Гиацинтовый дом

- Как прошел званый ужин? – спрашивает Грэм, его пальцы нервно пробегаются по спине статуэтки-оленя. Эта фигурка не оставляла его мысли в покое вот уже несколько месяцев, с тех самых пор, как он впервые увидел ее - как раз перед тем, как Ганнибал понюхал его. «Предположу, что не без кулинарных причуд», - думает Уилл, поглаживая спину оленя. Она гладкая, без намека на колкость, которую ощутил во сне Грэм. - Все было замечательно! Нет ничего лучше, чем добрый друг к ужину. - Лектер подходит к нему со спины, - У меня собралась хорошая компания, но твое присутствие сделало бы вечер еще лучше. Уилл позволяет себе слегка улыбнуться. Ему кажется, что Лектер говорит это на полном серьезе, а не из вежливости, что он действительно хотел бы, чтобы Грэм остался. Ему радостно от одной только мысли об этом. Он на самом деле счастлив. Он не хочет задумываться о причинах, но подозревает, что Ганнибал сказал так потому, что он его друг. Они друзья. Естественно, они никогда это не обсуждали. Странная тема для разговора, по крайней мере, для нормальных людей. Но Уилл и не считал себя нормальным. И если Ганнибал вполне мог вписаться в общество (если не вдаваться в подробности), то для Уилла это было проблемой. Не серьезной, но все же. Просто не характерно. Но ему так нравилось. «Мое присутствие напрягло бы остальных», - думает Уилл, смущаясь и отворачиваясь от Ганнибала, который стоит всего в метре от него. Это не далеко от правды, но он все же не произносит этого вслух. Уилл знает, что Ганнибал не любит, когда он начинает вешать на себя ярлыки. Мысль о том, что он может расстроить Ганнибала, заставляет Грэма чувствовать себя неловко. Мысль о Ганнибале защищает его, даже от самого себя, и внутри разливается тепло. - Они бы привыкли к тебе, - легко произносит Лектер, но что-то опасное чудится Уиллу в его словах. Но фраза слишком коротка, чтобы успеть распознать изменение интонации в его акценте. Уилл поворачивается, чтобы взглянуть на своего психотерапевта, фокусирует взгляд на его переносице. Слишком близко, похоже на вызов. - Те, кто знают меня, также знают, что я не выношу грубости, - Ганнибал чуть наклоняет голову, словно отвечая на вопросительный взгляд Уилла. Мгновения, и их взгляды встречаются. Уилл шумно вдыхает и резко опускает глаза в пол. Он рассматривает ковер под ногами и считает про себя до десяти. Когда он наконец вновь поднимает голову, Ганнибал стоит уже возле своего стола. Грэм находит это несколько смущающим, но позволяет Ганнибалу вести. Уилл нетвердым шагом подходит к столу и встает напротив Ганнибала. Между ними – широкий дубовый стол, шероховатую поверхность которого Уилл исследует пальцами. Рана на его ладони вновь расходится, и Уилл сдерживается, чтобы не скривиться от резкой боли. Ганнибал не замечает, как Грэм осторожно сводит пальцы обратно. Уилл благодарен гладкости стола, позволяющей сделать это незаметно. - Ты сейчас работаешь над каким-нибудь делом, Уилл? Или Джек разрешил тебе выйти на каникулы? Грэм усмехается такой формулировке. Кроуфорд бы его не отпустил. - Нет. Просто сейчас нет необходимости в моей… в том, чем я занимаюсь. Джек был срочно вызван в Нью-Хэмпшир, там произошла череда убийств. Тела находили и в Барнстеде, и в Дирфилде, и в Хэмптоне, при этом месторасположение самого убийцы оставалась загадкой, от чего дело периодически приостанавливали. Джек рассказал ему о ситуации за две минуты, и после этого больше не перезванивал. Они разговаривали больше недели назад. - Это неплохо, - произносит Ганнибал. Пальцем он оглаживает корешок какой-то книги на столе. Уилл думает, что у Лектера руки пианиста. - Ты можешь посвятить это время только преподавательской работе. Собаки, наверное, безмерно счастливы, что ты теперь все время дома. Уилл видит, как Ганнибал что-то записывает в свой ежедневник – всего несколько летящих строчек, абсолютно нечитаемых издалека. Грэм отводит глаза в сторону. - Да, это действительно неплохо, - соглашается Уилл. Он хочет пошутить, но передумывает: Ганнибал не тот человек, который посмеется над любой шуткой. А Уилл не хочет чувствовать себя нелепо. - Не мог бы ты рассказать мне, что произошло с твоей рукой? – спрашивает Лектер, Уилл быстро поднимает на него взгляд, но потом снова опускает вниз и смотрит на пальцы Ганнибала. Он знает по собственному опыту, что эти руки спасали человеческие жизни. Что они вытаскивали людей буквально с того света множество, множество раз. Уилл нервно сглатывает. - Я ходил во сне. - И у тебя был нож. До или после того, как ты пришел в себя? - До, - отвечает Грэм и вдруг вспыхивает, - Я не пытаюсь привлечь к себе внимание, доктор Лектер! Ганнибал чуть кивает в знак согласия. Или, как кажется Уиллу, одобрения. - Что было после того, как ты очнулся?– Ганнибал убирает руку и отходит от стола, чтобы сесть на свое место. Уилл идет следом, но решается сесть лишь после того, как вспомнит детали: - Я был у себя во дворе. Рядом лаяли собаки. В руке у меня был нож. Возможно, я простоял там всю ночь. - Наличие ножа было обосновано? Грэм немного думает над ответом, и лишь потом садится. Он, как и Лектер, сидит на самом краю кресла, от чего создается впечатление, что кресла сдвинулись еще на дюйм или два по направлению друг к другу. Ещё пара дюймов - и Уилл сможет коснуться колена Ганнибала своим. Он должен отодвинуться. Все инстинкты говорят ему, что нужно отдалиться от психотерапевта, что они сидят слишком близко. Но Уилл не хочет этого, ему нравится эта предложенная близость. И ситуация явно преднамеренная. У Ганнибала ничего не бывает просто так. Если Уилл чувствует эту почти неловкую близость, то потому, что сам Лектер захотел, чтобы Уилл ее почувствовал. И Грэм хочет раствориться в этом ощущении. Вместо того чтобы бороться с волной, он позволяет ей накрыть себя с головой. - Я не знаю, почему вообще за него схватился. Сон не был… не был угрожающим, - Уилл чуть ссутулился, устраиваясь поудобнее, но при этом не отодвигаясь. - Подробнее? - Там был… там был олень. Я иногда вижу сны с его участием. И иногда… - Уилл неловко замолкает сдвигаясь еще на дюйм ближе к Лектеру, - Вижу его и бодрствуя. - Чувствуешь ли ты угрозу от этого существа? - Нет, - уверенно отвечает Уилл, - Нет, никогда. Может, я должен чувствовать, но я не чувствую. Один раз он боднул меня рогами, я оказался в воде, и он не давал мне выплыть. Хотел, чтобы я утонул. Но я… - Уилл поскреб свой щетинистый подбородок здоровой рукой, - Я просто перестал дышать, и он отпустил меня. Но это был другой сон. Грэм поднимает брови, как бы удивляясь самому себе, почему его это не напугало. - Но разве это нельзя трактовать как угрозу по отношению к тебе? - Я бы это так не назвал, - Уилл уклоняется от прямого ответа, - Скорее, агрессия и насилие просто в его природе. Его жестокость не направленна именно на меня, не возникла из-за меня. Это вообще никак не связано со мной. - Попытка убить тебя напрямую связана с тобой, - заключает Ганнибал и, прежде чем Грэм успевает возразить, продолжает: - Сны о собственной смерти часто связаны с подавлением чего-то. Ты что-то подавляешь в себе, Уилл? - Я? Подавляю? «Серьезно, док? Как вы догадались?» Уилл передергивается от собственного сарказма. Слава Богу, Ганнибал уже привык к дерзости Грэма. Уилл замечает, как чуть дрогнул в улыбке уголок рта Лектера – кажется, его это даже забавляет.