Ах, этот город Сочи...

Флешбэк апрель 2012 - Хавьер, подойди - ка ко мне, - окрикнул ученика Брайан Орсер. Тот, сделав небольшой пируэт, как всегда на позитиве, подкатился к тренеру. - Я должен тебе кое – что сообщить, Хавьер, - со слегка озабоченным видом начал Орсер, доставая из внутреннего кармана куртки телефон,- вот, смотри. - Фернандез наклонился, чтобы увидеть, то, что ему показывал тренер и сразу же захихикал: - Я знал, что вы неравнодушны к юным азиатам, тренер! – Орсер одарил его таким взглядом, что Хавьер подавился своим смехом и сразу же напустил на себя серьезный вид. - Ты не узнал Юзуру Ханю, Хави? – с долей скепсиса в голосе поинтересовался Брайан и продолжил, - послезавтра он прилетает в Торонто и девяносто девять процентов того, что здесь и останется у меня тренироваться. Хотел, чтобы это не было для тебя сюрпризом. Выражение лица Хавьера если и выражало удивление, то только совсем незначительно. Эту немного грустную эмоцию можно было охарактеризовать как - «ну вот оно и случилось». Он знал, разумеется, знал, что однажды у его тренера снова появятся и другие ученики – одиночники, которые будут для него конкурентами как на соревнованиях, так и в борьбе за время и внимание Брайана. Просто, испанец не думал, что так скоро после чемпионата мира. - Хави, - вздохнул Орсер, - ничего не изменится, ни мое отношение к тебе, ни время твоих тренировок, ничего, обещаю, - потрепал он по-отечески ученика по голове, - поэтому, пожалуйста, прояви свои лучшие качества: обаяние, дружелюбие и так далее. Паренек хороший и добрый, но довольно замкнутый, я бы хотел, чтобы вы с ним подружились, и ты его растормошил. Хорошо, Хави? – внимательно заглянул в глаза подопечного тренер в ожидании ответа. Фернандез слабо улыбнулся и кивнул: - Обещаю, тренер. - Ну, вот и замечательно, продолжай отрабатывать вращения на левой ноге, - дал задание испанцу знаменитый канадец и, довольный, отправился к другим ученикам. Хавьер откатился на середину катка и закрутился: у него стали лучше получаться вращения. Раньше они были его слабым местом, но теперь ему удалось это исправить. Пусть он фигурист прыжкового типа, но и другие элементы и компоненты необходимо постоянно развивать, иначе к таким как Патрик или Такахаши будет приблизиться очень сложно. А теперь еще есть и Юзуру Ханю, бронзовый призер прошедшего чемпионата, поразивший всех. Медали ожидали от Михала, Жубера, Амодио, самого Фернандеза, но никак не от маленького японца, а он взял и выстрелил. Даже умудрился обойти самого Такахаши на несколько сотых в произвольной… Хавьер встряхнул головой: в раздумьях он перестал тренировать элемент и просто сидел на одной ноге, изогнув другую под странным углом - со стороны, наверное, смотрелось забавно. Привстав, испанец решил сделать несколько кругов по катку. Скольжение на высокой скорости и ощущение ветра на своем лице – то, что всегда помогало ему сконцентрироваться и начать мыслить продуктивно. Все же, переезд японца в Торонто - даже хорошо. Ведь у него есть чему поучиться, и Хавьеру будет с кем общаться во время тренировок. Плюс, тот его гораздо младше, так что испанцу придется с одной стороны его опекать, с другой, все будет по правилам, что он сам и создаст. Нужно лишь грамотно выстроить стратегию общения с подростком. А опыт у испанца был и, к тому же неплохой. И, в конце концов, здоровая конкуренция еще никому не вредила. Паренек, как и сказал Орсер, со стороны действительно, и скромный, вежливый, добрый, одним словом забавный. «Мы с ним точно подружимся!», - улыбнулся своим мыслям Фернандез и продолжил отрабатывать вращения по заданию тренера.

***

Юзуру старался унять свое учащенно – бившееся сердце. Сегодня он впервые выехал на лед, здесь, в Торонто. Это настолько обычное для него действие, но здесь, в новом месте, ему почему – то начали жать коньки, а тренировочный костюм вообще не хотел надеваться, и Ханю потратил на сборы гораздо больше времени, чем обычно. Канада… Место где родились и выросли замечательные, великие спортсмены, одни из лучших фигуристов в истории. Всех их Юзуру знал по именам, многими восхищался всей душой. Курт Браунинг, Элвис Стойко, его, теперь уже тренер Брайан Орсер, Джеффри Баттл и… Патрик Чан. Тот самый, недосягаемый, непобедимый, уникальный Патрик Чан. На самом деле его имя не настолько еще вписано в историю как имена других великих фигуристов из страны кленового листа, но сегодня, среди молодых и действующих спортсменов он считался легендой. Примером для подражания, главным ориентиром, для кого-то объектом обожания, для кого-то ненависти. А равнодушных было мало. Сам Юзуру относил себя к категории с одной стороны обожателей, с другой… Он мечтал, очень сильно желал достичь уровня Патрика и в честной борьбе его победить. Тогда, это можно было бы считать покорением вершины. Позже, под влиянием эмоций и времени, у японца сложится другое мнение, которое заставит его работать еще усерднее, а в тот момент, для семнадцатилетнего мальчика из Сендая переезд в Канаду казался чем-то абсолютно новым, интересным и волшебным, до боли волнительным и полным надежд. Ханю не сразу услышал, как его окликнули. Обернувшись, он увидел своего нового тренера, руками подзывающего его к себе. - Я только что обговорил с твоей мамой время твоих тренировок, Юзуру. Начнем с понедельника, у тебя есть несколько дней на обустройство и акклиматизацию, а затем мы начнем серьезную работу, договорились? - все время, что Брайан говорил, он не переставал улыбаться, а тон его голоса напомнил Юзуру его детского врача. Тот тоже с ним всегда разговаривал ласково, размеренно, непременно улыбаясь. Японец почувствовал, как по телу стало разливаться тепло, а атмосфера вокруг приобрела лучший оттенок – безопасности. Теперь мальчик был уверен, что сделала правильный выбор. «Под руководством Брайана Орсера я стану чемпионом. Я должен».

***

- Чего задумался, Юзуру? Не разевай рот, давай, оп оп оп, беги быстрее, догоняй! – получив ощутимый хлопок по спине, японец побежал в след за Фернандезом. Прошло уже больше месяца как они тренируются вместе, но японцу уже казалось, что он знает Хави всю жизнь. Очень веселый, открытый и добродушный испанец, сразу же разрушил между ними понятие личного пространства и субординации. Он постоянно болтал с Юзуру, о своей жизни, о фигурном катании, Канаде, коньках и лезвиях, горах и морях, Испании, девушках, о своем бывшем тренере и фигуристах, с которыми тренировался или дружил. Сам расспрашивал Юзуру о его детстве, стране, мечтах, интересных событиях, при этом не переставал обнимать японца за плечи, ерошить волосы, дергать за щеки, давать подзатыльники… Юноша, непривыкший к подобному, по началу пребывал в состоянии постоянного шока, но из – за природной скромности, а также традиционной японской вежливости не мог никак возразить или сделать что-либо в протест, а на вопросы отвечал, исходя из своего словарного запаса. Да и по прошествии двух недель, он сам уже привык ко всем обнимашкам и разговорам и слабо себе представлял, что может быть по-другому. Его английский таинственным образом становился куда более грамотным, когда он разговаривал с Хави, а иногда они уже понимали друг друга и без слов. Хавьер не то, чтобы не дал Юзуру закрыться в собственной скорлупе, он попросту предотвратил ее создание. И за это, Ханю был ему очень благодарен. В конце тренировочного дня, Орсер, по обыкновению показывал видео с прокатами своих учеников, указывая на ошибки и на места, над которыми им следует работать, формируя некое домашнее задание. Затем, он каждый раз, выдавал парням записи с прокатами других фигуристов, в которых также были пояснения от тренера, на что следует обратить внимание. На следующий день, как правило, он спрашивал с молодых людей отчет о проделанной работе. Так было пять дней в неделю, и всякий раз это оказывалось жутко интересно и занимательно. В первый раз, открыв дома видео, данное ему тренером, Юзуру жутко удивился, когда увидел тренировку Хавьера, а именно четверного прыжка сальхова. Испанец, действительно, мастерски освоил прыжок, Ханю в этом сам воочию убедился, но, вероятно, Орсер, хотел обратить его внимание на это еще больше и изучить этот вопрос еще глубже. Хавьер же часто получал задания наблюдать за плавностью линий Юзуру и стараться их повторить. Помимо всего прочего, их тренер показывал им видео с прокатами великих фигуристов прошлых лет и действующих чемпионов. Таким образом, ни один день не обходился без упоминания имени Патрика или просмотра очередного видео с Чаном. - Не удивляйся, Юзу, - однажды шепнул японцу Хавьер, - он просто обожает Патрика, как и Курт и много еще кто. Они знают его с детства и очень гордятся тем, что соотечественник продолжает традицию мужского фигурного катания в Канаде. А еще сам посуди, у Чана лучшие транзишены и скольжение, если не будем следить за тем, как он развивается, сами далеко не продвинемся. – Ханю закивал, показывая, что понял все, что сказал испанец. К тому же, он был с ним полностью согласен.

***

Лето 2012 года в Торонто было довольно жарким, поэтому Орсер часто вывозил своих учеников после изнурительных тренировок на пляж. Все были уже собраны и готовы к отбытию, ожидая Юзуру, который еще не вышел из раздевалки. - Аааааааааааа, я умру от этой жары, если мелкий сейчас не явится! – причитал Фернандез, - можно я схожу за ним, тренер и как следует потороплю? - Бегом, Хавьер, - быстро отозвался Брайан и уже вдогонку прокричал, - и прекрати его так называть! - Юзуру не против, ему даже нравится! – выкрикнул в ответ испанец. Прибежав в раздевалку и беспардонно в нее вломившись, Хавьер увидел, как Юзуру сидел в углу и, не моргая, пялился в свой телефон. - ЮЗУРУ! – японец вздрогнул от неожиданности и поднял взгляд на друга, - я тут, Хави! Чего ты кричишь? - Все ждут тебя уже двадцать минут, принцесса, а ты тут непонятно чем занимаешься! – испанец подошел к Ханю и быстрым движением выхватил из его рук мобильный. Через несколько секунд он закатил глаза и опустил взгляд вниз на скрючившегося и прячущего глаза японца. - Ты достал… Сколько можно это смотреть? Я так жалею, что дал тебе эту запись… И вообще все видео с Патриком, что у меня были… Ты их уже до дыр просмотрел, а тебе все мало. При всей любви и уважении к Чану, меня от его рожи уже бывает тошнит. Не понимаю, как ты все это выдерживаешь. Влюбился в него что - ли, Юзу? Я правда не могу понять. При последних словах испанца Ханю вздрогнул и испуганно посмотрел на него. Повисла тишина. - Почему ты так думаешь? – разволновавшийся японец не знал куда себя деть. - Я… Вообще-то пошутил, Ю… Не знал, что ты так все воспримешь, - озадаченно пробормотал Хавьер, но, посмотрев на часы, встрепенулся ,- ладно неважно, собирайся быстрее, все нас ждут уже! Юзуру облегченно выдохнул и, схватив сумку, направился к двери. Но сердце в тот момент было готово выпрыгнуть из груди.

***

- Ааааааа! – раздался с другой стороны катка радостный выкрик испанца. Через минуту он уже подкатился к Юзуру, сияя и широко улыбаясь. - Чан в Торонто, Юзу! Написал мне! Зовет меня с собой сегодня тусить на пляж! Как же круто! Мы так давно не виделись, меня ждет очень веселый день, поздравь меня! – счастливый испанец снова, по привычке, тормошил Юзуру за плечи так, что тот болтался в его руках. - Сегодня же мы тренируемся до восьми вечера, Хавьер, забыл? Вместо пятницы, в которую у нас выходной… - Чтооо? Неееет! Не может быть, как я мог забыть! Тренер меня не отпустит, я и так у него отпрашивался много за последний месяц, что делать? – Хавьер с надеждой заглянул другу в глаза, но через мгновение в его собственных заиграл лукавый огонек, - а я знаю, Юзу, смотри и учись! – с этими словами, Фернандез достал телефон и стал кому-то звонить. - Хэээй, Патрикеееей! Я так рад, что ты приехал! Да? Здорово! Да – да. Только, знаешь, тут одна загвоздка… Тренер назначил сверхурочную тренировку вместо праздничного выходного в пятницу… Даа… Я не думаю, что растеряю все свои навыки, потренировавшись на пару часов меньше, да. Но меня он слушать не будет, подумает, что я совсем разленился, сам понимаешь. Замечательно, так и сделаем, - испанец перевел взгляд на Ханю, который стоял, опустив голову, с явно подпорченным настроением, - и это, Чан, подожди! Юзуру с собой возьмем, так что сразу и про него скажи, - японец, услышав это, протестующе замахал руками, но Фернандез предпочел данный жест проигнорировать, - как какой Юзуру? Юзуру Ханю, ты, что обалдел его не помнить? Да, мы тренируемся вместе, уже четыре месяца, да. Мог бы хоть иногда узнавать новости о нашем спорте и своих конкурентах, ты самовлюбленный чурб… Нет, нет, нет! Ахаха, ну прости, перегнул палку. Так, когда ты за нами заедешь? Все, договорились. До встречи! - Поехали, покружим вокруг тренера, Юзу, - шепнул на ухо находящемуся в прострации японцу, испанец. Фернандез весь лучился самодовольством и разъезжал по катку в стиле Курта Браунинга – руки в карманах, поворачивая корпус из стороны в сторону. Юзуру следовал за ним обычным шагом. Орсер с недоумением посмотрел на учеников и хотел уже что-то им сказать, как раздался звонок. Мысленно пообещав себе вернуться к этому моменту, он ответил на него и сразу же расплылся в широченной улыбке – разговаривая с ходячим китайским позитивом, невозможно было не улыбнуться самому. - Фернандез! – раздался через некоторое время громкий голос тренера, - ко мне, быстро! – Хавьер, подмигнув Юзуру, подкатился к бортику, - да, тренер? – пряча лезущую наглым образом ухмылку и невинно хлопая глазками, отозвался Фернандез. Брайан строго посмотрел сначала на него, затем на подъехавшего следом Юзуру. - Я тут подумал, - немного смягчив взгляд, начал Орсер, - что сегодня вы тоже можете отдохнуть, - испанец прыснул, но Брайан, не заметив этого продолжил, - мне звонил Патрик и попросил отпустить вас с ним покупаться, и я подумал, почему нет, - Юзуру скосил глаза в сторону старшего друга, которого уже начала бить тихая истерика, - только, Хавьер! – одернул испанца тренер, - головой отвечаешь за Юзу, привозишь его домой в целости и невредимости и по телефону мне отчитываешься! - Тренер, я сам могу, - начал было Ханю, но Орсер, тоном не требующего возражений, его перебил, - это не обсуждается, можете заканчивать и собираться, за вами скоро приедут. - Ура! Спасибо тренер! – весело пропел испанец, а Юзуру низко поклонился несколько раз. Он не знал радоваться ему выпавшей возможности пообщаться с Чаном или нет. В одном он был уверен точно – увидит канадца и весь английский, что он, превозмогая себя, учил эти месяцы, полетит к чертям.

***

- Нет, ну это уже ни в какие ворота, что за напасть, - жалобно причитал испанец, развалившись на переднем сидении машины Патрика. Юзуру сидел позади него, неосознанно прячась. Сам Патрик внимательно следил за дорогой, корпусом наклонившись вперед. Дворники постоянно елозили по стеклу, но даже так дорогу было видно плохо – дождь лил как из ведра. Стоило парням проехать только десять минут, как природа устроила им такой вот сюрприз – пляжная вечеринка отменялась. Чану позвонили на мобильный, и он не без раздражения ответил. Впрочем, парни не поняли о чем и с кем он говорил, так как канадец разговаривал на французском языке. Когда он положил трубку, его настроение омрачилось еще больше. - Хави, по радио передали о сумасшедших пробках, а прогноз неутешителен – лить будет еще долго. Родители сказали немедленно возвращаться, сам понимаешь, не могу заставлять их беспокоиться… Вы, парни, далеко живете друг от друга? - Прилично, - с понимаем протянул испанец, - но ты вези нас ко мне, ты же не против, Юзу? – повернувшись к японцу, спросил его Фернандез. Юзуру немного растерялся, он уже и так с минуты на минуту ожидал звонка от обеспокоенной матери и думал, что и как ей сказать. Он, в отличие от Чана и Хави был еще далеко не вправе сам выбирать, что ему делать. - Д…даа, я думаю, что смогу добраться от тебя сам, - робко проговорил Ханю. - Какой сам? Ты, что с ума сошел? Я имел ввиду то, что переночуешь у меня. Давай я позвоню твоей маме и объясню ситуацию, мы же поймем с ней друг друга, верно? Юзуру не успел ничего ответить, как канадец прыснул и тихо рассмеялся. Уловив удивленные взгляды парней, он поспешил объяснить, - это не насмешка, Юзуру, скорее понимание ситуации - у меня была бы такая же проблема в твоем возрасте, да и сейчас – чрезмерная опека, мне это знакомо. – Патрик впервые обернулся к Ханю и напрямую обратился к нему. Юноша сильнее грудью прижался к спинке сиденья Хави и поспешил отвести взгляд. - Я позвоню ей и все объясню сам, главное, чтобы она не волновалась, - и японец, снова робко улыбнувшись, стал набирать номер матери. По прошествии пятиминутного разговора, он сообщил, что все в порядке. - Отлично, - обрадовался испанец, - только Чан, у меня мышь в холодильнике повесилась, давай заедем по пути в супермаркет, ладно? - А потом ты мне весь салон выпачкаешь, Фернандез, - не отрываясь от дороги, пробормотал Патрик. - Нет, я что-нибудь придумаю. Но есть же тоже надо, сам посуди! – поспешил отстоять свое право на еду испанец и широко улыбнулся. Патрик кивнул и через несколько минут припарковался у небольшого супермаркета. Затем, он достал из бардачка дождевик и вручил его довольному Хави. - Только постарайся по-быстрому, - попросил канадец, помогая надеть другу тот самый дождевик. - Ты и соскучиться не успеешь, - подмигнул ему испанец, - вам что-нибудь нужно купить? – канадец отрицательно покачал головой, - Юзу? – тот повторил жест за Патриком, - Фернандез шутливо закатил глаза и со словами «ладно, сам что-нибудь придумаю» выбежал из машины. Повисла неловкая тишина. Неловкая, впрочем, только для Юзуру, потому что Чан, кажется, забыл о его существовании и пытался найти нужную волну на радио. «О чем говорить? О чем говорить? Я должен спросить хотя бы что-то… Ну, Патрик, ну, пожалуйста, скажи хоть что-нибудь!», - мысленно молил японец и не заметил как сам протиснулся в пространство между передними сидениями, заглядывая через плечо Патрику. Тот, почувствовав сзади тепло, немного дернулся. Юзуру испуганно отскочил назад. - Ой, прости, Юзуру, я что-то задумался, - Патрик полностью повернулся к японцу и виновато улыбался. Из-за туч и ливня было темно, поэтому он видел вжавшегося в сиденье юношу не очень хорошо. Расценив поведение японца, как обычную природную стеснительность в купе с юным возрастом, Патрик улыбнулся еще мягче и стал расспрашивать Юзуру о том, как ему живется в Торонто, где он был и что успел посмотреть. Услышав в ответ, что Ханю почти нигде кроме катка, дома и университета не был, он очень удивился и, подмигнув, пообещал это исправить. Японец залился краской, всеми силами надеясь, что темнота это скроет. - Слушай, а тебе эта челка в глаза не лезет, не мешает? - поинтересовался у Юзуру развеселившийся Чан, про себя отметив, что в темноте с легкостью бы спутал японца с девушкой, а будь это дело в клубе, то, может, даже и подкатил бы. За эту проскочившую в сознании идею, он прикрыл глаза и мысленно ударил себя по лбу. «Хватит гнать, Патрик, тебе пора домой и спать, наверное, дождь так действует». В реальность его вернул тихий голос Ханю. - Эта прическа… Это… - подбирая слова, замешкался Юзуру. Будь разговор на японском, он бы подобрал самые красивые слова и обороты, а тут ничего в голову не приходило. – Подожди, пожалуйста, - достав из кармана телефон, попросил юноша и зашел в англо-японский словарь. - Это… Дань… Дань уважения. Дань уважения, правильно? – поднял взгляд из под той самой челки юноша. - Дань уважения кому? – заинтересованно сощурив глаза, уточнил Чан. - Плющенко Евгению. У него такая же, только белая, - не сдержал счастливой улыбки японец. Патрик рассмеялся. - И правда, такая же, только белая, - не переставал смеяться канадец, а затем, будто бы, что-то вспомнив, изогнулся пополам и зашелся в сильном хохоте. - Что тут такого? – расстроился Юзуру, расценив бурную реакцию Чана по-своему. - Не, не, не, Юзу, - сквозь смех запричитал Патрик, - я не о том… Я просто… Просто представил, что мне придется сделать с прической, если я захочу выказать дань уважения своему кумиру, ахахаха! - А кто твой кумир, Патрик? – Юзуру впервые обратился к канадцу по имени и тот от неожиданности притих. И, развернувшись к японцу, намеренно понизив тон голоса и напустив серьезный вид, проговорил: - Курт Браунинг. Секунду фигуристы смотрели друг другу в глаза, а затем оба расхохотались. И хохотали бы еще долго, если бы в машину не вернулся запыхавшийся и чертыхающийся испанец. - Что вы здесь ржете без меня, а? – снимая и складывая под ноги дождевик, пробурчал Хавьер и, достав из пакета жестяные банки, передал их Патрику и Юзуру, - пейте, малышня, «Doctor Pepper», мне он нравится больше колы, надеюсь вам тоже. - Ахаха, колы в нашей жизни и так очень много, - ответил Чан, - и, Хави, Юзуру, может быть и малышня, но я тебя старше, не забывай. - Да, на целых три месяца, - рассмеялся Фернандез. Остаток дороги они проехали весело. Испанец оценил шутку про Браунинга и даже вызвался быть тем, кто сделает Чану новую прическу, в случае если тот все же решится на этот шаг. - Увидеть лысого Чана и умереть, - веселился Фернандез, - я лучше растолстею к сорока годам и скажу потом Брайану, что это моя ему дань уважения! Или может на мальчиков перейти? Так это вообще будет клятва в вечной верности и служении до конца жизни! - Испанец, прекрати, - Патрика от комментариев Хавьера плющило неимоверно, - я же водитель! – заразительный смех канадца передавался остальным, так что все шло по замкнутому кругу непрекращающегося веселья. Вдобавок, старые друзья начали вспоминать забавные случаи из их совместного времяпровождения. Ханю слушал с интересом, украдкой наблюдая за Патриком и внимая каждому его слову. Когда тот остановил машину у дома, в котором снимал квартиру Фернандез, японец готов был закричать в небо об этой вопиющей несправедливости. Почему время прошло так быстро? Почему он не может остаться в этом теплом салоне машины Патрика подольше, почему не может и дальше слушать дружескую болтовню старших фигуристов? Неужели он просит о многом? И реально ли все это вообще? Проводив взглядом из подъезда машину и размахивая в прощальном жесте руками, хотя Патрик, все равно не мог его уже видеть, Юзуру почувствовал себя по-настоящему счастливым. Такой неожиданный подарок судьбы… Возможно, если бы дождь не пошел, и они просто поехали на пляж, ему бы не удалось поговорить с Патриком так, наедине. - Чего это ты такой счастливый, не понимаю, - раскладывая продукты, качал головой испанец, - все веселье сорвалось, а он ходит и лыбится, странный ты, Юзуру Ханю, иди порежь нам лучше хлеб. Юзуру чуть – ли не вприпрыжку приблизился к другу и взял из его рук буханку. Ему хотелось петь и танцевать… Под эту потрясающую музыку льющийся с небес воды за окном и непрекращающегося смеха Патрика в голове.

***

Декабрь 2012 Морозный морской воздух волновал легкие и слегка обжигал нежную кожу. Тонкие пальцы замерзли, и никакое теплое дыхание не могло их отогреть. На душе было еще более скверно. Окружающая красота казалась блеклой. Колено, реагируя на такую погоду неприятно ныло. Юзуру был похож на серую недовольную тучу, которую ветер лишь по инерции передвигал по небу. В данном случае роль ветра выполнял Хави, вытащивший своего маленького друга на прогулку. - Смотри, Юзу! Это и есть Сочи! Через год с лишним мы будем здесь кататься на Олимпиаде, представляешь? Всего какой-то год… - Фернандез повернулся в сторону японца, тот машинально кивал ему в ответ, но явно не был особо заинтересован в разговоре и восторга друга городом совсем не разделял. Ему худо пришлось в последнее время – травма, из-за которой он отказался от показательных после финала Гран – При, и что – то еще. То, что терзало и мучило мальчика изнутри. Что – то, о чем Хави догадывался, но никак не мог начать разговор. Испанец сделал глубокий вдох и положил руку на плечо Ханю, останавливая того и разворачивая к себе. - Ты третьему месту гораздо больше радовался, чем здесь второму, Юзу – это раз. Травма – дело приходящее и уходящее, ты справишься с ней – это два. Все, что угодно, слышишь? Все, что хочешь, ты всегда можешь мне рассказать – это три. Ну же, Юзу… Кого мне убить, чтобы ты снова улыбался? Японец растерянно воззрился на старшего друга, а затем растроганно улыбнулся и задрожал, то ли от холода, то ли от нахлынувших эмоций. Такого друга как Хави… Да он же просто его не заслуживает. - Ты замерз, Юзу, пойдем в номер. Но сначала возьмем по горячему шоколаду, большому большому. Пойдем, - с этими словами, он взял японца под руку, указывая направление. Оказавшись в тепле, лицо японского юноши сразу же покрылось румянцем, кожа приобрела более здоровый вид. Прогулка не свежем воздухе, все – таки, принесла свою пользу. Парни уселись на теплом ковре, держа в руках горячий шоколад, медленно его попивая. Ссылаясь на слова Хавьера о том, что он может поговорить с ним о чем угодно, Юзуру неуверенно начал разговор. - Хави… Ты же должен был заметить, что… В общем, я о Патрике… Фернандез снова вздохнул, только на этот раз мысленно, - «О Патрике, о Патрике, о ком же еще, Юзу…» - …Он сам не свой был, почему он так катался, почему ошибся? Почему он такой грустный? Выглядит действительно несчастным… - Ханю опустил голову и исподлобья смотрел на Хави, ожидая ответа. Тот отпил из стакана и, откинувшись на стоящее рядом кресло, заговорил: - У него проблемы, Юзуру. Проблемы в личном плане, проблемы в спортивном плане, в моральном, психологическом, называй как хочешь. Я бы сказал тебе – «а почему ты сам его не спросишь?», но не буду, потому что знаю ответ. Вы, парни, практически друг с другом не разговариваете… Хотя, я считаю это глупым. Мне кажется, Чану следует знать, что на свете есть человек, беспокоящийся о нем больше, чем о самом себе… - О чем ты, Хави? Какие проблемы? Какой человек? – Юзуру разволновался. Для Хави он был весь как на ладони. Открытая книга, и сейчас уже смысла отнекиваться не было - испанец твердо решил, что сегодня они с Юзуру поговорят начистоту. - Проблемы есть у всех. Мне кажется, что он скучает по своему бывшему тренеру – сильной, волевой женщине и никак не может привыкнуть выступать без нее… - Но почему он тогда к ней не вернется? – очень удивившись, спросил японец. - Почему, почему… Не знаю, не говорит и не скажет. Сам справится, неважно. Важнее другое, Ю. Твое противное грустное настроение. Я думал, что такая любовь приносит положительные эмоции, но, глядя на тебя, я начал в этом сомневаться, - Фернандез внимательно смотрел на Ханю, который сам в ответ неверяще уставился на него. - К…какая любовь, Хави? – он так сильно сжал свой пластиковый стакан, что вся жидкость грозилась вылиться наружу. В отличие от японца, Хавьер был неподдельно серьезен и спокоен. - Твоя любовь, Юзу, твоя невероятная любовь. Я просто поражаюсь, если честно… Но… Патрик всегда был по девушкам, Ю. Вот даже вообще никак, ни влево ни вправо… Натурал до мозга и костей. Мне очень жаль, - Хави, видя, что весь шоколад сейчас действительно выплеснется наружу, забрал у Ханю стакан и отставил подальше. – Это нормально, Юзуру, это абсолютно нормально и это пройдет, со временем исчезнет и потом мы будем смеяться, вспоминая… - испанец осекся на полуслове, глядя как по щекам Юзуру, не переставая текут слезы, - Ю… - Я… - Юзуру уже всхлипывал, - лучше… Лучше бы я не видел его никогда! Никогда… – Хави порывисто обнял рыдающего мальчика и прижал к себе. Ханю плакал, сотрясаясь всем телом, вцепившись в рукава Хави, плакал и плакал, так горько, что у испанца тоже выступили слезы. «Ну что за черт? Ну почему все так? Почему?», - Хавьер не мог понять такую несправедливость жизни. Почему именно Юзу должен страдать? - Ни за что ему не говори, Хави! Обещай мне, пожалуйста! – голос Юзуру был больше похож на скулёж побитого щеночка. Испанец посомневался долю секунды, затем тихо уверил друга, что никогда этого не сделает. Он крепче сжал юношу в объятиях и качал того из стороны в сторону. Просидели они так час или два. Юзуру постепенно успокоился и уснул в руках испанца. Впервые он перед кем – то выплеснул свои эмоции. Впервые он позволил себе быть слабым перед другим человеком, а не наедине с самим собой. В этот день Хави стал для него не только самым близким другом. Просто во всем мире самым близким человеком.

***

Май 2013 Брайан Орсер стоял у бортика и наблюдал за своими учениками. Все они не вызывали у него серьезного беспокойства, что девочки, что мальчики. Все, кроме двоих. Причем эти двое были самыми сильными в группе, самыми титулованными и перспективными. И что творилось у них в душе, тренер никак не мог понять. Парни то грустили и катались так сосредоточенно, что не замечали никого и ничего вокруг, то, наоборот, веселились и вели себя так несерьезно, как спортсменам такого уровня просто непозволительно. Одно радовало Орсера: дружба Хавьера и Юзуру. Дружба, несмотря на конкуренцию и соперничество. Они умели радоваться друг за друга и вместе огорчаться. Они делили все пополам. Такое не укладывалось в голове, в такое было невозможно поверить, если не видеть собственными глазами. И Брайан зачастую боялся дышать, дабы не спугнуть эту магию, эту царившую на катке, в какой-то степени семейную атмосферу. Тем более, что другие, видя тех двоих, также становились добрее друг к другу, подражали им и старались изо всех сил, делая этим самым Брайана Орсера самым счастливым тренером на свете. Но в данный момент, Фернандез и Ханю заставляли тренера серьезно переживать. Он пытался серьезно поговорить с ними, вместе и по отдельности - безрезультатно. Словно сговорившись, они отвечали тренеру, что с ними все в порядке, прекрасное физическое состояние и морально они готовы ко всему, ничто их не тревожит и так далее. И не сошлёшься здесь ни на возраст, ни на пол, ни на особенности менталитета… Остается только ждать и смотреть, что будет дальше. После тренировки, в раздевалке, Хавьер сказал Юзу, что хочет с ним поговорить, поэтому они дождались пока все покинут помещение и они останутся вдвоем. Испанец нарезал круги по небольшой комнате, лавируя между лавочками, а Ханю сидел и терпеливо ждал. Наконец, тот заговорил: - Я готов тебя убить. Я готов тебя убить, Ханю! – резко начал он, не зло, но с неким подобием обиды в голосе. - Чтооооооо? – округлил глаза японец, - что я сделал-то? - Это все твое дурное влияние, это все ты, ты!!! - О чем ты, Хави? Я не понимаю, - опешил юноша. Что и когда он успел сделать не так? Где оступился? Как он мог огорчить Хави? Хавьер несколько раз глубоко вздохнул и с шумом сел на лавку, лицом к Ханю. - Помнишь, - начал он, не глядя японцу в глаза, - помнишь, наш разговор? После финала в Сочи, после чемпионата мира? У меня твоя ситуация из головы не выходила, я переживал… А потом… Потом я увидел его. Другими глазами что - ли, не знаю… Сначала ничего не понял. Видел же уже не раз, но я будто бы онемел, особенно когда смотрел его короткую программу. Я никогда не видел, чтобы он так красиво катался, я никогда не видел, что он такой красивый сам… Вообще… - Хави очень сумбурно и хаотично выливал на голову онемевшему японцу шквал информации, даже его испанский акцент стал сильнее. – А потом мы стояли вместе на пьедестале… А потом катались вместе на показательных. Эта улыбка, эти ямочки, эта легкость, эти черные глаза… Боже, он не выходит из моей головы, Юзу… А я-то думал, что натурал… Какой ужас… Поэтому я и говорю, что это ты виноват. Все твой неправильный пример… - испанец обратил внимание на то, как притих Юзуру. Он сидел с отсутствующим видом, а затем его лицо приобрело гневное выражение. Хавьер от такой перемены замолчал. - Ну, так чего ты ждешь? – холодным тоном, впервые настолько холодным и тяжелым тоном обратился к нему Ханю, - по-моему, ты уже давно должен был действовать. Брови испанца поползли вверх в удивлении и непонимании. «Что?» Юзуру резко вскочил на ноги и прокричал, - да у тебя гораздо больше шансов! Он такой же натурал, как и ты! Вы же такие все из себя друзья! Иди и скажи ему! Вот увидишь, он тебя любит!!! Он так добр к тебе… - Ханю уже плакал, - ненавижу! – юноша дернулся к двери, споткнулся о лавочку, коротко вскрикнул от боли и выбежал за дверь, оставив ошарашенного испанца одного. Около минуты Хавьер сидел с открытым ртом, переваривая в голове случившуюся у японца истерику, а затем выбежал вслед за ним. Через некоторое время он нашел Юзуру на улице, недалеко от здания катка. Тот стоял и смотрел вдаль, уже не плакал, но глаза были красные и припухшие. Фернандез медленно подошел к нему. Юзуру обернулся и сразу же отвел взгляд. - Юзу, может, объяснишь, что сейчас произошло? – испанец почувствовал злость, неровным потоком подымающуюся в нем, но вел себя сдержанно. - Мое дурное влияние, - тихо начал Ханю, - я тебе так много о нем говорил… А ты сказал, что это нормально, выслушивал меня, вот и результат, теперь и ты… Я сам виноват, - закончил Юзуру и прикрыл ладошками лицо. - Твою мать, Ханю! Твою же мать!!! Да как ты… Да как… Аааааа! – Фернандез несколько раз подпрыгнул, со злостью топча землю. – Черт, да это я сам! Да ты же знаешь, как я разговариваю непонятно, особенно когда волнуюсь! Уж ты то! А я же не назвал имен! Да кому нужен твой Чан! Вот никому поверь! Забирай его и черт с вами обоими! – Хавьер достал из кармана телефон, - вот, смотри, - показал он Ханю фотографию, при этом случайно мазнув пальцем по экрану. - Издеваешься, Хави? – теперь уже Юзуру повысил на него голос и выглядел весьма рассерженным. Старший посмотрел на экран и рассмеялся, жмурясь от комичности ситуации: на увеличенной в объеме фотографии отображались два счастливых лица – его собственное и Патрика Чана. - Действительно, Юзу, прости, - Хавьер провел пальцами по экрану, отодвигая фото и, открывая взору Ханю еще одного человека, - вот на него смотри, - с улыбкой прошептал испанец. Юзуру уже видел это фото раньше, видел и сам момент вживую. Церемония награждения малыми медалями чемпионата мира 2013 года, три медалиста. Посередине чемпион Патрик, справа от него сенсационный серебряный призер, а слева сам Хави, завоевавший бронзу. Все трое улыбаются, Патрик обнимает обоих за плечи и светится в своей неповторимой улыбке. Юзуру тогда стоял поодаль. Стоял и завидовал, стискивая в пальцах свою маленькую бронзовую медаль… Наконец, японец оторвался от разглядывания картинки и повернулся к Фернандезу: - Ты мне Дениса Тена показываешь? – как ни в чем не бывало, поинтересовался он у испанца, невинно хлопая глазками. - Его самого, - устало ответил Хави и сам посмотрел на фото, - красивый же, милый, добрый. Я таких как он не встречал. - Не ври, мне ты тоже самое говорил, - засмеялся Юзуру. Его постигло ни с чем несравнимое облегчение. Такое, что он был готов летать. Хави говорил не о Патрике, не о Патрике. Ханю осекся и, наконец-то, с истинным пониманием происходящего, наравне с удивлением и неким подобием жалости посмотрел на друга. - Не сравнивай, Юзу, тебя я просто утешал, чтобы ты не грустил, - съязвил Хавьер. Ханю рассмеялся, а затем, скривив губы в кислой ухмылке, похлопал испанца по плечу. - Ага, - отозвался тот, - кто думал, что так произойдет… Он с тех самых пор ни на секунду из головы не выходит, Ю. Иначе бы я и не стал ничего говорить. Вот и отдал дань уважения Орсеру, чтоб меня,- закончил он тихим и печальным голосом. Юзуру засмеялся снова, громко и заразительно – этому он научился от Хави – лечить любую напасть смехом, и теперь испанец, смеялся вместе с ним. Так здорово, так невозможно здорово иметь кого-то, кто настолько хорошо понимает тебя. Он был очень благодарен Юзуру сейчас за все: и за истерику, и за смех, и за поддержку, и за, то, что не стал жалеть, за то, что стоит сейчас рядом, сжав плечо своей маленькой ладошкой… - Юзу, напьемся сегодня, согласен? - Мне нельзя, Хави!!! – надулся юноша, ведь Фернандез уже об этом спрашивал когда-то. - Я читал, что есть виды алкоголя, которые можно употреблять астматикам, а про возраст не беспокойся, мы в Канаде, - широко улыбнулся Хавьер, - или придумаем что-то еще, но я звоню твоей маме и говорю, что сегодня ты ночуешь у меня! - Хорошо, - согласился Юзуру, - она тебя обожает, - добавил он с улыбкой, - если это сделаешь ты, то обязательно отпустит. - Ну, вот и славно, - заключил Хави и посмотрел на Ханю. Они обменялись понимающими взглядами, пожалуй это было тем же самым если посмотреть на себя в зеркало, и одновременно покачали головой из стороны в сторону, а затем крепко обнялись, сочувствуя и поддерживая друг друга. Слова им были уже не нужны. Наблюдавший за этим действом Орсер, сам покачал головой. Он ничего не мог понять. Точнее, единственная догадка, посетившая его голову, казалась совсем уж нелепой – неужели, между его парнями что-то есть? Когда Орсер озвучит свою догадку при них, то еле увернется от вини-пуха, которого в него запустит негодующий Хавьер и в качестве извинения, за столь глупое предположение, поведет их в парк аттракционов. «Чертовы дети».