Глава 2
4 апреля 2014 г., 16:27
«…поцеловал удивлённые юношеские губы. Губы недолго удивлялись…» (Перл из фанфика)
Барт думал, что его будет ждать вереница тупиц-ученых, наперебой спешащих навешать ему какую-нибудь околонаучную лапшу на уши. Но увидев толпу мужчин средних лет в белых халатах, играющих в чехарду, удивился и не замедлил к ним присоединиться. По глазам вытащившей его из этой кучи-малы Мэгги, Барт понял, что испортил какой-то сверхважный научный эксперимент. Но на церемонию открытия они не опоздали. Протащившись через толпу, они нашли свободные места. Сначала Барт развлекался тем, что запускал бумажные самолетики в зал. Мэгги заливисто засмеялась, когда один из них попал какому-то солидному джентльмену в бокал. Молодой человек сделал еще один самолет и, проследив его полет, замер, с трудом веря своим глазам, тяжело сглотнул. Бумажная авиаконструкция воткнулась в густые рыжие волосы. Уверенная точная рука вытащила самолетик и грубо смяла в руке. Жесткий, недовольный взгляд прошелся по залу и остановился, наткнувшись на Барта. Юноша смотрел не мигая, как, слегка улыбнувшись, мужчина приподнял бокал, словно пил в его честь, и, блаженно прикрыв глаза, отвернулся. Барт не своими руками выхватил точно такой же бокал из рук сестры и осушил залпом. — Это что…? Яблочный сок? Ну и гадость, — парень вернул бокал недовольной Мэгги, вперившей руки в бока. Перед глазами проскочила яркий плакат с надписью и сразу вылетел из головы. Церемония длилась долго, по меркам Барта. Он не хотел, но взгляд сам уходил от сцены и скользил по серой обтянутой в пиджак спине в первых рядах. И каждый раз юноша чертыхался, обещая себе больше не смотреть. После приветственной речи были песни-пляски, и в конце было представлено жюри. Состав жюри заставил Барта взбодриться и поднять сонную голову с плеча Мэгги. Сестра, увлеченная процессом, совсем не замечала нервно-дерганное состояние брата и хлопала каждому объявлению нового представителя судей. После окончания, единственным желанием Барта было как можно быстрее и дальше убраться от этого места, но сестра уверенно потащила его на сцену: надо было заполнить анкету и кратко описать свой проект, о чем Барт невинно прослушал, посапывая на плече у Мэгги. Рука юноши была холодной и дрожала, буквы ложились вкривь, в то время как внимательный взгляд ни на секунду не отрывался от него. Боб стоял перед столом, на котором Барт заполнял формуляр и подписывал какой-то документ. Только один метр, жалкий шаг, можно протянуть руку и коснуться белоснежной рубашки. Этот взгляд юноша чувствовал по всему своему телу, его бы он узнал из миллионов. Пытаясь унять дрожь руки, молодой человек поставил подпись и, отодвинув от себя листок и ручку, поднял глаза. Нежно-изучающий, внимательный и неторопливый. Мужчина не смотрел ни на кого, кроме Барта, а Барт не мог сдвинуться с места. Неожиданно увидеть человека, с которым изначально не сложились хорошие отношения и с которым ты так долго переписывался после, было пугающе. И сразу вспоминалось это дурацкое письмо. Боб не соврал: его взгляд подтверждал каждое написанное слово. — Здравствуй, Барт. Кажется, подогнулись коленки. Или почему тогда руки Боба оказались твердо держащими его под локти и прижимающими к себе? Не полезет же он обниматься при всей той толпе, которая находилась в зале. Барт вырвался из объятий, подхватил Мэгги, только-только дописавшую бланк, и вылетел из зала, чувствуя тот же взгляд, прожигающий спину. Опомнился лишь тогда, когда стоял около входа в центр с висящей и смеющейся сестрой на плече. — Мэг, хватит! — младшая сестра с трудом перестала, но всю дорогу напевала какую-то чушь про цветущие розы и купидонов. * Барт дал Мэгги полное право выбирать, куда идти. Завтра начнется первый этап конкурса. А пока было время, так пускай сестра развлечется: зимой Барту надоело каждый раз натыкаться на Мэгги, сгорбившуюся и не отходящую ни на секунду от своих километровых ватманов, разбросанных по всей ее комнате. Но Музей авиации и военной техники был странным выбором. Хотя Барту понравилось: помогало избавиться от ненужных мыслей об одном клоуне. Юноша бы никому никогда не признался, но это письмо он таскал с собой. Он с ужасом подумал, что если бы младшая сестра, искавшая биту, наткнулась бы и на него. Лиза бы просто так не отстала. Когда они вышли из музея, накрапывал дождь. Серость домов действовала как-то угнетающе. Но не смотря на протест сестры, Барт повел ее в сторону парка развлечений. Пока они до него добрались, вновь выглянуло солнце. Мэгги явно скромничала, когда говорила, что не хочет кататься. Она прокатилась буквально на всем, не считая самых детских каруселей, а на горках три раза. Хотя самого Барта после второго раза уже нещадно укачало, когда он поспорил с Лизой, что прокатится пять раз как минимум и с ним ничего не случится. В номер Мэгги вернулась довольная, в футболке и кепке с изображением Щекотки и Царапки. Барт, кинув пару купленных конвертов на свою тумбочку, развернул подробную карту метро на кровати. Ему хватило сегодняшней утренней поездки, когда они вышли не на той станции и спрашивали чуть ли не каждого встречного дорогу. Хотя Барту и приглянулась та блондиночка в ядовито-зеленых босоножках, которая указала им нужную дорогу. Сестра плюхнулась рядом, поедая сладкую вату. Каждый из них лег поздно: Мэгги уткнулась в газету, приобретенную в киоске; Барт не спал до двух, вспоминая события прошедшего дня и сильные уверенные руки.* * *
Весь следующий день юноша промаялся в фойе. От кресла к буфету и обратно, раз тринадцать; перезнакомился с родителями, тетями, дядями, учителями других участников. Яркая вывеска «Шестой конкурс инновационных архитектурных проектов «London's Future» уже мозолила глаз. Была идея посетить магазин комиксов неподалеку, но юноша ее оставил: Мэгги должна была вот-вот освободиться. Молодой человек полудремал в кресле, когда напротив кто-то сел. Барт сразу же почувствовал до боли знакомый взгляд на себе, но побоялся посмотреть. Парень ненавидел трусость в себе, возникающую, когда рядом был этот человек. Юноша посмотрел на кресло: Боб глядел куда-то в сторону со скучающим видом. — Здравствуй, — голос хрипел, пришлось перебороть свой первозданный страх: все же в прошлый раз Барт не смог поздороваться. Изучающий взор обратился на него. Последовало некоторое молчание. — Твоя сестра определенно талантлива. К креслу, где сидел Тервиллигер подскочила Мэгги и начала восторженно тараторить. Боб сдержанно, но полно отвечал. Барт смотрел, как переворачивается его мир. Мэгги прошествовала на улицу. Тервиллигер поймал юношу у выхода, крепко сжав запястье. — Барт, я бы хотел встретиться с тобой завтра, — мужчина ожидающе смотрел. И этот взгляд проедал душу, ударяя прямо в сердце. Увидев утверждающий кивок, Боб сказал адрес и время. С Мэгги они нашли парк неподалеку. Пока Барт сидел на лавке и задумчиво глядел на измятый в руках рекламный буклет, сестра кормила у озера уток. «И что теперь делать?» — вопрос навязчиво крутился в голове. Барт согласился не подумав, просто машинально кивнул: теплая рука на запястье сбила его с толку. Когда юноше надоело изводить себя вопросами, он плюнул на все и отправился с Мэгги в магазин сладостей. Еще не дойдя до кассы, Барт набил живот зелеными тянучками, сливочным зефиром и кремовыми пирожными. Кассирша явно что-то заподозрила, когда внимательно оглядывала перепачканный рот парня. Столкнувшийся с ними на входе Тервиллигер также заинтересовался губами юноши. Волна жара, прошедшая по позвоночнику Барта, отдалась где-то в районе паха, когда мужчина собрал с уголка губ нежный крем и облизал палец. — Ты… ты ненормальный! — Барт начал спешно озираться, схватившись за пиджак мужчины и смяв его руками, — А если кто-то увидел! — сестра, слава богу, уже вышла из магазина, но ведь могли быть камеры наблюдения. В глазах Боба промелькнул насмешливый блеск, и он явно не понравился Барту. В следующую секунду чужие руки обхватили за поясницу, и юноша почувствовал прикосновение к своим губам. Барт панически извернулся и вырвался, быстрым шагом вышел, не обернувшись. Еще бы он завтра пойдет в гости к этому… к этому психу! Да, никогда в жизни! Лучше уж Милхаус! В воображении юноши промелькнул образ друга, призывно поигрывающего бровями. Барт скривился: нет, не лучше. Мэгги сидела на лестнице у входа и зевала, в руках у нее было три пакета сладостей. Пришедши в номер, они обнаружили конверт, лежащий на столе. Письмо было от Лизы. «…У меня все хорошо. Как дела у Мэгги? Барт, будь внимателен: в Лондоне ты можешь встретить своего «старого знакомого»! В Спрингфилде все также мирно. Кажется, я поняла, из-за чего поругались родители. Как проходит конкурс?..» И так далее… «Старый знакомый»? Этот «старый знакомый» что-то слишком распустил руки, и, скорей всего, уже приготовил новый план мести. Откуда Лиза узнала, что Боб тоже в Лондоне? Барт давно догадывался, что под личиной сестры скрывается дьявол. Но как…? Мэгги распотрошила два пакета и до отказа запихала в рот конфет. Этот ходячий бурундук важно расхаживал по комнате, забрал письмо и начал читать. У Барта не было даже настроения издеваться над сестрой. Слишком все странно выходило… Едва наступил вечер, юноша устало повалился на кровать и крепко заснул. Последнее, что он видел, была Мэг, склонившаяся над рабочим столом и писавшая ответ Лизе. В усталые мозги коварно не заползла ни одна мысль. Из странной непонятной снившейся бурды запомнился только темный непроходимый лес, покрытый снегом. Юноша почти отодвинул тяжелую мохнатую зеленую ветвь, за которой скрывалось нечто таинственное, как видение растаяло, и сон стал темным и ровным.* * *
Теплая приятная постель наводила сладостную дрему и не отпускала из объятий сна. В голове проплывали тихие фразы на грани сознания, обрывки из письма. Что-то приятное, словно те хорошо знакомые, уверенные руки ерошат волосы, запускают в них пальцы. Стоп! Барт резко поднялся на кровати, заморгав на яркий свет, бьющий через окна в комнату. Молодой человек отогнал от себя все чуждое и непонятное. Никаких рук и никаких длинных красивых пальцев, мягко проникающих в его волосы. Господи, что за чушь лезет в голову! Явно утро не его время суток. Барт устало откинулся назад. Сегодня нужно было тащиться туда к часу, а не в самую рань. По утрам у Барта было слишком отвратительное настроение. Только в первый день в вагоне метро он нахамил пятерым. Мэгги была в роли примиряющего дипломата. Ей и так все время приходилось вытаскивать брата из передряг, слишком уж часто он влипал. Зато благодаря Барту, Мэгги умела постоять за себя. Сестра росла необыкновенным ребенком: она была и прилежной ученицей, как Лиза, и прекрасным ратоборцем, почти как Барт. Ее интересы к чертежам и различного рода конструкциям проявились еще в раннем возрасте. Барт помнил, как спотыкался через эти разноцветные кубики и чертыхался, а Гомер просто и элегантно растянулся на полу. Рассвирепел, как дикий кабан, собрал все кубики и увез на свалку. После, замученный совестью, когда Мэгги ревела навзрыд, купил четыре новых набора. Младшая сестра как-то вяло реагировала на насмешки одноклассников. Учителя на нее не жаловались, только иногда говорили, что девочка ведет себя слишком своенравно. Талант Мэгги был в том, что она могла поладить с каждым членом семьи, со всеми у нее были общие темы для разговоров. Никогда не обижалась на глупые выходки отца, вместе с ним смотрела бейсбольные матчи и целовала в лоб перед сном; ходила с мамой за покупками, помогала с уборкой и готовкой. Пока готовила, рассказывала матери о многом, почти обо всем, но кроме главной своей страсти, проектирования сооружений. То, что Мэгги обожала создавать новые макеты зданий и подробно их описывать, никто в семье не сомневался, но младшая из Симпсонов ни с кем об этом никогда не говорила. Друзей у Мэгги не было, хотя она общалась со многими людьми, даже с преподобным Лавджоем и мистером Смитерсом. С последним нашла общий язык, когда была у папы на работе, с целью подготовить домашнее задание. Мэгги напрочь не замечала Милхауса, но общалась с Фландерсом. Барт не понимал этой логики. Когда младшая из Симпсонов слышала, что между Лизой и братом заходил разговор о лизином прихвостне, под нос напевала слащавую мелодию. ** Слыша ее, Барт бесился еще больше и не отставал от Лизы до вечера, пока сестра не исчезала в неизвестном направлении. Расспросить Мэгги было неблагодарным делом, поэтому Барт больше одного раза и не пытался. Сестра была настоящей молчуньей; даже когда парень завел речь о безопасности Лизы, Мэгги молчала с тем же упорством, с каким Мардж берегла семейный уют. Младшая из Симпсонов любила гулять с братом по разным развалинам, пещерам и заброшенным домам, притаскивала мохнатых пауков домой и пугала ими отца. Мардж никогда не одобряла такие прогулки и, как безопасный и разумный элемент команды, отправляла с ними Лизу. Неожиданно объект размышлений сдернул с Барта одеяло и требовательно вытолкнул из кровати. Не хотелось вставать, не хотелось снова видеть Боба и разбираться с его похотливыми руками, если он их снова вздумает распустить. Но Мэгги, вышедшая и снова вернувшаяся в комнату, кинула черное маленькое блестящее тельце прямо в постель, и Барт пулей выскочил, запутавшись в скомканных простынях. Не зная зачем, парень сунул в карман куртки этого бутафорного таракана, и они с Мэгги отправились в учебный центр. ________________________________________________________ * Песня «What is a youth», из фильма «Ромео и Джульетта». ** David Lanz «Beloved»
