Ах, этот город Сочи...

Пробуждение Юзуру было очень резким и стремительным. Открыв глаза, он сразу же вскочил с постели. «Где, где, где?», - лихорадочно водя по кровати руками, метался юноша. - Фууууух, - облегченно выдохнул Ханю, когда нашел телефон под подушкой и зашел в папку с фотографиями. «Не сон! Не сон! Не сон!», - глядя на фото, кричал он в мыслях. Воспоминания о предыдущем дне накрыли Юзуру с головой, и он, счастливый, снова откинулся на кровать, полностью им отдаваясь. Тогда, на балконе, Юзуру просто прорвало. Он говорил и говорил на ломанном английском, хаотично выкладывая все, что накипело, перескакивая постоянно на разные временные периоды. Он рассказывал Патрику, как впервые увидел того по телевизору в возрасте тринадцати лет. Как ему понравилось одновременно воздушное, нежное и отрывисто - яркое катание канадца, и как он, радостный прибежал к сэнсэю и попросил научить его кататься так же как Патрик Чан. Тренер тогда рассмеялась и объяснила Юзуру, что так он уже не сможет, из – за того, что его изначально учили по – другому, что он, Ханю, должен найти свой собственный стиль и не уступать другим. Было обидно, но тогда, Юзуру четко про себя решил, что станет замечательным фигуристом, который однажды выйдет на лед посоревноваться с Патриком. В пятнадцать лет он выиграл чемпионат мира среди юниоров, но тогда и Чан был уже серебряным призером взрослого чемпионата. О нем начали говорить, и говорить много. Юзуру не переставал смотреть ролики с его выступлениями, каждый раз восхищаясь скольжением канадца и, огорчаясь случайным ошибкам и падениям. Конечно, у него были и другие кумиры, на которых он постоянно смотрел и пытался за ними повторить наиболее понравившиеся элементы. Разница была только в том, что если повторять прыжки и бильманы за Плющенко и гибкие, изящные вращения Вейра он мог, то пересекать весь лед в два шага и имитировать полет над ним, он даже не пытался. Да и Патрик всегда являлся тем, с кем Юзуру суждено было встретиться на льду. Если с другими это было практически невозможно в виду разницы поколений, то с Чаном это был решенный вопрос. Ханю знал, что однажды они станут соперниками. И с замиранием сердца ждал этого момента. Серии Гран – При, а затем и чемпионат мира 2012 года, где японец стал бронзовым призером, явились отправной точкой. Юзуру громко заявил о себе - теперь Патрик точно знал о его существовании. Теперь, они могли общаться на равных, ну или почти на равных. Но тут, все замерло. Хоть они и встречались постоянно на соревнованиях, но практически друг с другом не разговаривали. Тяжелые тренировки, нудные пресс- конференции… Разный круг общения. Все, что Ханю мог – так это наблюдать со стороны за тем, как Патрик веселится с другими. Это почему-то очень обижало и расстраивало. «Почему – то» до того, как он сам себе все-таки признался в причинах. Последнее, Юзуру вспомнил для себя. Патрику он рассказал только о своем восхищении им как спортсменом, надеясь, что теперь Чан не будет в этом сомневаться. Тот слушал его внимательно, не перебивая и не задавая вопросов, понимая, что японцу просто нужно выговориться. Когда Ханю стал говорить об олимпийских медалях и канадском проклятии, Чан заметно напрягся. - Я хотел выиграть… Потому что – это лучшее, что может случиться со спортсменом. Но не за счет твоих ошибок и предопределенности судьбы. Все перемешалось к олимпиаде, случилось слишком быстро. Только год назад говорили, что главная битва будет между тобой, Такахаши и, возможно, Плющенко, но все случилось совсем иначе... Хави, например, должен был взять медаль, но все пошло наперекосяк… - Юзуру, разволновавшись и, не зная как правильно высказать свои мысли, говорил первое, что приходило в голову. В конце концов, канадцу это надоело. - О чем ты, Юзу? Это последнее, о чем тебе следует думать, - устало выдыхая, сказал Патрик. – Хватит о медалях. Запомни, нет никакого канадского проклятия. А если даже есть, не я, так кто-нибудь другой его разрушит. В мире спорта все меняется каждый день, никто ни от чего не застрахован… Да, и, вообще, есть же такие японцы, которым совсем не обидно проиграть, - сказав последнюю фразу, канадец широко улыбнулся. - Правда? – С надеждой вскинул голову и посмотрел на него японский фигурист. Глядя на это по-детски наивное выражение лица, Чан не удержался, чтобы не подколоть юношу. - Да, - уверенным тоном начал он, - например, Дайс! Улыбка быстро сползла с лица Юзуру, и он дернулся к балконной двери, но был перехвачен сильной рукой за талию. – Куда собрался? – промурлыкал на ухо юноше Чан, вызывая у того мурашки по всему телу. - Отпусти, пожалуйста, - еле слышно прошептал Ханю. - Ни за пожалуйста, ни за какие деньги, - рассмеялся старший, поцеловал юношу в висок и мягко прошептал, - ты еще долго будешь привыкать к моему юмору, Юзу, но, обещаю, что привыкнешь. – Чувствуя, как тело в его руках немного расслабилось, он взял Ханю за подбородок и повернул его лицо к себе. - Какого японца я час назад прижимал к стене? – озорно играя бровями, спросил Патрик. Юзуру сначала рассмеялся, а потом, все же, вспомнив подробности, покраснел. Близость тела Патрика действовала странным образом на его собственное - оно становилось ватным и неспособным двигаться, поэтому Юзуру снова немного повис в руках канадца. Впрочем, тот сам не торопился отпускать из объятий укутанного в одеяло Ханю, наслаждаясь приятным контрастом тепла японца и прохладного ветра, дующего в спину. Вида он не показывал, но тот шквал информации, который обрушил на него новый олимпийский чемпион, просто разрывал голову. И приятно, до безумия и так странно, что трудно было облечь мысли в слова для достойного ответа. Понимая, что уже слишком поздно и ему пора возвращаться в свой номер, Патрик нехотя отошел от Юзуру. Потеряв источник тепла, японец зябко обнял себя обеими руками и с грустью понурил голову. - Доброй ночи, Юзу. Будь завтра в десять в столовой, позавтракаем вместе, хорошо? - Да! – вскинувшись, засветился от радости тот, - только… Патрик, - снова изменившись в лице и, опустив глаза, Юзуру робко ухватился за манжет рубашки Патрика. – Завтра… Утром… Когда я проснусь, то решу, что все это был сон… Потому что, это слишком хорошо, чтобы быть правдой. – Сказано было искренне, и Чану отчаянно захотелось остаться с юношей и никогда вообще от него не уходить. «Рано еще для подобных мыслей. Ничего еще по сути не ясно, кроме того, что мы испытываем влечение друг к другу». - Ты главное не забудь ничего, а то я за себя не отвечаю, - рассмеялся канадец и подмигнул ничего непонимающему парню. - И в жизни случаются сказки, хотя я не могу тебе обещать сказку, со своим то характером, - продолжая смеяться, добавил он, - дай мне свой телефон. Юзуру без вопросов достал из кармана аппарат и передал его Патрику. - Смотри сюда, - притягивая к себе Юзуру, указал на камеру канадец, прежде чем раздался щелчок. Фото получилось очень чувственным: щека к щеке и спокойные, одухотворенные взгляды двух красивых молодых людей на фоне огней ночного Сочи. - Вот, - очень быстро бегая пальцами по экрану, Патрик зашел в телефонную книгу и набрал свой номер. – Как только проснешься и убедишься, что все это не сон, пришлешь это фото мне, договорились? Юзуру лишь кивнул, потому что комок, засевший в его горле, мешал, что – либо говорить. Встрепенувшись, Ханю сел. Он забыл послать Патрику фотографию. Трясущимися от спешки пальцами, он отправил ее на новый номер, который назвал «Кисеки» *. Через несколько секунд он получил ответ: «Проснулся, наконец-то, соня :)». Юзуру посмотрел на часы, они показывали полдесятого. Вскочив с кровати, он пулей понесся в ванную, которая, к счастью, оказалась свободной. Да и вообще, ни Дайске- семпая, ни Тацки –куна в номере не было. Выдавливая зубную пасту на щетку, Ханю услышал, как ему пришло новое сообщение: «Мое утро так хорошо еще не начиналось». Юзуру, взвизгнув от радости, принялся с удвоенной скоростью чистить зубы и собираться. Ему не терпелось снова увидеть эти озорные глаза и добрую улыбку. Ему не терпелось увидеть уже своего Патрика, по – новому… Ведь… Так как раньше, ничего уже не будет. В этом Юзуру был уверен. * Кисеки (яп. чудо)

***

Буквально за секунду до того как зазвенела надоедливая трель будильника, Хави открыл глаза. Так сильно ему не хотелось тревожить сон лежащего в его объятиях юноши. Посмотрев на время, испанец разрешил себе еще несколько минут полюбоваться спящим. Осторожно сменив положение, так как тело немного затекло, он начал всматриваться в лицо Дениса. Как же много произошло за последние несколько дней. Как же много всего изменилось. Было трудно поверить в то, что происходило в данный момент, а именно – Тен спал в его руках. До этого фигурист пришел к нему сам … И все так недвусмысленно идет к… Отношениям? А что еще, если не это? Да, они оба парни и живут на разных континентах, хоть и тренируются на одном. Да, они соперники. Да он испанец, а Денис… Он кореец вообще, живущий в Казахстане и еще много всяких заморочек. Но, черт возьми! Так хорошо Хави еще не было. Денис спал и не подозревал, что за буря происходит сейчас в душе Фернандеза, что за хаос в голове. И среди ветров дум и беспорядка желаний, лишь одна светлая мысль, единственно важная – какой красивый и милый во сне казахстанский фигурист. И без очков Хави это видел отчетливо, до дрожи в пальцах. Нежная и гладкая кожа, на которой чуть виднеется свежая щетина. Кожа матовая, на ней нет ни единой морщинки… Идеальная. Черные, как крыло ворона волосы, темные подрагивающие ресницы и пухлые губы. Так близко. Да, так близко он к нему впервые. Жутко захотелось поцеловать сейчас Дениса и разбудить именно таким образом. Но после того случая в кабинке туалета, Фернандез твердо про себя решил не торопить события, не совершать опрометчивых поступков, не настаивать и не напирать на Дена, а все делать постепенно. Он так долго ждал, теперь нужно направить все в правильное русло, развить и сохранить. А на это может уйти и целая жизнь. Улыбнувшись своим мыслям, Хавьер все же поцеловал юношу в лоб и легко провел по волосам. - Пора просыпаться, - шепнул он тому на ухо, на что казахстанец смешно сморщил нос и дернул головой во сне, - Денис Тен, бронзовый медалист Олимпиады в Сочи, время открыть глазки, - тихо хихикнув, продолжил испанец. Денис что-то пробурчал на неведомом ему языке и повернулся в другую сторону, подложив руки под щеку. Хавьер не сдержал легкого смеха и мягко погладил юношу по спине. «Разозлится ведь потом, если сейчас не разбужу», - промелькнула мысль, и испанец сам удивился своей уверенности в этом вопросе. А ведь они с Деном успели достаточно хорошо узнать друг друга, некоторые привычки и особенности характера. Да, определенно он может предсказать, что в очередной раз скажет или сделает фигурист. Хавьер снова легонько подергал Тена за плечо, на что тот, развернувшись, навалился всем телом на испанца и так и остался лежать на нем, носом, уткнувшись в шею. «Ладно, такого я не ожидал», - немного обескураженный Хави с трудом представлял, как ему реагировать. Особенно когда чувствовал горячее дыхание Тена на своей щеке и шее. Да что там дыхание, Денис весь сейчас лежал на нем, в джинсах и футболке, такой теплый… Слишком теплый. «Нет, нет, нет, надо, чтобы он слез», - запаниковал Хавьер, - «он, что не понимает, что провоцирует меня?» Хавьер аккуратно перевернулся и положил Дениса на спину – тот, наконец-то открыл глаза и на удивление нахмурился, обиженно надув губы. – Ты все испортил, Хави! – недовольно прошептал парень. – Что это я испортил? – рассмеялся испанец и подергал Тена за щеку. – Ай, я не маленький, - смеясь в ответ и, схватив Хавьера за запястье, Денис снова навалился на него. Завязалась мелкая борьба, и парни со смехом катались по кровати. Когда они уперлись в стенку, а Хави оказался лежащим сверху на Денисе, придавив того немалым весом, смех прекратился. - Спасибо, что разбудил, - смущенно поблагодарил Денис, при этом стремительно краснея. Хавьер, глубоко дыша, сполз с него в сторону и с улыбкой произнес, - веселое пробуждение, ничего не скажешь! - Мне надо идти, - с явным нежеланием этого делать произнес казахстанец, - когда и где встретимся? – Хави, на секунду задумавшись, ответил, - я зайду за тобой в девять, тебя устроит? - Нет, я за тобой зайду, ты у меня еще никогда не был, а я точно знаю, где ты живешь! Отлично, в девять, - с этими словами, Денис спрыгнул с кровати и, надев куртку, поспешил к выходу. Фернандез вскочил за ним. Ему не нравилась идея того, что не он будет заходить за Теном, а наоборот. Почему именно, он сам пока еще не осознал. Но, все же спорить не собирался. Это было бы глупо, в конце концов. Коротко обнявшись и, счастливо улыбаясь друг другу, они расстались на два с половиной часа. Невыносимо долго, но ведь им придется привыкнуть к гораздо более длительным расставаниям, если они хотят идти дальше вместе.

***

Открыв глаза, Патрик увидел Мойра, лежащего на своей кровати и задумчиво смотрящего в потолок. Было похоже на то, что тот почти не спал ночью, по крайней мере, он был одет в повседневную одежду и лежал на не расправленной постели. Чан привстал и Скотт, уловив звук с соседней кровати, сразу же закрыл глаза. - Да ладно, Скотт, я знаю, что ты не спишь, - спокойным, тихим и ровным голосом проговорил Патрик, но, чувствуя, что ему предстоит непростой разговор с человеком, являющимся для него чуть ли не самым большим авторитетом. Ресницы Мойра дрогнули, полностью выдавая фигуриста, и тот обреченно вздохнул. - Я видел, ты вернулся счастливым… - проговорил Скотт. Для него действительно было шоком узнать о влечении Патрика к другому молодому человеку. Несмотря на всю толерантность к людям с нетрадиционной ориентацией, от Чана он просто такого не ожидал. Никогда. Но за ночь раздумий, Скотт убедился, что Патрик скорее влюблен в конкретного человека, в его образ, и просто этот человек оказался одного с ним пола. - Я… - немного замявшись, начал младший, - я действительно счастлив, Скотт. Я не знаю как и что будет… Но, Юзуру, он… - Патрик замолчал, подбирая правильные слова. - Он, что, Пичиди? - развернувшись лицом к другу, одарил Скотт того пронзительным взглядом. Патрик сел на кровати и развел руки в стороны, затем, сцепив их в замок, на выдохе улыбнулся, закусывая губу и, смущенно отводя взгляд. Мойр, немного раздраженный нетипичным поведением Чана, сузил глаза и также сел. - Он теплый, Скотт, - сказал Патрик и почему - то положил руку на сердце, стискивая в пальцах футболку. Сейчас друг с улыбкой в пол лица, блестящими глазами и взъерошенными волосами напомнил ему тринадцатилетнего маленького Патрика, с которым они однажды провели вместе целый день в парке аттракционов. Тот тогда не находил себе места от радости, прыгал вокруг Мойра и постоянно улыбался. – Когда я держал его в своих руках, то… Единственное чего мне хотелось - это быть рядом, оберегать его, не отпускать… А он очень хочет, чтобы я его не отпускал, Скотт. Я раньше не замечал, но так как он, на меня не смотрит никто. Даже не знаю, чем я такое заслужил. - Скотт прикрыл глаза, и на его губах появилась грустная улыбка. Через некоторое время он произнес,- а я, знаешь ли, хотел крестить твоих детей… - Патрик удивленно посмотрел на друга, который теперь уже улыбался озорно и весело. На время в комнате повисла тишина. Друзья смотрели друг на друга и, наконец, Скотт не выдержал и засмеялся, а Патрик вместе с ним. - Иди… Сюда, что ли, - сквозь смех позвал Чана Мойр, протянув руки к другу. Патрик метнулся к Скотту и крепко того обнял, усаживаясь рядом. - Ты ведь знаешь, Пичиди, - взъерошив парню волосы и, качаясь из стороны в сторону, шептал старший, - знаешь, что я желаю тебе только добра? – Патрик утвердительно закивал. – Я, конечно, привык, что ты перед принятием самых важных решений всегда советуешься со мной. Но, к тому, что ты уже взрослый, мне тоже следует привыкнуть. Поэтому, какой бы ты путь не выбрал, ты должен знать, что за твоей спиной всегда есть Скотт, - показывая на самого себя, снова засмеялся Мойр, - а сам ты, в любом деле должен быть лучшим, помнишь об этом? - Патрик, зажмурившись, сильнее сжал друга в объятии, - сделай этого парня счастливым, Пичиди, хотя он и так должен гордиться тем, как ему нереально с тобой повезло. - Ну, скажешь тоже, - прошептал кареглазый канадец, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Скотт не просто принимает все как есть, а еще и поддерживает его, обласкивая и одновременно давая ощутимый пинок, как он это делает всегда. Скотт просто лучшее, что бог послал ему в жизни. И чувство благодарности небу,Скотту, Тессе, Юзуру, Дайске, Хави с Теном и всем всем всем, накрывает Чана с головой. Он не знает, что будет дальше. Но с тем, что у него есть сейчас, о «дальше» можно пока и не думать.