i don't do drugs, i'm drugs

Brand X Music – BXM Lost Kingdom

День начинался обычно, я не придавала большого значения погоде, которая так и стремилась испортить мне настроение. Но я любила дождь, и ветер любила, любила хмурую и неприятную всем погоду, которая полностью описывала мою жизнь. Мрачные тучи были как оттенок моих глаз: тёмные и покрыты туманом, который отражал в моих глазах всю ненависть к жизни и самой себе. Дождь сходил на мои слёзы, которые без остановки стекали по моим щекам на протяжении всего несчастливого детства. Идя по тротуару Робсон Стрит, я держала голову под капюшоном и тщательно пыталась скрыть лицо. Мои тёмные взлохмаченные волосы были под шапкой, что позволяло мне оглядывать всё вокруг. Со стороны, людям могло казаться, что я парень-подросток, потому что внешним видом я ничем от противоположного пола не отличалась. Потёртые джинсы, лёгкая куртка и старые кроссовки служили мне повседневной одеждой. Другого выбора у меня, как такового, и не было, но я бы могла своровать что-нибудь в ближайшем дешёвом ларьке с такой же дешевой одеждой. Но на данный момент моё внимание было зациклено на другом. После двух тяжело-проведённых дней, я, наконец, накопила нужную сумму на пол грамма героина. За такое количество порошка я обходилась в пятьдесят долларов, которые не так легко достать в нашем районе. Десять долларов от силы я могла достать способом попрошайничества у незнакомых людей, скидываясь на то, что я потерялась и мне нужно добраться домой в другой город. Как ни странно, люди верили мне. Такие как я – были везде. В каждом переулке, магазине и на каждой улице, просто они прятались от окружающего мира. Ночью, они, как хищники, выбирались, и проводили время в самых дешёвых клубах, где отдыхали такие же наркоманы или просто отшельники. Я не боялась людей, не испытывала страх перед странными мужчинами, которые косились на меня в метро и облизывали и губы. Я знала, кто они такие, и каждый раз, когда ко мне подходили, спрашивая, сколько я стою – я посылала всех этих уродов грубыми словами. Проходя мимо детской площадки, я обратила внимание на маленьких детей, родители которых весело проводили время с ними. Я ненавидела наблюдать такие зрелища из-за ненависти, поглощающую меня изнутри и поэтому я просто фыркнула, опустив голову и направившись прямо по тротуару. Воспоминания о родителях всегда были болезненными для меня, и всегда, когда в моей голове пролетала мысль о них – я подавляла её. Спустя столько лет, я не перестала ненавидеть мать, за то, что бросила меня и оставила травму на всю оставшиеся жизнь. Отца мне не было чем упрекнуть – он навсегда остался в моём сердце. Даже после стольких лет, мне удавалось попасть к могилам родителей – только я никогда не приносила цветы на могилу мамы. И хоть она была мертва, пусть знает, что мне пришлось пережить за всё время, проведённое в детском доме и живя наркоманом в квартире с несколькими людьми. Из всех моих соседей, больше всех мне симпатизировали Эван с Эмметом. Эван, определённо, был моим лучшим другом. А Эммет не был столько раздражителен, как Кимберли, которая постоянно находила причины оскорблять меня, когда она чувствовала ломку. Мы не ругались, и героин я никогда не носила домой, потому что хранить его вместе с остальными наркоманами – было опасно и невыгодно. На улице уже начало темнеть, и дождь прекратил идти. Тёмные тучи закрывали солнце и делали улицы Вашингтона ещё более серыми и неживыми. Я не могла разглядеть закат, я любила наблюдать за ним, и лишь опустив голову, я продолжала идти в назначенное место. Я чувствовала, как промокли мои ноги, но я не придавала этому значения, опираясь на боль в суставах и моему зуду. Ломка уже начиналась, а исправить это я могла лишь поторопив себя. Моя ломка, в отличие от ломки Кимберли – была ещё ранней стадией моего привыкания. Когда она нуждалась в наркотике – она готова была вырвать все волосы себе, а заодно и мне, чтобы получить немного порошка. Она была настолько погрузившейся в этом дерьме человек, что я уверена – она не сможет отколоть себя. И я ждала её смерти, потому что моё сердце подсказывало, что это случится совсем скоро. Она не была сиротой, она была лишь эгоистичной идиоткой, которая сбежала от родителей ради парня, который в итоге оказался игловым и подсадил эту молодую девушку на наркоту. Через некоторое время он умер от передоза. И тогда я заметила, что ни Кимберли, ни другие друзья этого парня не оплакивали его. Видимо, наркоманам всегда было всё равно на окружающих, даже на людей, которые были им близки и которые заботились о них. Их мозг не забит повседневными проблемами, самочувствием или мыслями об их будущем: их вены дают сильную и болезненную пульсацию в мозг, который способен думать лишь о наркотическом и убийственном порошке. В пятнадцать лет я была слишком глупой девочкой, которая решила, что это лишь очередная игрушка в руках, которую можно контролировать. Только через полтора года я начинала осознавать, во что я вляпалась, я знала, что выхода уже нет, и что так будет продолжаться и дальше, то без сомнения, я отправлюсь вслед за парнем Кимберли. Но самое ужасное было то – что осознание моей проблемы ничуть не пугало меня. Я считала, что судьба сама решила всё за меня, в то время как Фрэнсис внутри меня говорила мне, что моя судьба – лишь моя, и лишь я должна уметь ею распоряжаться. Я забыла, каково это – быть жизнерадостным и удивляться каждой мелочи. Забывались моменты, где я ела мороженое со своими родителями и они говорили мне, что меня ждёт большое будущее. А сейчас, вспоминая это, я лишь с горечью усмехалась сама себе и отгоняла от себя ностальгию о счастливом детстве. Дойдя до переулка, где обычно был Кеннет, - дилер, который продавал мне героин по меньшей цене, я остановилась и стала ожидать его. Я не была слишком знакома с ним, лишь знала его имя, и знала, где я могу встретить его в случае нужной покупки. Иногда мы встречались с ним в клубе под землёй, о котором не было известно даже обычным людям. Это помогало подросткам принимать наркотики, не боясь, что внутрь может ворваться полиция и арестовать всех до единого. Кеннета ещё не было, и я уже начала замерзать. Прикрытая капюшоном и промокшая до нитки, я оглядывалась по сторонам, нервно теребя руки в карманах, ожидая прихода рыжеволосого парня. На улицах Вашингтона уже темнело, и постепенно начали загораться уличные фонари, которые отображали неприятный оранжевый цвет. В переулке было убийственно тихо, лишь слышны тихие капли, стекающие с крыш после небольшого дождя и шуршание мусора от непоколебимого ветра. – Фрэнсис, – я почувствовала руку на своём плече, и моментально обернулась, встречаясь с карими, как и у меня, глазами. – Опоздал, Ursäkta mig*. – Он извинился, обращаясь ко мне на моём родном языке. – Hur mycket?* – не церемонясь, спросила я, ожидая ответа. – Как всегда, пятьдесят долларов за полграмма, – он улыбнулся, и я сняла капюшон, чтобы разглядеть его лучше. – Дерьмовая сегодня погода, не так ли? – Давай без всей этой ерунды, – у меня не было настроения обсуждать с ним погоду, но я не винила его, я знала, что он просто пытался завязать разговор со мной. – Давай мне порошок, и я сваливаю. Он нехотя потянулся в карман, доставая из него маленький бумажный пакет, в котором хранилось полграмма героина. Я протянула ему все свои долларовые купюры и взяла пакетик, чтобы проверить его на наличие нужного мне веса. Удостоверившись, что там нужная масса, я улыбнулась, и, достав из сумки иглу, засыпала туда одну десятую грамма порошка и залила его обычной водой, чтобы размешать. Обычно, я использовала цитрусовый сок, чтобы размешать героин и сделать его более в жидком состоянии, дабы было удобнее вкалывать его в вену. Размешивая наркотик, я уже начинала поднимать рукав своей куртки на левой руке, ища нужное место для укола. Мои руки походили на руки пожилой женщины, а вместо вен уже были открытые раны, поэтому пришлось искать место, где ещё не побывала игла. Я несколько раз пыталась вколоть в разные места, но у меня не получалось, и это уже начинало раздражать меня. Я наклонилась, подкатывая свои потёртые джинсы до колена, и найдя, наконец, вену – вколола препарат в себя. Чувство, которое растеклось по моему телу – не было подвластно обычному человеку. Я могла чувствовать себя ужасно на протяжении всего дня, чувствовать зуд и суставную боль, чувствовать, как мои ещё нетронутые вены пульсировали, а мой мозг разрывался от боли, но всё это компенсировала мне лишь маленькая доза героина. Кеннет, как я заметила, до сих пор не ушёл, а ходил кругами. Возможно, ждал кого-то ещё, и я решила уйти, потому что мне было всё равно. Я получила то, что хотела, и здесь мне было нечего больше делать. Собравшись выйти с переулка, я почувствовала яркий свет впереди. И поняв, что это были фары машины, я с трудом подняла руку, чтобы загородить глаза от света. Моё сознание плыло, а мозг отказывался воспринимать какую-нибудь информацию. Из машины вышел мужчина, и увидел иглу в моей руке, он начал кричать: – Чёртова наркоманка! – я попятилась и отвернулась от него, начиная быстро идти. Я услышала, как открылась дверь, и, подняв голову наверх, я видела, как начал бежать Кеннет. Решив, что это будет благоразумное решение и для меня, я начала делать ноги. Позади меня слышались громкие стуки человеческих ног, и мне с каждой секундой казалось, что они приближаются всё ближе. – Стоять! Полиция! – кричал он, и я почувствовала страх. Набирая темп, я начала осознавать, что героин начал действовать на максимальном воздействии, и мои ноги начали медленно подкашиваться. Я уже потеряла Кеннета, видимо, убежал, бросив меня. Но разве я могла судить его? Он – дилер, ему светит срок, ведь он совершеннолетний, а я… - лишь малолетняя наркоманка, которая не ценит жизнь, губя её героиновым порошком. В глазах плыло, а суставы в ногах отдавались болью при беге, и когда я почувствовала крепкую руку на моём предплечье, я поняла – теперь мне не сбежать. – Попалась, мерзавка. – Сказал мужчина басовым голосом, крепче сжимая мою руку. Я почувствовала холодный металл на запястьях обоих рук, и услышала, как подбежал второй мужчина, чтобы взять меня с другой стороны. Мои ноги уже не держали меня, а голова кружилась. Но я чувствовала нереально наслаждение, даже не учитывая то, что я была арестована. Завтра буду беспокоиться об этом. – Уберите свои руки от меня.– в полусонном состоянии, пробормотала я, и почувствовала, как постепенно отключаюсь. – Теперь ты ответишь перед законом, девочка. – Последнее, что я услышала, перед тем, как тьма окутала меня. * Приношу извинения (шведский). * Сколько? (шведский).