Глава 4.2
14 апреля 2014 г., 09:05
Комната была серой без солнечного света, в широкое прозрачное окно было видно, как над городом собирались тучи. Прогремел гром, и небо на секунду осветила яркая вспышка.
— Ты скоро будешь далеко, так что не отвлекайся.
— Разве ты не вернешься в Спрингфилд?
— Скорее всего, нет, — Боб запустил пальцы в волосы парня, крепко прижал к себе, поглаживая бедро. Мужчина прочитал немой вопрос в глазах юноши.
— Смотреть, как ты таскаешься по девушкам? — Боб недовольно сморщил нос.
— Ты следил? — Барт слегка отодвинулся, смотря с удивлением.
— Миролюбиво наблюдал, — Боб заговорщицки улыбнулся, коснулся губ парня, вовлекая в новый поцелуй.
После нескольких минут неспешной ласки, которая начинала превращаться в нечто большое, Барт с силой отстранился, при этом приказывая себе тоже прекратить творить это безумие, а не только стараясь остановить мужчину.
Из-за туч выглянуло солнце, и в сумрачной комнате на мгновение стало нестерпимо ярко, так, что, парень зажмурился. Светило заволокло тучами, и молодой человек, как по команде, открыл глаза, пытаясь справиться с расплывчатыми черными кругами.
— Ох, Барт! — Тервиллигер неожиданно сильно стиснул юношу в объятиях, касаясь носом шеи и вдыхая запах, выбивая весь воздух из легких, — Ты такой болван!
Барт хотел возмутиться, но пошевелиться было просто невозможно, поэтому он смог только недовольно что-то пробубнить. Так же неожиданно мужчина отпустил его и направился вон из комнаты. Дверь за ним закрылась.
— Наверное, ты прав.
Барт отыскал футболку и натянул на себя.
* * *
Одно из самых главных, что Барт вынес из этой поездки было то, что: любой аэропорт — это сосредоточие неприкрытого абсолютного зла. Когда им с Мэгги сообщили, что, к сожалению, их багаж утерян, Барт готов был растерзать рядом стоящего служащего аэропорта. Но тот, вдруг, взглянув на экран монитора, засиял улыбкой, сообщил, что вышла ошибка, и с их багажом все в порядке. Мэгги силой утянула его в сторону. В одно из чемоданов лежала красивая, покрытая серебром, статуэтка женщины и приличная сумма денег. Сестра очень хотела показать серебряную девушку родителям. Барт был горд за сестру, но не показывал этого. В квартире он нашел ее спящей в другой комнате, свернувшейся и что-то бормочущей во сне. Парень не разобрал, что она говорит. Осторожно укутал в куртку и бережно взял на руки. На пороге задержался, обмениваясь с Бобом взглядом. Силой заставил себя отвернуться и спустился вниз по лестнице. Тервиллигер ничего не сказал, только кивнул в знак прощания. Добирались до города около двух часов на автобусе с аэропорта. Родители были очень рады их видеть. Мэгги чуть ли не с порога начала рассказывать обо всем: где были, что видели и перечень приключений. Больше всего сестре запомнилось последнее место, которое они посетили прежде, чем отправиться в номер собирать вещи. Кажется, Мэгги рассказала все об Вестминстерском аббатстве, больше всего, как и ожидалось, ее поразила архитектура здания. Малышка свободно и уверенно рассказывала об особенностях постройки этого здания и предполагала, как бы было еще лучше. Чем всех поразила: Мэгги первый раз говорила о своем увлечении так открыто. Лизе она рассказывала о лондонской библиотеке, в которой младшая из Симпсонов была с группой участников. Это было огромное пространство, заполненное стеллажами книг. Барт сказал, чтобы старшая сестра подобрала слюни, за что получил пятиминутную гневную тираду. Но были свои плюсы в разговорчивости Мэгги: Барт, некоторое время слушавший со всеми, после беспрепятственно поднялся наверх, принял душ и завалился на кровать. Мысли крутились в голове, не желая оставлять молодого человека, мешали заснуть. А спать хотелось ужасно. Как юноша понял со слов Мэгги, Тервиллигер вынес его на руках из учебного центра, усадил в машину и также на руках донес до квартиры. Вялые ругательства крутились в голове, а воображение рисовало красочную реакцию прохожих и (не дай бог!) знакомых, которые могли встретиться на пути. Больше всего Барта удивила Мэгги. Именно ей брат с младенчества рассказывал страшилки о сумасшедшем убийце-маньяке с рыжей пальмой на голове, который гонялся за ее братом с хорошо наточенным ножом, дико смеясь и пытаясь пырнуть. Правда, юноша добавлял кучу кровавых подробностей и рассказывал все это в темной комнате с фонариком в руках. Маленькая Мэгги свято во все верила и боялась. Но, как видимо, ей это не помешало спокойно сесть в машину к этому же маньяку и поехать к нему домой с бессознательным Бартом на заднем сидении. Парень начал проваливаться в сон. Последняя мысль было о том, что ему в понедельник снова идти на работу.* * *
Как-то одним вечером Барт основательно поговорил с Лизой. Сестра сначала мялась и отговаривалась, а потом зарыдала, уткнувшись в ладони. Не переставая реветь, она сказала, как устала от этих дурацких отношений и что она не может больше так. Барт вечно впадал в ступор, когда приходилось кого-то утешать, но ради дорогих ему людей он находил в себе нужные слова и выдавливал их через свою гордость и устоявшиеся принципы. Было чертовски сложно, но он пытался. Этому он научился только, когда повзрослел. Лиза с трудом успокоилась, но казалась очень подавленной. Она горько роняла разрозненные фразы. Сессила девушка любила, не смотря на все его недостатки и глупые наполеонские идеи. Но иногда Лиза совершенно его не понимала, а он ее не слышал. Из сбивчивого рассказа Барт уяснил, что Сессил гонится за невыполнимыми и непосильными для него целями, и никогда не достигает их; он совершенно необъективно оценивает свои силы и пытается прыгнуть выше головы. Молодой мужчина раздражается всякий раз, когда терпит неудачу; он не устраивает скандалов, никогда не обвиняет во всем окружающих, не срывает злость на Лизе — в тихом бешенстве оставляет девушку на долгое время, снова исчезая и пытаясь вырасти в собственных глазах. И когда это у него почти получается, он возвращается и извиняюще целует ее руки, говоря, что постоянно думает о ней. А потом повторяется все сначала. И Лиза постоянно за него беспокоилась, пытаясь помочь и уверяя, что он на многое способен, и нужно иметь много терпения и уметь ждать, что быстро никогда ничего не получается. Он слушал ее и снова испытывал удачу на прочность, исчезая на несколько недель. Лиза преданно ждала, потому что хотела его видеть с собою постоянно. Один раз, когда она ужасно устала от этого ожидания и своей неуверенности в его чувствах, они серьезно поругались и долго не виделись. Девушка ужасно мучилась и переживала, корила себя за несдержанные обвиняющие слова. Через месяц Сессил поймал ее за руку среди людной толпы на спрингфилдском рынке и не отпускал из объятий целый день, не смотря на все возмущения и возражения. Барт похлопал сестру по плечу, думая, что бы такого сказать. Он был смущен не меньше Лизы, но оставлять ее в таком положении не собирался. Вопрос, кто кому еще жизнь портит, Симпсоны Тервиллигерам или они им, был спорным. Барт говорил, как мог и что мог, и, кажется, ему удалось немного успокоить сестру. По крайней мере, Лиза больше не ревела, когда уходила спать. Вошедши на следующее утро в кухню, Барт увидел наклонившихся отца и мать над сидевшей за столом Мэгги с фотоаппаратом. Родители явно были заинтересованы. На всем протяжении поездки юноша не вспоминал об устройстве, и тем более не помнил, когда сестра им пользовалась. Едва заметив знакомую фигуры в перещёлкиваемых слайдов, Барт выхватил фотоаппарат из детских рук и возмущенно посмотрел на сестру. — Эй! — вознегодовал Гомер, нахмурившись. Барт присмотревшись, увидел, свою свисающую голову и высокую спину. Он лихорадочно удалил эту и следующие подобные десять слайдов. — Мэгги! Сестра невозмутимо слезла со стула, достала газету, которую они купили еще в Лондоне, показала брату фото на развороте шестой страницы. Молодой человек выхватил и судорожно смял печатные страницы, не сводя глаз с картинки. «Мэг, права, чего уж теперь бояться», — невесело и уныло подумал юноша. Все самые плохие опасения сбылись. Рядом с улыбающейся фавориткой конкурса стоял Боб с Бартом на руках. Молодой человек выругался про себя. На пороге его дома маялся Милхаус. Только Барт вышел, и тот сразу подлетел к другу. — Барт, это правда? Все говорят, что,… — Милхаус не договорил: Барт остервенело закрыл ему рот, страшно выпучив глаза и прошептав «Заткнись». Или Барту казалось, или правда все, кому не лень, шептались у него за спиной. Молодой человек резко оборачивался, но никто даже не смотрел в его сторону. Барт развернулся к продавщице и выхватил завернутый антрекот. Милхаус, семенящий рядом рассказывал, что Скиннера скоро, возможно, уберут с поста директора. Барт не обращал на друга внимания, ему всю дорогу казалось, что на них оглядываются. Около крыльца на Барта налетела Мэгги, требуя назад своего таракана. Юноша с усилием вспоминал, какого еще таракана. Потом перед глазами промелькнул небольшой черный овал с ножками на стойке информационного бюро. Кажется, Барт оставил насекомое этому мило улыбающемуся служащему аэропорта. Вечером Барт прогуливался с Лизой. Почти стемнело. Облака были алого цвета с фиолетовыми прослойками, апрельское солнце тепло грело. Было приятно видеть пустующие улицы, незаполненные бесчисленным множеством людей большого города. Когда Лиза говорила, что Гомер не поехал, потому что на него разозлилась мама, уже включили фонари. — «Отец не видит, что творится с его собственными детьми! Гомер, ты хоть знаешь, зачем Мэгги пригласили в Лондон?» И папа предположил, что на открытие второй шоколадной фабрики Вилли Вонка. Как-то так, — Лиза пересказывала причину спора родителей, — Чем все закончилось, ты знаешь. Барт подумал, а не пойти ли и не сказать «спасибо» отцу за его очередную совершенную глупость. Ведь это он мог отправиться вместо сына в Англию. И Барт не встретил бы там свой ночной кошмар, а сердце юноши не изъедала бы сейчас тоска. Они завернули в неизвестный переулок, но решили вернуться и пойти в парк. Брат с сестрой медленно прогуливались, но парень спиной чувствовал недовольные и осуждающие взгляды редких прохожих. Какая-то старушка сердито прошла мимо, вперив в юношу бесовский взгляд. Барт внутренне поежился и быстро отвел глаза. Об этом дурацком конкурсе еще упоминали в новостях. Но, как выяснилось, не это было самым страшным. Гомер трепался об этом на каждом углу и с каждым собратом по бару, а мама вскользь упомянула всем соседям. И Барт совсем не находил себе место. Барт забрал у Мэгги газету и запихал туда же, где хранились письма. Но, возможно, и это не спасет: родителям мог рассказать кто угодно, врагов у их семьи хватало. Только они с Лизой вошли в парк, как их растянули друг от друга по разные стороны. Молодой человек почувствовал знакомые загрубевшие пальцы на своем запястье. — Сессил, как договаривались, — услышал Барт низкий голос над ухом. Напротив, в пяти шагах стояла сестра, на ее талии покоилась рука сзади стоящего высокого светловолосого мужчины. — Ровно через час, помню. Сессил куда-то потянул за собой Лизу. А Барт тут же развернулся, пытаясь отступить и высвободить зажатую в тисках руку.
