Незапланированная поездка в Лондон

      Большей своей частью британцы раздражали Барта. Если начинал говорить с ними о всякой несущественной чепухе, они отвечали и сами себе кивали в знак согласия; начал ты спрашивать их о семье или где они работают, они тут же сбивались и с трудом говорили что-то неразборчивое или совершенно несвязанное с вопросом. Были и те, кто общался просто, но неуловимое отчуждение чувствовалось в разговоре. Подданные Соединенного Королевства никогда не производили много шума и не любили, когда это делают другие. При полном зале народа, не было криков, громких поздравлений и безудержного смеха. Барт чувствовал, как и его тоже пытаются вогнать в рамки, но молодой человек лишь отплевывался и грубил в два раза больше.       Вот и сейчас не удалось разговорить дамочку лет тридцати в светло-голубом костюме, она скомкано извинилась и скрылась в толпе. Перед церемонией объявили итоги первого и второго этапов, в результате их суммы, участник проходил или не проходил на следующую, последнюю стадию соревнования. Сестра во время всей церемонии ужасно волновалась и теребила свою нарядную зеленую юбку.       Мэгги вошла в десятку первых и радостно повисла на брате. Людей было не счесть, кругом стояли бокалы с яблочным соком. Слышалось приглушенное перешептывание:       — Жюри в этом году необычайно строгое.       — Не честно…       — Эта девочка должна быть первой…       — У меня бретелька сползла. Милый, поправь.       — Вам еще сока? — Барт отрицательно мотнул головой. Мэгги исчезла в толпе и похоже вознамерилась оставить брата умирать со скуки. Юноша зажал нос, чтобы не чихнуть от ужасного запаха духов прошедшей мимо тучной дамы. Через полчаса людей не поубавилось. Юноша уже хотел найти сестру и уволочь ее отсюда, но столкнулся с Тервиллигером, опрокинув на него его же бокал. «Отвратительный день», — подумал Барт. При пробуждении утром болела голова, а веки были налиты свинцом, хотя парень спал достаточно. В груди неприятно саднило до сих пор.       — Милый Бартоломью, вы изящны, как гиппопотам.       — Все для тебя, дорогой Роберт, — вяло огрызнулся Барт, смотря на расплывшееся пятно на темной ткани.       Барт представил, что если сейчас мужчина канет в толпу, то больше не представится шанса поговорить с ним: на порог квартиры его явно не пустят, а бегать за Бобом хвостом он не собирался. Милый Бартоломью будет жалеть, что о многом не спросил.       — Боб, — неуверенно позвал юноша. После вчерашнего, в душе царила апатия, поэтому самые сложные вопросы задавались легко, и лишней смелости не требовалось. Мужчина обратил на него взгляд после того, как отдал свой пиджак официанту. Лицо Тервиллигера было уставшим, Барт различил еле заметные темные круги под глазами. Мужчина смотрел выжидательно — пришлось продолжить:       — Почему Лиза? Ты с ней… общаешься? — вопрос «Почему именно Лизе?» мучил юношу со вчерашнего дня. И думая о нем, у Барта неприятно болело сердце.       — Конечно, — юноша напрягся.       — Ты ни разу не писал об этом, — глухой шепот слетел с губ парня.       — Тебя это и не касается. Мне нужно было знать, что происходит с моим братом.       — Братом?       — Мне кажется, Сессил слишком увлекся твоей сестрой. Я попросил ее звонить и вкратце рассказывать о его поведении. Глупый братец не понимает, во что ввязывается.       — Почему ты не звонил мне?       Тервиллигер укоризненно взглянул.       — Как будто бы ты ответил, Барт, — недовольство промелькнуло в голосе мужчины, — Я не ожидал получить ответ на письмо, но ты удивил меня.       Лиза встречается с Сессилом, с этим пугалом, которые пыталось взорвать спрингфилдское водохранилище. Именно с ним проводит время, исчезая по вечерам. Похоже, их семья и вправду вся ненормальная. Не считая мамы.       От сердца отлегло.       Боб наклонился к лицу парня и прошептал:       — О, юноша, твоя улыбка будоражит мое воображение.       Барт пытался насильственно опустить уголки губ, не получилось. Тервиллигер взял его за руку и, плавно скользя в толпе, отвел за самую отдаленную колонну; взял лицо Барта в ладони и нежно поцеловал в щеку.       — Наверное, сейчас не стоит вырываться и сбивать гостей мероприятия с ног, — новый поцелуй был в уголок губ, — Ты можешь привлечь внимание.       Мужчина стоял прижавшись и смотрел в глаза, большим пальцем поглаживая юношескую скулу.       — Роберт… — дыхание перехватывало, — извини.       — За что?       — За последнее письмо, — Барт замаялся, — и спасибо за то, что помог Мэгги. Она постоянно о тебе болтает.       — Совсем немного. Твоя сестра прекрасно справилась бы и без моей помощи. У нее необыкновенные идеи, — Барт уткнулся лбом в плечо мужчины. Так они простояли недолго. Толпа без умолку говорила об участниках, которые были допущены к третьему этапу; о справедливости жюри, о погоде; слышался звон посуды, переносимой на подносах, музыка из другого конца зала. Народ начал вести себя активнее.       — Мне надо идти, — прошептал Боб и неохотно отстранился, — Когда вы улетаете?       — В пятницу.       — Покажи сестре город, она это оценит.       Боб напоследок прикоснулся к обветренным губам и ушел. Барт стоял, облокотившись на колонну, сил оторваться от нее не было.       Мэгги молодой человек заприметил около буфетного столика, она спорила с какой-то усатой жердью. Молодой человек не слушал, о чем был спор, не обращая внимания ни на кого, забрал сестру.       В номере, прочитав очередное пришедшее письмо от Лизы, взял один из валявшихся листов на полу и настрочил быстрый ответ. Сестра писала, о странном соседе, посилившемся через дорогу.       «Лиза,       Уверяю, Милхаус — лучший вариант из всех. Ну, может еще Нельсон. Ты же поборница справедливости, черт возьми! Как ты умудрилась! Тебе доставалось все внимание родителей. В детстве они возились с тобой все время и впаривали всякую чушь о доброте и правильности. И из всех ты выбрала этого… А как же Колин? Лучше бы уж эта ходячая энциклопедия.       Мэгги успешно прошла первые два тура. Завтра последнее задание. Мэг пересматривает все свои чертежи и черновики. Номер приобрел такой же вид, как и ее комната перед отъездом.       Подумай хорошо еще раз! По крайней мере, выбор у тебя есть.       P. S.: Тебе привет от Боба. Вы за моей спиной, как вижу, прекрасно общались»       За окном отвратительно чирикали воробьи. Солнечный свет рассеивался по комнате. Барт пытался ходить осторожно, переступая через разбросанные листы. Ножницы больно вперились ему в ногу, и Барт зашвырнул их на диван. Молодой человек добрался до двери, в которую уже пять минут стучали. Забрал принесенную еду из рук кельнера, заплатил ему и поспешно закрыл дверь. Мэгги со всеми тетрадями переместилась за стол. Барт их отобрал и приказал сестре есть. Упертость Мэгги была сравнима только с упертостью Гомера. Но в итоге, через все угрозы и ухищрения, сестра поела.       Оставив, Мэгги в номере, Барт добрался до ближайшей почты и кинул письмо в ящик. При обратной дороге на встречу молодому человеку прихрамывал старик. Он приподнял шляпу и кивнул, приветливо улыбнувшись. Барт поздоровался, заметив в руках пожилого человека знакомую трость.       Когда юноша вернулся, пол весь был застелен бумагой: скомканной, разорванной — она была везде. К полуночи сестра оторвалась от работы и пошла отмокать в ванной. Спать Барт не хотел. Через открытое окно доносился шум с улицы, свет фонарей проникал в комнату. Вылезшая из ванны довольная Мэгги прыгала на кровати брата.       Они так и не заснули. Барт схватил в охапку сестру, пару белых простыней и вышел из номера. Рогаткой юноша выбивал лампочки в коридоре, Мэгги, накрытая простыней, выпрыгивала перед обитателями отеля из-за угла. Первая попавшаяся женщина издала вопль подстреленной свиньи и ворвалась в ближайшую дверь. За дверью послышалось столкновение двух объемных тел (а женщина была немаленькой) и подробный рассказ мужчины-постояльца о том, кто она, откуда и куда ей лучше всего пойти. Все же иногда британцы приятно удивляли Барта. Веселье продолжалось до трех ночи, пока они с Мэгги не перебудили половину отеля, и по коридорам не начали разгуливать охранники. Барт свернул простыни и сделал себе искусственный горб. Столкнувшись с ними, старая прачка от неожиданности выронила корзину с чистым бельем. Пока Барт с Мэгги дошли до своего номера, молодой человек уже полностью вжился в роль Квазимодо.

* * *

      Мэгги уснула под утро на диване. Юноша проспал около двух часов, потом пришлось вставать и будить сестру. Младшая из Симпсоном стукнула его пяткой по колену и не подумала просыпаться. Тяжелая артиллерия в виде льда из мини-бара исправила положение.       В метро Барт посадил Мэгги себе за спину, придерживая руками; сестра тут же задремала, сонно дыша ему в ухо.       Войдя в здание, Мэгги слезла и побежала, махая на прощание рукой и улыбаясь. Барт изобразил победный жест индейцев в ответ, потом упал в излюбленное дальнее кресло в куще цветов и заснул.       Проснулся юноша, начал лениво разглядывать потолок. Очнулся окончательно, когда понял, что потолок должен быть зеркальным и высоким, а не светло-серым.       — Уже давно за полдень, — рядом на кровати сидел Боб.       — Где Мэгги? — Барт резко поднялся.       — Спит в соседней комнате.       — Она выиграла?       — Она вторая, — юноша с облегчением упал на кровать, — Хотя достойна первого места. К сожалению, многие из состава жюри так этого и не поняли.       Барт повернул голову на бок, разглядывая лицо мужчины. Почти незаметная сеть морщинок была в уголках глаз, лицо было не таким уставшим, рыжие пряди аккуратно уложены, Боб был в рубашке, пиджак висел на спинке стула.       — Моя внеземная красота поразила тебя, Барт? — мужчина насмешливо хмыкнул.       Молодой человек насильно отвернулся.       — Это твоя квартира?       — Да.       — Я думал, что больше никогда здесь не окажусь, — парень чувствовал себя неловко.       — Кажется, мы с тобой не договорили.       — О чем? — покраснев, Барт уставился на книжный шкаф у стены.       — Ты забыл? Наверное, мне стоит напомнить, — нахмурившись, Тервиллигер за руку притянул к себе юношу.       Мужчина даже не целовал, а кусал губы Барта. Было и больно, и приятно. Барт отвечал. Властный язык проникал в его рот. Мороз пробежал по коже, когда теплая рука забралась под футболку. Молодой человек глухо застонал. Тервиллигер словно опомнился и отстранился.       — Тихо, — он нежно прихватил нижнюю губу, провел по ней языком и углубил поцелуй. Барт старался молчать, честно старался, но было слишком хорошо. Тервиллигер поцеловал скулу, прикусил мочку, начал целовать чувствительное место за ухом. Новый стон раздался громче. Мужчина оторвался от шеи юноши.       — Посетите с сестрой Вестминстерское аббатство, — у Боба сбилось дыхание, — У вас пока есть время. Улетаете утром?       — Да, — Барт млел от тихого низкого шепота, произнесенного в его губы, от того, что рука мужчины лениво поглаживала живот.       — Барт, — рука исчезла, стало как-то неуютно, — вставай, — мужчина отодвинулся и поднялся с кровати, протягивая ладонь. Юноша схватился за нее, его потянули в бок и прижали к сильной груди; чужое сердце быстро стучало. Все же Барт не один страшно волновался — это успокаивало. Боб целовался совершенно не так, как девушки, с которыми встречался парень. Поцелуи мужчины не давали права управлять партнеру, опытно руководили и в то же время были очень ласковыми. Молодой человек чувствовал, что Тервиллигер не остановится на этом. В его прикосновениях была подоплека не проходящей заботы. Причин не верить серьезности подобных действий и честности мужчины не было.       Если Барта только не собираются использовать и после заставить пожалеть о содеянном. Это вполне в духе Боба. Молодой человек думал, как поступить. Тервиллигер что-то прошептал на ухо, и процесс мышления застопорился. «Ох, проклятье! Почему именно он?»       Сначала Барт думал, что это как-то «не так», когда тебя после многих симпатичных и красивых девушек, с которыми ты встречался, тянет к представителям мужского пола, точнее к одному-единственному представителю. Сначала мысли о Бобе всплывали незаметно, но тут же рассеивались. Очередная девушка, без умолку болтающая рядом, заменялась невинными мыслями о совершенно другом человеке. Потом Барт, незаметно для самого себя, начал сравнивать Боба с последующими пассиями. Постепенно все представительницы женского пола стали выглядеть какими-то глуповатыми и пестро-кудахчущими. Их дурацкие интересы и ненормальные подруги вызывали раздражение, и Барт после очередной встречи старался быстрее избавиться от лалары. Одна из них закатила пустячный скандал, тем самым напрочь отбив желания юноши ходить на свидания. Однажды, в постели с метрессой Барт ощутил невероятное омерзение, когда представил, что ему снова предстоит целовать эти визгливые, врущие губы, прикасаться к угловатому, костлявому телу, которым нельзя никогда полностью насытиться, иначе «ой, больно! Там же будет синяк!». После этого юноша равнодушно отстранился, неспешно оделся под крик и ор и ушел. Обычно девушки преувеличенно махали руками и активно жестикулировали, напоминая поведение актрисы-блондинки из комедийного сериала. От одного на них вида Барт уже уставал.       Мардж временами донимала сына вопросами о личной жизни, Гомер интересовался исподтишка, но только после наставлений жены.       Барт не встречал ни одного человека, хоть немногим похожим на Тервиллигера. Мужчина был слишком непривычен и слишком выделялся. Странный и непонятный. По-другому охарактеризовать его парень не мог.       — Барт, хватит витать в облаках, — Боб коснулся своим лбом юношеского лба.