешок. Хант заботливо похлопал соседа по спине: — В общем, ты не обижайся. Это я с перепугу, может, ляпнул чего не то… — А клеился ты ко мне вчера тоже с перепугу? — не удержался от мстительного напоминания Ники. — …ть… — Хант так и замер с недонесенной до рта сигаретой. — Че, правда? Ники, стараясь не засмеяться, серьезно кивнул: — Хескет даже по этому поводу устроил сцену ревности. — Вот пидарас… — в отчаянии закрыл лицо ладонью Хант, но тут же испуганно вскинулся. — Не в том смысле! Он просто мой босс, ничего такого! — Это ты вчера тоже говорил, — удерживаться от смеха становилось все сложнее. Кому рассказать — не поверят: смущающийся и оправдывающийся Джеймс Хант! Англичанин закрыл лицо уже обеими руками: — Чувствую, я вчера много чего наговорил… — Он слегка раздвинул пальцы. Левый глаз уставился на Ники в немой мольбе. — Хоть до или после косяка? — Которого? — и не подумал смилостивиться тот. — А их было несколько? — на удивление, это известие не только не устыдило Ханта, но, кажется, даже несколько приободрило. Очевидно, англичанин тут же решил, что с обдолбанного взятки гладки, и можно больше совестью не мучиться. — Ну, вряд ли бы тебя так развезло с шампанского и устриц, — выложил свой последний козырь Ники. Расчет оказался верен: сосед сорвался с дивана и, зажимая ладонью рот, опрометью бросился в сортир. Ники почувствовал себя окончательно отмщенным. — Я за сигаретами, — Джеймс выбил из пачки последнюю, чиркнул зажигалкой, затянулся и лишь после этого задался вопросом, с какой вообще стати он отчитывается перед соседом в своих планах. — Еды заодно купи, — донесся с кухни заглушаемый шумом воды голос австрийца. — В холодильнике мышь повесилась. — Зато крысы развелись, — огрызнулся Джеймс, но достаточно тихо, чтобы сосед его не расслышал. — Что-нибудь еще, дорогая? В кухонном дверном проеме возникла ошарашенная физиономия Лауды, явно требующая пояснений. — Как ты думаешь, почему я не женюсь? — Желающих нет? — Лауда с гримасой отвращения проследил за упавшим с кончика сигареты на пол пеплом. — Да пошел ты! — развернулся к двери Джеймс. — Козел! — И стиральный порошок! Не оборачиваясь, Джеймс ответил соседу коротким емким жестом, для пущей убедительности хорошенько хлопнув дверью. Далеко идти не пришлось — его любимый магазинчик располагался прямо через дорогу. — Давно тебя не было видно. Мы уже успели по тебе соскучиться, красавчик, — работавшая в этот день на кассе рыженькая Молли изо всех сил строила глазки. — Только ночью вернулся из Франции, — Джеймс забросил в рот сигарету из новой пачки прежде, чем достать из кармана бумажник. — Выиграл? — подавшись чуть вперед, мурлыкнула ирландка, во всем великолепии демонстрируя содержимое декольте. — Разумеется, — Джеймс, осклабившись, сгреб покупки в пакет и тоже облокотился на прилавок. — До скольки у тебя сегодня смена? Мы могли бы отпраздновать вместе. — До восьми, — Молли многообещающе повела плечиками. — Зайдешь за мной? — Ага, — Джеймс раздавил окурок прямо о прилавок. Внезапно ему в голову пришла шальная мысль. — А Кларисса сегодня не работает? — Какой же ты бессовестный ублюдок, Хант! — обиженно отшатнулась ирландка. — Эй, крошка! Ты все не так поняла, — Джеймс перегнулся через столешницу, пытаясь дотянуться до руки обиженно отвернувшейся к стеллажам с товарами девушки. — Со мной теперь сосед живет. Надо бы и ему кого-то найти, м? — Он тоже гонщик? — успокоенная, что красавчик Хант не собирается променять ее на белокурую Клариссу, снова заулыбалась девица. — И такой же симпатичный? — Ты же знаешь, что таких больше нет, — увильнул от прямого ответа Джеймс. Он бы на месте Клариссы на крысеныша вроде Лауды в жизни не польстился. Но в этом деле главное — зазвать девчонку домой да влить в нее пару бокалов шампанского. А дальше — дело техники. Если, конечно, этот дурень сам все не испортит. Джеймс широко улыбнулся. — Вечером за вами зайду.