Ах, этот город Сочи...

Юзуру зашел в большой просторный зал, где уже было много людей. У этой вечеринки, устроенной для иностранных спортсменов, определенного дресс - кода не было, поэтому он был одет в обычные джинсы и кофту. Японцу сразу понравилось то, что играла приятная негромкая музыка, а люди сидели за столами, беседовали и смеялись. Царила легкая и дружеская атмосфера. Пройдя немного дальше, Юзуру остановился у стола с угощениями и, поискав взглядом что - нибудь жидкое, налил себе компот. Попивая вкусный, слегка кисловатый напиток, он огляделся по сторонам в поисках знакомых лиц. Хавьер с Денисом сами укатили куда – то, куда японец не знал, так как его с собой не приглашали, его японские друзья остались в апартаментах и веселились сами, но Патрик сказал, что непременно на этом празднестве будет. Значит, ему в принципе все-равно, чем там заняты другие, и он бы в любом случае оказался здесь. У вечеринки, которую посетил Ханю, была особая программа с целью познакомить спортсменов с культурой России. Поэтому, на стенах висели картины именитых российских художников, на столах стояли национальные блюда, а в данный момент играла музыка Рахманинова. Юзуру улыбнулся: Рахманинов был любимым композитором Патрика. Через некоторое время, весьма неожиданно в зал ввалилась яркая делегация женщин, одетых в русские национальные платья, заиграла народная музыка. Как парень понял, они водили хоровод. Каково было удивление японца, когда среди этих милых женщин он увидел радостного и немного смущенного Патрика и других канадцев. Юзуру не смог сдержать улыбки, глядя на то, как и другие люди начали подниматься со своих мест и присоединяться к танцующим. Чан уже вовсю исполнял с одной женщиной известное движение – бег по кругу со сменой направления, держа партнера под руку. Люди хлопали в ладоши, радовались и много смеялись, создавая атмосферу настоящего праздника. А потом музыка затихла, и веселая компания, рассыпаясь во взаимных благодарностях, поспешила расстаться. Патрик заметил Ханю и сразу же, веселый и слегка взбудораженный направился к нему. - Это так весело, Юзу, - широко улыбнулся ему Чан, - ты когда пришел? Здесь так много всего вкусного, я покажу то, что ты обязательно должен попробовать! Юзуру не успел ничего ответить, как канадец потащил его к другим столам и, взяв тарелку, стал сам набирать тому еды. Юноша снова стал впадать в состояние эйфории, подобной тому вечеру на балконе - Патрик о нем заботится. В зале включили световую музыку, и его любимый фигурист теперь казался эфемерным, чистой движущейся радостью и сиянием. - Спасибо, но я столько не съем, - со смехом сказал японец, глядя на то, сколько еды набрал ему олимпийский призер. - Ты должен хотя бы попробовать, ведь есть еще сладкое! - возразил Чан, - от одного дня не растолстеем, - подмигнул он Ханю и, без стеснения взяв того за руку, повел к свободному столу. Юноша взволнованно огляделся по сторонам: в мягком полумраке и попеременном мерцании было множество людей занятых друг другом и чем-то своим, им, действительно, дела до двух парней, пусть и держащихся за руки, не было. Спустя буквально несколько минут к ним присоединились Тесса со Скоттом, Курт Браунинг и другие именитые канадцы. Стол наполнился горой еды и напитков. Образовался небольшой мирок, полностью состоявший из шуток, смеха и дружеской болтовни. Проживающего и тренирующегося в Канаде Юзуру быстро записали в свои, уже вовсю предлагали оформить официальный брак с Канадой, перебраться туда насовсем и многое другое. Мальчика успели расхвалить, засмущать, не поделить, дело чуть было не дошло до шутливой драки Скотта и Курта, как в борьбу вмешалась Тесса, нокаутом выбив себе победу и, «забрав» Юзуру себе. Патрик, глядя на все это, вставлял остроумные комментарии и непрестанно хохотал. Вид смущенного и краснощекого японского юноши только еще больше всех забавлял, вдохновляя на новые шутки и заигрывания. Один раз, не выдержав полного шутливой зависти комплимента со стороны Тессы и Кэйтлин по поводу его безупречной кожи, пунцовый Ханю склонил голову в быстром поклоне и схватил под столом руку Патрика. - Юзуру! – вздрогнув, рассмеялся тот, и, придвинувшись к нему, погладил другой рукой по плечу, - да, они такие, я - то уже привык! - Ну все, заканчиваем смущать мальчика, - хихикнула Тесса, и взглядом обратилась к Чану, слегка наклонив голову в бок - «не пались». Тот, не переставая широко улыбаться, как ни в чем не бывало, убрал руку с плеча Юзуру, хотя теплая ладонь японца, будучи, наверное, более рисковой, покидать его руку не спешила. К часам десяти дружная компания направилась на другую, более позднюю вечеринку, проходившую в соседнем здании. Очутившись в месте, очень похожим на обычный клуб, толпа рассосалась кто куда. - Юзу, - шепнул ему на ухо канадец, - тебе здесь нравится? Ханю, никогда не любивший подобные мероприятия, да и места скопления людей вообще, покачал головой, вызвав тем самым довольную улыбку Чана. - Мне тоже, пойдем, погуляем тогда, - предложил Патрик, - я только предупрежу ребят. – Отойдя к Скотту и Тессе, Чан сказал им что-то такое, что те отреагировали улыбками чеширских котов: постоянно ухмылялись, двигали бровями, провоцируя на что-то Патрика. На что именно, Юзуру в шумной и темной действительности понять не мог. Потом Скотт стал что-то объяснять другу, активно жестикулируя, будто бы показывая дорогу, постоянно подмигивал, и, в конце концов, Чан, схватившись за голову, поспешил отделаться от друзей и вернуться к Юзуру, показывая всем видом, что его достали. Парни вышли в длинный коридор и канадец, оглядевшись по сторонам, прикидывая в уме дорогу, повел Юзуру в неизвестном ему направлении. - Мойр сказал нам обязательно туда сходить, - поспешил объяснить Чан, - поиздеваться еще успел, - добавил он наигранно недовольным тоном, хотя улыбка не сходила с его уст, - говорит, что там спокойно можно поговорить, а я мечтаю оказаться с тобой вдвоем, с тех пор как мы встретились сегодня, - признался Патрик и заглянул Юзуру в глаза. Тот только хотел ответить, что он вообще не хочет ничего и никого, кроме Патрика видеть, как канадец отвернулся и быстро зашагал дальше по коридору. Они шли довольно долго, пока не забрели в явно пустовавшую часть помещения. - А, ясно, тут, наверное, еще одни апартаменты для тех спортсменов, которых как бы и нет. Построили про запас или как место спасения от вездесущих журналистов, - усмехнулся и смешно поиграл бровями канадский фигурист, - всегда поражался способности Скотта находить подобные места, вот сам бы никогда сюда не забрел,- покачал головой Патрик и, развернувшись, вплотную подошел к Юзуру, - и, правда, - прошептал он, бегая взглядом по лицу юноши, останавливаясь на губах, - никого нет, тихо и можно поговорить… - Угу, - только и успел вставить Ханю, как его вовлекли в сумасшедший поцелуй. «Соскучился», - пронеслось в голове японца, прежде, чем мысли напрочь вылетели из головы. Патрик целовал его с силой, с таким напором и страстью, будто бы хотел доказать что-то Юзуру или самому себе. Только вот, что именно, было невозможно понять. Оторвавшись и, сделав пару глубоких вдохов, он поцеловал японца снова, одной рукой зарывшись в его волосы на затылке, вторая блуждала по спине мальчика. В этих движениях присутствовала странная нервозность и противоречие, в поцелуе – борьба с самим собой. Очень громко дыша, канадец отпустил губы Ханю и с той же горячностью стал целовать его шею, прикусывая нежную кожу. - Ах, Патрик! – не выдержав, простонал юноша, которого от таких поцелуев уже лихорадило. Чан вздрогнул и, немедленно отстранившись, отошел от него на несколько шагов, дотрагиваясь до своих губ с долей удивления. Произошедшее теперь казалось вспышкой, фейерверком: красивым, но слишком коротким, не оставляющим шанс на воспоминание, но заставляющим желать повторения. - Что - то не очень хороший из меня разговорщик, - виновато улыбнувшись, канадец поспешил отвернуться и пробежался взглядом по комнате и, заметив еще одну дверь, направился к ней. Непонимающий и расстроенный, из - за того, что Патрик остановился Юзуру, мигом последовал за ним. Чан вошел в небольшую комнатку: недалеко от окна стоял только один диван и то, весь в разорванном переплете, видно кто-то уже на него садился, а так, то была явно новая мебель. Канадский фигурист сел на него, раскинул руки и ноги в стороны и прикрыл глаза в попытке расслабиться. Его самого испугала эта внезапно вспыхнувшая жажда. По-другому и не назовешь. А если испугала его, то следовательно и Юзуру, а это значит, что пора остановиться. Ханю, в свою очередь, прикрыл дверь, а увидев замок, сразу же запер ее. Звук щелчка заставил Патрика очнуться: - Не думаю, что нас тут будут искать, но осторожность не помешает, ты прав, - сверкнул зубами в темноте Чан и указал Ханю на место рядом с собой. Тот необычно для себя сосредоточенный, подошел и сел. Избегая глаз Патрика, он накрыл его руку ладонью, довольно неловко сжимая пальцы, и придвинулся поближе. Удивленный странным поведением японца, Патрик большим пальцем погладил тыльную сторону ладони юноши, а другой рукой приподнял его подбородок, заставляя посмотреть на себя. - Что - то не так, Юзуру? – обеспокоенно начал он, уже готовый извиняться за что угодно, но японец покачал головой, нервничая, пряча взгляд в спадающей челке. Канадцу это не понравилось, и он опять потянулся рукой к лицу юноши, как тот сам, резко приподнялся и переместился на колени Патрика. - Юзу, - в полувыдохе прошептал удивленный Чан, но теперь уже японец губами заставил его замолчать. Его поцелуй был похож на то, как он катал свою произвольную программу на финале Гран-При, во всяком случае, именно картина изможденного, кажущегося тоньше чем обычно Ханю, собирающего последние силы, чтобы встать с катка, кометой пронеслась в голове Патрика. В тот момент, стоя у экрана, слушая непонятное японское щебетание, он понял, что проиграл. И, похоже, проигрывал и сейчас - Юзуру целовал с особой жадностью, не давая тому перехватить инициативу, с силой надавливая бедрами, чтобы тот не вздумал встать. Не решимость, а желание побороть свои стеснительность и неловкость двигали им в тот момент. Чтобы потом не жалеть о недосказанном, не плакать в подушку о недоделанном. Так…Хави, кажется и говорил: «Просто действуй, Юзу, бери, то, что хочешь, не теряй времени». И он упускать свое не собирался. Ханю расстегнул замок на своей куртке, стянул с себя и откинул в сторону. У него тряслись руки, но позволить им все испортить он не мог - он должен довести начатое до конца. Почувствовав пальцами, что кроме одной футболки на Юзуру ничего нет, Патрик снова отстранился. Заглатывая воздух ртом и, придерживая ставшим невозможно горячим парня за талию, взглядом уткнувшись туда же, он прерывисто заговорил: - Юзу, послушай, я сейчас… То есть… Ты может и не чувствуешь этого, но если мы продолжим, то я окажусь в весьма щекотливом положении… Давай мы лучше… Ханю снова без слов прервал его, взяв за руку. Патрик поднял голову - юноша теперь не прятал взор, а смотрел на него с пронзительной ясностью. Совсем немногословный сегодня, он взглядом говорил гораздо больше - я от своего не отступлю. Медленно, очень медленно он поднес руку Патрика к своему паху и, не выдержав, зажмурился. Так, что расширившихся в удивлении глаз канадца он не увидел. Напротив ладони Чана недвусмысленно пульсировала растущая плоть. Патрика бросило в жар и он, не успев даже подумать, выпалил: - У тебя… На меня… Уже? Черт, что я… - И не в первый раз, - услышал он тихий, сдавленный ответ. Страх вернулся. Но… Обнажая себя перед Патриком, снимая всю скорлупу, уже нельзя было поворачивать назад. - А когда в первый? – нервно, слегка осипшим от волнения голосом спросил канадец и, увидев, что японец весь сжался, сказал по - другому, - нет, не так, - положил голову на плечо Юзуру, - как давно? Как давно, Юзу, ты… - Патрик не стал продолжать, а просто дожидался ответа, противоречиво желая услышать его или не слышать вообще. Ханю очень хотел бы ответить ему точно, с конкретной датой и временем, но не мог. Это чувство случилось и давно, но в сравнении со всем земным временем, всего лишь сотую долю секунды назад. - Помнишь, - тихим, взволнованным голосом начал он, - помнишь, как тогда в машине, мы остались вдвоем и говорили о прическах и чем-то еще, Хави тогда вышел в магазин за продуктами, и я даже не знал, что сказать, ты помнишь? – с надеждой посмотрел на Чана Юзуру, а тот, растерявшись, ответил не сразу. Глядя в эти черные, как сама ночь очи можно было забыть о чем угодно. - Не совсем, Юзуру, - соврал Патрик, всеми силами напрягая память. Японец явно расстроился, но сдаваться не собирался: - Лил дождь. Мы не попали на пляж. Ты отвез нас с Хави к нему домой, ты спросил меня… - Не мешает ли тебе эта челка… - резко вспомнив, перебил его канадец, - Юзуру! Это же было сто лет назад, Господи, как давно это было! – Чан, нахмурившись, смотрел на него и не верил. Не может быть... Как он мог быть так слеп? - А до этого, на чемпионате и на финале Гран - При… - Все, молчи! – прервал его Патрик, - молчи, - с грустью и, злясь на самого себя, повторил он. Парню показалось, что у него поднялась температура - так сильно горела кожа, и очень горячим стал воздух вокруг. Резко, неожиданно для самого себя и для японца он перевернул юношу и повалил на диван, нависая сверху. Его кошачьи глаза - бурлящая смесь болезненного сожаления о потерянном времени и зарождающегося желания, казалось, светились в темноте. Юзуру плавился под этим взглядом. Он ничего не видел, кроме темно-коричневого пламени, которым опалял его Патрик. И ничего, кроме него не чувствовал - во всем его теле разгорался огонь, доселе ему незнакомый, но где-то в глубине души, все же, взлелеянный. Он замер в ожидании, желая лишь одного, готовый молить об одном – чтобы Патрик не останавливался. «Если начнется быстро, то быстро и закончится», - это то, во что верил и чего придерживался канадец. В случае с Ханю, он этого еще и боялся. Но если… Если Юзу… Если этот мальчик мечтал о нем уже больше двух лет, то тут же никто… Совершенно никто не торопится! Патрик быстро, несмотря на дрожащие руки, расстегнул все пуговицы на своей рубашке, умудряясь при этом дарить японцу короткие, но от того не менее жаркие поцелуи. А то, что в спешке они несколько раз стукнулись зубами и не всегда попадали друг другу в губы едва ли смущало хоть кого-то. Сейчас, по наитию, они просто следовали за светом, за жаром, что сами и создавали. Ханю провел руками по груди Патрика и недовольно что - то пробормотал. - Да, тут еще кое – что есть, - усмехнулся старший и стянул следом футболку. Юзуру, завороженный, глядел на обнаженный, освещаемый лишь светом луны торс канадца, и далеким свистом слышал свое собственное дыхание. Патрик... Сейчас он... То есть... Неужели... Опомнившись, он поднял над головой успевшие стать ватными руки, чтобы Чан снял футболку и с него. Обычно Ханю стеснялся своей худобы, но не сейчас, когда, то, чего следовало бы стесняться, было неконтролируемое желание ощущать Патрика каждым сантиметром своего существа. Они сразу же потянулись друг к другу, соприкасаясь горячей кожей, теряя голову, от подобной близости. У канадца вырвался негромкий, похожий на рык, звук, когда он почувствовал боль от возбуждения. Его собственный орган сейчас упирался в жесткую ткань джинсов, желая оказаться на свободе. Но эта же боль приносила сумасшедшее удовольствие, как и губы Юзуру, кусающие и посасывающие его собственные. Прошло немало времени, прежде чем Патрик оторвался от этих японских губ за тем, чтобы провести руками по стройному торсу юноши и устроиться так, чтобы Юзуру не было тяжело от его веса. - Ничего себе, - восторженно вымолвил канадец, когда Ханю красиво выгнулся вслед за его пальцами, - ты такой гибкий, Юзуру, - с нежностью прошептал Чан, не в силах отвести взгляд от белой кожи японца, которая, похоже, теперь стала его персональным магнитом. Совершенно не задумываясь о своих действиях, он прильнул к ней и как безумный стал покрывать лежащее под ним тело влажными поцелуями. Ключицы, грудь, живот, руки, ребра, затем снова шея и губы. Патрику казалось, что он может делать это бесконечно, что он никогда не устанет или просто не сможет оторваться. А Ханю уже стонал в голос,оставив все попытки сдерживаться, послав здравый смысл к черту, живя ощущением губ - тонких и дерзких, слегка обветренных, но неповторимо мягких. Его хрипловатый, неровный, срывающийся на более высокие тона голос, услаждал слух, раззадоривая Чана еще больше. Прикрыв глаза от удовольствия, он слегка куснул выступающую ключицу и переместился ниже. Лизнув сосок, обвел вокруг него языком, а затем, полностью захватил его в горячий рот, играясь и посасывая. Второй он мял и поглаживал левой рукой, затем, поменяв положение, ртом проделал то же самое и с ним. - Ах…О Боже… Боже! Патрик! – вырвался у Ханю полустон-полукрик и он, беспорядочно зашептал что - то на японском, лихорадочно водя руками по спине канадца, извиваясь от столь любимых рук и губ. - Тише Юзу, слишком громко, - попытался успокоить его Чан, на что тот только всхлипнул и закусил губу, смотря на Патрика повлажневшими глазами из - за полуопущенных ресниц. Как он может просить его о подобном, когда он весь горит, когда ему настолько хорошо, что даже больно? Ведь это он. Патрик. Он причина и виновник творящегося в жизни Юзуру безумия - безудержной гонки на льду, доводящих до отчаяния снов, в этой совершенно ненормальной привязанности. Потому что, нормальный человек не впадал бы в прострацию при виде своего главного конкурента, его язык бы не немел, неспособный ответить даже самое простое "привет", пальцы бы не тряслись и еще много из того, что Ханю смог в себе побороть и... Не смог. Чан не сводил с японца глаз. Его взмокшие черные волосы красиво обрамляли белоснежное лицо, его грудь высоко вздымалась от нарушенного дыхания, его пальцы онемели, и он пытался оживить их, цепляясь ими за плечи Патрика. Но, главное, было не это. Главное - блестящая от воды чернота оникса, затягивающая, покрытая плотной пеленой вожделения. - Ну что ты делаешь? – обреченно прошептал Чан, ощущая как все тело покалывает, и становится труднее соображать, - не смотри так, Юзу, не смотри, - тоном, больше похожим на мольбу, попросил Патрик, - мне… Мне возбуждаться больше некуда. Прикрыв глаза, он сделал глубокий вдох. Он должен сохранить рассудок, чтобы продолжать сходить с ума дальше. Парадокс. Парадокс имени Юзуру Ханю. Блуждая взглядом по телу юноши, он остановил его на паху. Осторожно, будто бы прикасаясь к открытому пламени, он поднес руку и сквозь ткань погладил выпирающую плоть. - Ммм…мммм, - отозвался сразу же японец и сильнее вцепился в плечи Патрика, не контролируя себя, слегка царапая тому кожу. Чан поднял томный взгляд, спрашивая Ханю то ли разрешения, то ли чего - то еще и медленно, под звук отрывистого дыхания обоих, расстегнул ширинку. Стянув джинсы до колен, он снова посмотрел на японца, тот слегка откинул шею назад и кусал губы. Еще немного и в его голове произойдет какой-то взрыв, не иначе. Оба сгорали от желания, но и оба слабо представляли, что именно делать дальше. Ханю приподнялся и поразительно ловко расстегнул ремень Патрика, освободив также того от тисков. Если у Чана был опыт с девушками, то у Юзуру его не было вообще, и он был готов на что угодно, что предложит ему Патрик. Так странно… Неправильно. Торопливо. Черт знает, где… Волшебно. Сглотнув, канадец выпрямился, надавливая на плечи Юзуру и заставляя его снова лечь. Он собирался довериться своим инстинктам и телу, отправив мозг в краткосрочный отпуск. Поэтому, когда он потерся пахом о пах Юзуру, то сам вскрикнул от неожиданности. Кто думал, что это будет так болезненно приятно? Так крышесносно? Да кто тут думает вообще? Его белье стало мокрым, как и белье Ханю, оно мешало, но было как - то плевать совершенно, когда двое двигаются в унисон, получая при этом ни с чем несравнимое наслаждение. Юзуру эхом отвечал на любое действие Патрика. Настолько сильные отзывчивость и чувственность, пожалуй, граничили лишь с безрассудством. И это безрассудство приводило канадца в полный восторг, он упивался тем, как юноша на него реагировал, и желание делать тому еще более приятно, так, чтобы довести до крайности, росло и множилось. - Прости, Юзу, - язык уже заплетался, а глаза затянуло поволокой, но канадец, все - равно, разглядел юношу, сходившего с ума в его руках, - сегодня только так… - и стянул с них обоих оставшуюся ткань. Ханю обхватил тонкими руками шею канадца и с силой прижался к нему, так что его тело оказалось в приподнятом состоянии между диваном и Патриком. Тот держал его также крепко. Ноги запутались в брюках, а небольшой и не особо удобный диван, грозился перевернуться - они только чудом с него не свалились. Юзуру и Патрик просто любили друг друга, немного неуклюже, порывисто, но так страстно, как никто другой. Они целовали везде, где могли дотянуться, ловили губами рваные вдохи и выдохи, а их сердца танцевали в бешеном ритме, шумом отдаваясь в висках, рисуя перед глазами эйфорию... Самыми яркими красками. Реальность стала приобретать смазанные очертания, казалось, что они находятся не в странной комнатке с единственным диваном в олимпийской деревне города Сочи, а где - то далеко далеко, почти на самых небесах. Эмоциональная крайность. Переполненность. И… Юзуру, обессиленный, упал на спину, открыв жадному до него взору Патрика, больше самого себя. И сейчас, глядя на такого Юзу: горячего, взмокшего, мечущегося под ним из стороны в сторону, стонущего от наслаждения, просто невозможно красивого… Канадец четко осознал одно – никто и никогда не посмеет даже взглядом коснуться японца, никто и никогда не должен его таким видеть, просто никто и никогда. - Mon... - впившись губами в основание шеи японца зашептал Патрик, - Mon... С'est tout juste mon or, - еще сильнее засасывая нежную кожу, - mon trésor*. Патрик продолжал клеймить словами и губами тело юноши, прикусывал, делая больно и как бы прося прощения, зализывал ранки. Ханю напрягся - его встревожил красивый, но совершенно незнакомый язык. Ненадолго, так как моментом позже, он услышал горячий шепот у самого уха: - Ты мой, Юзуру… - покусывая и терзая языком ушную раковину, повторил Чан, где-то на самом краю сознания, понимая, что несет собственническую чушь в духе Отелло, только вот… Он и есть Отелло, может чуть более адекватный, но жуткий, ревностный, невозможный собственник… Поэтому, Юзуру необходимо уяснить это раз и навсегда. Потому что, Патрик предупреждает, уже не давая шанса на отступление, но того, что не скрывает вполне достаточно. - Всегда помни об этом! Ханю почувствовал, как все его существо на миг сковала сладкая судорога. Он стал одним эмоциональным шаром, грозившимся лопнуть с минуты на минуту. Тело задрожало, и это волной передалось телу Патрика, приближая обоих к завершению. Последнее, что успел сделать, чудом не потерявший сообразительности канадец – стянуть со спинки дивана свою футболку. * Мое... --- Мое... Только мое золото.-----Мое сокровище.

***

Двое шли по темному безлюдному коридору по направлению к японским апартаментам. У обоих горящие глаза и взъерошенные волосы. Что бы они с ними не делали, как бы водой не смачивали, волосы все равно торчали из стороны в сторону, особенно у Ханю. Юноши выглядели до неприличия счастливыми. Патрик, видя, что вокруг никого нет, нашел в темноте пальцы Юзуру и, сцепив со своими, крепко сжал. Мысли постепенно приходили в норму и теперь, творившееся некоторое время назад в маленькой комнате, к которой он уже забыл дорогу, действо, казалось полнейшим безумием. Сладким, страстным, запретным и до боли желанным безумием. Юзуру же находился в состоянии полусна. Его тело все еще помнило каждое прикосновение губ или рук Патрика, его уши продолжали слышать нежный шепот, его кожа ощущала его горячее дыхание. Он уже не помнил, мечтал он о подобном или нет, потому что простой поцелуй или даже взгляд от Патрика, когда-то казались для него совершенно невозможными. А теперь он был уверен, что на всем белом свете, нет человека более счастливого, чем он сам. Юзуру вернулся к реальности, когда обнаружил себя прижатым к стене. Патрик внимательно смотрел на него, но при этом еще и улыбался, легкой, почти незаметной улыбкой. - Тут всего ничего осталось идти, не хочу так быстро расставаться, - тихо объяснил он, отодвигая с его лица волосы. Тот сразу же дернулся вперед, запечатывая на губах новый поцелуй. Он действительно торопился получить как можно больше от Патрика, самого Патрика… Произошедшая близость заполнила его, грозясь вылиться через край, но даже ее было мало. Ведь... Патрик ответил ему взаимностью, такой, о которой он и не просил. Но, все-равно, мало… Мало времени… Довольный канадец улыбнулся парню в губы и ответил, провел языком по нижней губе Юзуру, выпрашивая приглашение. Юноша без промедления раскрыл рот, впуская язык Патрика внутрь. Хорошо целоваться с языком, как думал сам Ханю, он еще не научился, поэтому вся инициатива была в руках Чана. Тот умудрялся такими поцелуями выбивать искры из глаз, забирать последние силы, и если бы не стенка, к которой его не переставали прижимать, юноша упал бы на пол. Патрик целовал его в этот раз слишком долго – от недостатка кислорода затуманилось сознание, Юзуру заставил себя оторваться от его губ и, словно после проката, торопливо заглатывал ртом воздух. - Упс, - Чан закашлялся, - я, кажется, перестарался немножко. Ты… - слегка зарылся пальцами в волосы Ханю, - так откровенно соблазнил меня сегодня… Не ожидал, что ты у меня такой пылкий! – увидев, как изменился в лице смущенный японец, Патрик громко рассмеялся и, чтобы заглушить звук, уткнулся Юзуру в плечо, сотрясаясь при этом всем телом. Когда он успокоился и немного отстранился, то снова посмотрел на Ханю, лукаво подмигнув. Юноша с силой ухватил Патрика за шею, плотно прижавшись, не в силах выдерживать лучащийся игривостью и легкой насмешливостью взгляд. - Ты так любишь на мне виснуть, я заметил, - гладя его по спине, промурлыкал канадец, и Юзуру, сочтя это за упрек, отпрянул, сопровождаемый шелестом одной одежды о другую. - Хэй, - недовольно пробубнил Чан, - я же не сказал, что мне не нравится! – притянул японца к себе, кладя его руки туда, где они были, - мне же еще как нравится, - тихо хихикнул он прямо в ухо парню, от чего тот задышал еще чаще, - так, что я не мог не отметить! Японец приглушенно засмеялся и, усилив хватку, шепотом признался, - я так счастлив, Патрик! - И я, Юзу, и я. - Патрик… - тихо позвал Ханю, опустив одну руку тому на поясницу, - а тебе точно не холодно? На Чане была лишь одна легкая рубашка в клетку, ведь его футболку, со следами ночного происшествия, пришлось выбросить в ближайшей урне. Японец, вспомнив, как Патрик эту самую футболку использовал, густо покраснел и спрятал лицо в шее старшего фигуриста, хотя тот и так не мог его видеть. - Мне жарко, Юзуру, - протянул Чан, - стоит только вспомнить, как становится жутко жарко, так что не беспокойся, - с легким смешком закончил он. Канадец проводил своего японца до двери номера и уже собирался окончательно с ним прощаться, как дверь открылась, явив юношам Николая Морозова. Он, немного замешкавшись, вышел, а сзади него показался Дайске Такахаши. Взгляды всех четверых пересеклись, и установилась довольно неловкая тишина. Впрочем, она быстро прошла, и нарушил ее никто иной, как Юзуру, самым экстраординарным на то образом. - Сугой, Дайске – семпай!!! – полным восторга голосом воскликнул он, - Вы думаете о тренировках и продолжаете работать, даже когда соревнования уже завершились! Даже в такое позднее время, когда все уже спят! Вы и Ваш тренер очень большие молодцы! – и юноша с большим почтением поклонился сначала Такахаши, а затем Морозову. - Да что, ты, Юзуру-кун, это так, ахаха, - смутился Дайске, а Морозов перевел взгляд на еле сдерживающего смех Чана. - Я непременно расскажу своему тренеру об этом, такой замечательный пример! – не переставал восторгаться Ханю, слегка похлопывая в ладоши, и тут, Патрик не выдержал и захохотал в голос. Николай прикрыл рот ладонью и поднял взгляд в потолок – негоже человеку его возраста смеяться над детской наивностью и… невинностью. - Неееет! Юзуру! Юзу, обещай мне, что ты никогда не будешь предлагать такого своему тренеру, - держась за живот, просил Чан, - обещай, ахахаха! - А? Патрик? – округлил глаза на такую реакцию канадца Юзуру и перевел взгляд на семпая. Тот укоризненно посмотрел на Чана, затем на своего тренера и потянул своего кохая в номер. - Пойдем, Юзуру – кун, спать пора, а вы, - обратился он к «взрослым людям», - идите по своим домам, - и, наградив их напоследок сердитым взглядом, захлопнул дверь. Патрик, немного успокоившись, посмотрел на Морозова и смущенно улыбнулся, - простите Николай, я, кажется, перешел линию. Тот, ничего не ответив, покачал головой и жестом пригласил Патрика пройтись. Они вышли из японских апартаментов на улицу, по дороге успев обсудить последние новости и погоду в Сочи. Оказавшись на перекрестке и собираясь расходиться в разные стороны, Патрик снова решил извиниться. - Все в порядке, Патрик, - рассмеялся в этот раз Николай, - у нас с Дайске нет секретов друг от друга. - А, вот как, - проговорил Чан и немного потупил взгляд. - Этот Юзуру Ханю такой юный и милый, - добродушно начал мужчина, - напоминает мне Дайске в его возрасте. Невозможно устоять, верно? – подмигнул Морозов Чану и обаятельно улыбнувшись, подал руку для прощального рукопожатия. Канадец с почтением ее пожал и выдохнул только тогда, когда Николай скрылся за поворотом. «Вот это мужчина… Вот это энергетика…», - пронеслось в голове парня и он потряс ей несколько раз. «Бешеный выдался денек», - Патрик поежился - в летней рубашке зимней российской ночью, все же, было весьма прохладно,- и с мечтательным видом уставился в звездное небо, вдыхая морозный воздух Сочи.