Гиацинтовый дом

"Я говорю тебе неправду, Так бессовестно лгу тебе. Я рассказываю тебе сказки о мире, который мы построим, Роскошном мире без печали..."

The Doors - We Could Be So Good Together

Уилл вынужден уточнить. Он и не предполагал, что Ганнибал может предложить нечто подобное, и в голову тут же лезут мысли о странных сексуальных практиках. Ну что за дьявол! - Каким образом? - Ляг на спину и устройся поудобнее. Уилл слышит негромкий звук - Ганнибал переключается на другую линию. До новых инструкций он успевает избавиться от обуви и брюк. Эй, это предписание лечащего врача. Уилл чувствует смущение и даже задается вопросом, как бы повел беседу Ганнибал, реши он на самом деле провести ему практику сексуальной медитации. Не то, что бы Уилл интересовался подобным, но ему казалось, что у Ганнибала это вышло бы превосходно. Ганнибал вообще все делал превосходно. - Тебе удобно, Уилл? - Да, - он снимает очки и моргает несколько раз, глядя в потолок. – Хотя подождите. Он вскакивает и выключает в комнате свет. На обратном пути он спотыкается о кровать в темноте. - Да, теперь хорошо. - У тебя раньше не было практики расслабляющей медитации? Проклятье! - Нет? - Это вопрос? – Ганнибал усмехается. Уилл видит его дразнящую улыбку сквозь сотни миль. - Нет, это не вопрос. Догадлив, черт. - Я бы хотел попробовать с тобой эту технику. Разумеется, с твоего разрешения. С моего разрешения. Как тебе это нравится, Джек? - Нет, если ты против, мы можем заняться чем-нибудь другим. - Почему бы и нет? – у Грэма сердце едва не выпрыгивало из груди. - Заставить тебя заснуть – не самое сложное в этом упражнении. Но вот сделать так, чтобы ты продолжил спать и не мучился кошмарами – задача посложнее. - Вы хотите внушить мне какой-то сон? - Я хочу заронить семена в твой засыпающий мозг, чтобы он потом мог самостоятельно играться с предложенными видениями. - Было бы неплохо, - Уилл кивает. Возникает желание выпить. Но Ганнибал услышит, если он поднимется с кровати. – А что за сон будет? Как я стою под водопадом? Или, о, как я лечу над Аляской? – Уилл смеется. - Я думаю, нужно что-то более реальное. Ты был когда-нибудь у водопада, Уилл? - Как-то раз в колледже мы ездили в Грэйт-Фоллс-Парк. - Хорошо. Я хочу, чтобы ты представил себя там, стоящим на выступе скалы у водопада. - Мне закрыть глаза? - Если ты хочешь этого, - Уиллу кажется, что он снова слышит дразнящие нотки в голосе Ганнибала. Он закрывает глаза. - Я стою на выступе скалы у водопада, доктор. Что дальше? - Твои ноги в воде, она приятно теплая. Ты слышишь шум срывающейся с высоты воды. Небо над головой чистое и бездонное. Ты абсолютно один во всем парке, лишь пара птиц парит где-то в вышине. Что это за птицы, Уилл? Уилл сперва теряется с ответом, но картинка вдруг так четко встает перед его внутренним взором, что он отвечает сразу же, не успев даже обдумать: - Это соколы. Уилл совсем расслабился, трубка зажата между его ухом и подушкой. Ему хочется спросить у Ганнибала, слышит ли он их клекот у себя в Балтиморе? - Два сокола парят вдвоем. - Солнце в зените, Уилл? - Да, только облака мешают. Уилл думает, что голос Ганнибала действует очень успокаивающе. Он все больше погружается в предложенную фантазию, и уже чувствует прикосновения мягкой воды к ногам и лучи солнца на своем затылке. Он проводит рукой по волосам и едва не просыпается. - Тут довольно жарко. - Тогда пусть будет тень, - голос Ганнибала проникает в его фантазию, но он находится где-то позади. Уилл не может обернуться и посмотреть на него. Он хочет этого, но его собственный взгляд устремлен вперед, на водопад. Словно откликаясь на приказ, в небе появляются еще облака, которые пересекают небосклон и вскоре заслоняют солнце. Спокойное небо продолжает меняться, и Уилл ощущает тревогу, но дуновение легкого бриза приносит с собой прохладу. Вода нежно щекочет ноги по колено – штанины закатаны. Кажется, будто они насильно вторглись в этот мир. Наверное, Уилл уже около часа наблюдал за облаками, закрывающими солнце, прежде чем вновь слышит голос Ганнибала. Он звучит очень мягко: - Хочешь исследовать водопад? - Да… - выдыхает Уилл. О, если бы у него только была возможность обернуться и увидеть Ганнибала, как тот возникает среди этого фантастического ландшафта... В джинсах и футболке, да, в джинсах и футболке… - Ты можешь это сделать. Кажется, только сейчас Уилл вспоминает, как двигаться. Он задается вопросом, откуда Ганнибал знал, что он был обездвижен. Уилл тут же разворачивается на сто восемьдесят градусов, чтобы поймать Ганнибала, вторгшегося в его сон. Но сзади никого нет. Он по-прежнему совсем один. Куда бы Уилл ни поворачивался, голос Ганнибала всегда раздавался откуда-то из-за спины. - Что ты видишь вокруг, Уилл? - Вдалеке деревья. Вокруг много камней. А рядом тропа. Но на ней никого нет. - Ты хочешь пойти по этой тропе? - Нет, - Уилл снова поворачивается к водопаду и замирает. - Хм. - Что-то не так? - Я могу перепрыгнуть? – тут Уилл вспоминает, что Ганнибал не может видеть того, что видит он. – Я имею в виду, тут довольно глубоко. Я могу перепрыгнуть? Мой мозг не решит, что я мертв? - Веришь ли ты, что находишься в безопасности, в кровати своего номера в Уильямспорте, штат Пенсильвания? - Ну, сейчас я в этом уже не уверен, - он перекатывает ногой мелкие камешки. Уилл задается вопросом, если он еще не уснул, а Ганнибал уже давно повесил трубку. - Я даже не знаю, здесь ли вы… - Думаю, ты все равно не дашь мне возможность доказать тебе обратное. - Нет никакого способа узнать, не чудится ли мне это, - Уилл делает несколько осторожных шагов по камням, но на мгновение вспоминает, что на самом деле сейчас лежит в постели, и теряет равновесие. Испуганный вздох срывается с его губ. - Уилл? - Я тут, - он быстрым шагом возвращается назад к тропе. Мысль о падении со скалы в водопад заставляет его на самом деле испугаться смерти, - Я не могу сказать, сплю я или бодрствую. - Вряд ли это ощущение внове для тебя. - Ну спасибо, - бормочет Уилл, - ладно, я собираюсь спуститься по тропе. Он бродит там долгое время, ему кажется, что еще час он провел в тишине. Щебечут птицы, скрытые от его глаз. Осень близится, он видит обнаженные ветви деревьев и оставленные птичьи гнезда. Он полагает, что его подсознание хочет ему что-то сказать, но Уилл не может пропсихоанализировать самого себя, и оставляет попытки сосредоточиться на веселом щебете, звучащем отовсюду в многократно отражающемся эхе. - Который час? - Девять тридцать, - почти тут же отвечает Ганнибал. - Боже, мы висим на телефоне уже час. - Я же говорил тебе, я наслаждаюсь нашими долгими беседами, - что-то в голосе Ганнибала изменилось, он стал звучать почти интимно, чувственно. Возможно, это была просто легкая ностальгия по сеансам, но Ганнибал сейчас казался близким как никогда. Это уже не было похоже на простой сон: проявлялась сама сложная структура соединения синапсов[1] и нейронов, которая вырисовывает на ткани снов причудливый узор. Голос психоаналитика преодолевает физические границы и звучит уже в ушах Уилла, в самом мозолистом теле[2], соединяющем полушария его мозга, вибрацией отдается в груди. - Вы нарочно это делаете? – спрашивает Уилл, не в силах выдержать такой напор. - Делаю что, Уилл? - Вы внутри моей головы, - ответ звучит немного грубо, будто Уилл обижен и совсем не рад такому соседству. - Я должен там быть, чтобы вести тебя. - Я должен был догадаться, что это лишь уловка, чтобы залезть ко мне в штаны. - Если мне когда-нибудь понадобится, как ты выражаешься, залезть к тебе в штаны, я буду знать способ. Смех Ганнибала оказывается заразным, сплетается со смехом самого Уилла и катится вниз по пустынной тропе, похожий на выстрелы. - Бесполезных умений не бывает, - предполагает Уилл, и тут же спотыкается о камень на тропе. Он слышит шорох, будто проползла змея. Не задумываясь, Уилл ищет источник звука в траве. - Что я ищу? - То, что ты хочешь, Уилл. Лишь небо наш предел. Уилл поднимает взгляд к небу. Он не представляет, что это – нечто бесконечное, но небо действительно кажется ему бездонным. Он думает обо всех тех невероятных вещах (невероятных хороших вещах), которые может привнести в этот мир, таких, как Ганнибал в джинсах и футболке – этот образ почему-то никак не идет у него из головы. - Вот сейчас мне хотелось бы какую-нибудь компанию, - Уилл вновь опускает взгляд к земле и видит, что на тропе появились люди. Сперва их лиц было не различить, но когда они подошли ближе, Уилл их узнал. Там была Аманда Клайн из начальной школы и Хайди Голдсмит из средних классов, Джесс Никсон, его приятель из колледжа - первый, с кем дружба у Уилла продлилась дольше одного года. Но все они проходили мимо и будто не замечали его, а это было еще хуже, чем одиночество. За ними прошли Алана и Джек, Катц, Зеллер с Прайсом, но они даже не повернули головы в его сторону. Алана будто бы слышит, как кто-то окликает ее, но она не обращает внимание и уходит вместе с остальными. В конце тропы – его отец и Эбигейл. Они сидят, скрестив ноги, прямо на земле, и рыбачат. Уилл собирается поднять удочку, но отец лишь смотрит, как она поднимается в воздух – сына он не видит. Уиллу кажется, что Эбигейл произнесла его имя, но нет, послышалось, всего лишь глагол будущего времени, «will»... Это гораздо, гораздо хуже, чем одиночество! - Ну а где, черт возьми, ты? – раздраженно бурчит под нос Уилл, уставший от невидящих его людей. - Я здесь, Уилл. Уилл круто оборачивается, но тропа за спиной по-прежнему пуста. С губ срывается ругательство. - Я слышу тебя, но не вижу! - он не хотел раздражаться, но слова сами вырвались. Все, чего он хотел сейчас – это увидеть Ганнибала. – Все уже здесь были! - Это твоя Вселенная, Уилл. И ты полностью ее контролируешь. - Я даже не уверен, говорю ли я с тобой все еще по телефону. Твои методики слишком эффективны. Кто-то касается его руки. Сердце замирает в груди, и он оборачивается, ожидая увидеть своего оленя. Но он получает даже больше. Он получает Ганнибала. - Ох, ну наконец-то! – Уилл даже не пытается скрыть своего облегчения. Он даже забывает, что что-то неплохо было бы и скрыть. Он забывает об осторожности, о последствиях случайно обороненных слов, он полностью освобожден. - Этот мир в твоей власти, Уилл, - Ганнибал засовывает руки в карманы брюк, а Уилл морщит нос от вида так надоевшего костюма-тройки. Но если это мой мир… Уилл смеется, тихо и счастливо, когда Ганнибал оказывается одет в простые потертые джинсы и белую футболку. Будто собирается на пляж. Это необыкновенно. Если Ганнибал захочет узнать причину этого его смеха, ему даже не придется спрашивать. Уилл благодарен, что может не сознаваться в том, что его заводит вид Ганнибала в повседневной одежде. Этот кинк у него появился вскоре после их знакомства. Они спускались по тропе в молчании. Уилл уверен, что прошел уже не один час с той поры, как он лег в кровать. Должно быть, в данный момент он давно спит. - Полагаю, вы все еще на телефоне, - лениво говорит Уилл, поглядывая на Ганнибала просто потому, что может. - Как вы узнаете, что пора повесить трубку? - Думаю, тут невозможно знать наверняка. Легкий ветерок играется волосами Ганнибала. На них совсем нет обычного геля, и Уиллу страстно захотелось к ним прикоснуться, но это уже было похоже на явное нарушение всех границ. Он и так вышел за рамки допустимого, "переодев" Ганнибала так, как ему хотелось, будто он был не личностью, а какой-то куклой. Уилл опустил взгляд вниз - и да, Ганнибал был еще и босиком. К черту рамки допустимого! - Особенно, если ты разговариваешь во сне, - закончил свою мысль Ганнибал. - Простите, - в словах Грэма не было ни капли раскаяния. - Где мы сейчас, Уилл? - В конце тропы, - он отвечает с ноткой печали в голосе. - Где-то здесь... Уилл оглядывается. - Что ты видишь? С трудом отрывая взгляд от по-городскому одетого Ганнибала Лектера, Уилл осматривается. Поблизости по-прежнему тихо, ни души. Единственные звуки - это шорох невидимых зверей где-то в кустах и едва различимый шум водопада вдалеке. Уилл на мгновение задерживает взгляд на поверхности воды, прежде чем снова взглянуть на Ганнибала. За его спиной, там, где тропа уходит вверх, кажется, произрастает из-за склона пара известковых рогов. - Он идет, - Ганнибал оглядывается на приближающегося с опаской оленя. В этот раз он выглядит даже больше, чем обычно. Под лучами солнца мех его приобрел медный оттенок. Возникло ощущение, будто олень был объят спокойным пламенем. Его перья поблескивали, словно черный жемчуг. Он идет к ним, и следы от его копыт похожи на черную сажу. - Ганнибал... - бормочет Уилл и делает шаг вперед, закрывая собой доктора Лектера от приближающегося чудовища. - Все в порядке, Уилл. - Я знаю. Я не позволю ему причинить тебе боль. Олень встает на колени перед Уиллом, и его рога, искривляясь, упираются Грэму в грудь, цепляя рубашку. Уилл по-прежнему не боится оленя. То, что он ощущает сейчас, больше похоже на неистовство. Он хватает оленя за рога и отталкивает зверя с такой силой, на которую только способен. Олень раздраженно трубит, кажется, он вот-вот готов напасть, но замирает в тот момент, когда на плечо Уиллу ложится рука Ганнибала. Дрожь пробегает по шкуре чудовища, и оно делает шаг назад, не понимая причины. Ганнибал протягивает к нему руки и резко обламывает два боковых отростка на рогах. Они чуть скручиваются в его руках в кинжалы, и один Ганнибал передает Уиллу. - Как тебе такое, Уилл? Олень издает новый рев, но это рев ликования.

***

Уилл подскакивает на кровати, разбуженный резким звоном будильника. Его телефон слетает с кровати и с грохотом падает на пол. Уилл едва не сталкивает с тумбочки часы, пока тянется, чтобы отключить сигнал. Время полшестого утра. Странно, что Джек до сих пор не разбудил его - новая жертва уже должна была появиться. Уилл свешивается с кровати и поднимает мобильный. Судя по журналу звонков, вчерашний разговор завершился в 22:19. Уилл задается вопросом, что из того, что он видел, было сном, а что - медитацией? Что из всего Ганнибал говорил мне на самом деле? Внезапно он замечает одно непрочитанное сообщение. И оно от доктора Лектера. >>Ты что-то говорил о джинсах и футболке, после я уже ничего не мог разобрать. Надеюсь, что я не положил трубку слишком рано. И еще я надеюсь, что ты хорошо выспался.

Г.

Уилл сдерживает вздох разочарования и принимается строчить короткий ответ. Вероятно, что Ганнибал уже не спит. >>Выспался просто отлично. Спасибо, ваша методика действительно работает. Кинк на повседневную одежду. Кто бы мог подумать? Затем он ковыляет под душ, где торопливо моется, потому что Джек может явиться с минуты на минуту, чтобы потащить его на место преступления. Наспех вытеревшись, он одевается, берет свою куртку и поднимает телефон с кровати. Но прежде, чем успевает сунуть его в карман, замечает новое входящее сообщение. Ганнибал уже успел ответить ему. >>Просто любопытно, кого ты имел в виду - в джинсах и футболке? Боже... Уилл качает головой, но на его лице непроизвольно расцветает улыбка. Сперва он хочет написать: "Вы действительно хотите узнать?", но потом решает, что это будет слишком по-детски и даже с долей кокетства, а Ганнибал ответит ему с присущей невозмутимостью: "Я задаю всегда только те вопросы, на которые хочу получить ответ, Уилл". >>Я имел в виду вас. Но вообще это мог бы быть кто угодно. Уилл едва не роняет телефон, когда нажимает "Отправить", и тут же жалеет о своей поспешной смелости. Он несколько раз выругивается себе под нос, пока спускается на третий этаж. Там он замечает лишь несколько сержантов полиции, занимающихся своими делами. И никого из знакомых. Джек с командой тоже где-то пропадают. Может, ушли в город на разведку, но на поиски новых трупов могли бы взять и Уилла. - Эй, федерал. Без особого воодушевления Уилл оборачивается. - Кэйсон. - Для тебя - офицер, придурок. - Приношу извинения, - Уилл берет в руки дело и быстро его просматривает. Естественно, он дразнит Кэйсона - ему не за что извиняться. Кэйсон понимает это. Он далеко не глуп. Вероятно,он выбрал себе профессию в правоохранительных органах, потому что умеет "читать" людей: видит, когда ему лгут, видит, когда перед ним невиновный. И сейчас он смотрит на Уилла оценивающим взглядом: хороший, плохой или убийца, которого они ловят? Грэм даже не знает, как к этому относиться. Может, он и должен был на это обидеться, но он бы предпочел, чтобы Кэйсон смотрел на него как на преступника, чем как на мишень для запугивания. - Вы что-то хотите от меня, офицер Джимми Гален Кэйсон? Парень краснеет, услышав свое полное имя. - Думаешь, мы нуждаемся в участии федералов по этому делу? Мы сможем поймать эту женщину и без вас, сборища тупых... - Эй, мужики! - их окликает другой коп. Он подходит к ним, подняв руки в успокаивающем жесте. Уилл чувствует нарастающее раздражение. А полицейский продолжает: - Этот парень от Кроуфорда предлагает не гнать волну. Может, послушаться? Я не хочу провалить дело в самом начале только потому, что вы двое не можете притихнуть на пару дней. Кэйсон презрительно усмехается. Уилл был бы не прочь врезать кому-нибудь из них просто потому, что уж очень зачесались руки. Он знает, что самым благоразумным будет уйти. А вот начинать разборки с Кэйсоном будет совсем не благоразумно. Уилл разворачивается и направляется к выходу. В его кармане завибрировал телефон, но Грэм достал его, только когда вышел в коридор. Это был Джек, и он осыпал на Уилла гору упреков за пропущенную им в самом разгаре расследования встречу. Они на месте преступления. Слава Богу! Нет, Уилл вовсе не был рад новой смерти, но все же она оказалась необходимым толчком, чтобы Бюро перестало сидеть на заднице, сложив руки. Джек сообщил, что готов встретиться с Уиллом в вестибюле через пять минут, или он лично снесет дверь его номера. Уилл был на месте уже через три минуты и почти совсем не запыхался. - Знакомься, Исайя Говард, - Джек вместо приветствия протягивает Уиллу свой телефон с открытой фотографией - багровое лицо жертвы было все в следах от побоев. - Уборщик нашел его утром на баскетбольной площадке средней школы в Южном Уильямспорте. - Местные копы остались на месте? - Мы оставили нескольких полицейских охранять тело на случай, если у тебя возникнут какие-то идеи. Они ехали на место около получаса. Джек говорил о деле, а Уилл слушал. Один раз он проверил свой телефон - сообщений от Ганнибала больше не было. Это не должно было его так напрягать, но все же внутренности Уилла будто скручивались в тревожный жгут. Он снова и снова перечитывал свое последнее сообщение, поспешное и глупое. Джек заметил, что Уилл погружен в свой телефон. - Я тебе наскучил, Уилл? - Нет, прости, Джек. Я просто не понимаю, зачем мы нужны местному полицейскому департаменту здесь? - Потому что мы действительно нужны им, Уилл. - Я имею в виду, что рано или поздно они ее сами поймают, Джек. А наша с ними бесконечная грызня вряд ли поспособствуют раскрытию дела. Телефон коротко завибрировал у Уилла в кармане, и его рука непроизвольно дергается к мобильному, но Джек пристально следит за ним. Они останавливаются на красный сигнал светофора. Уилл обреченно откидывается на спинку своего сиденья. - Они бы поймали ее, Джек. Без нас. - Речь о том вчерашнем сержанте? - Кэйсон. - Речь о том вчерашнем сержанте. Уилл не смотрит, но буквально чувствует, что Джек закатил глаза. - Я собираюсь дать тебе парочку полезных советов, Уилл. Прислушайся, пожалуйста. Они паркуются у тротуара, через который тянется желтая полицейская лента, закрывающая проход к школе. Уилл идет следом за Джеком, и, улучив момент, проверяет телефон. >>Ты странный человек, Уилл Грэм. Уилл идет за спиной Джека, и потому успевает замаскировать свой смешок под кашель. Кроуфорд слишком озабочен работой, чтобы обратить на это внимание. Он просто поджимает губы и жестом приглашает на место преступления. И в этот раз там достаточно свежих деталей для Уилла. За минуту он оценивает обстановку. - Никто ничего не трогал? - Я немного пошарила вокруг. Прости, Уилл, - виновато пожимает плечами Катц, протягивая Джеку пакетик с вещдоком. Место действительно слишком открыто. Уилл осторожно обходит лужу крови, растекшуюся у ног жертвы. Убийца вскрыла его бедренную артерию и оставила истекать кровью. Скорее всего, это и стало причиной смерти, хотя на его руках и шее также имелась парочка достаточно глубоких порезов. Низ рубашки жертвы был срезан, живот жертвы исчерчен прямыми красными полосами. Эти линии расходились в разные стороны, похожие на ветви и корни дерева. Это имело какой-то смысл. И это не должно было убить его или даже причинить боль. Как там выразился Ганнибал? Наличие у тебя ножа было обосновано, Уилл? Вспоминая Ганнибала, Уилл тянется в карман за телефоном - сейчас это уместно. >>Люди вообще странные, доктор Лектер. Я на месте преступления. Спишемся позднее. Он вновь прячет телефон в куртку, заталкивая его как можно глубже в карман, и потирает руки. Да, сегодня даже холоднее, чем вчера. - Что ты пытаешься нам показать? - бормочет себе под нос Уилл, опускаясь на колени рядом с телом на сухой участок бетона. - Ты хотя бы знала этого Исайю? Бьюсь об заклад, что нет. Он не значил для тебя столько, сколько значили те первые двое. Я знаю, что они сделали с тобой. Знаю. Знаю. Уилл закрывает глаза. Маятник прорезает тьму под его веками. Вокруг Уилла наступает ночь с яркими луной и звездами. Олень сегодня не посетит их, не придет к ней. Уилл опускает взгляд вниз и видит в своей руке широкий охотничий нож. Эта ситуация похожа на ту, когда он проснулся на заднем дворе своего дома, но сейчас вокруг стоит тишина и он не просыпается. В этот раз кровь не его. Маятник проносится во второй раз, и тело Исайи очищается от ран и крови. Его рубашка вновь целая, а сам он, еще живой, сидит, прислонившись к столбу с баскетбольным кольцом. Исайя выглядит измученным и что-то говорит, но Уилл не слышит слов. Вероятно, торгуется за свою жизнь. Но этот прием никогда не работает, еще ни один убийца не смягчился. И их девушка не скрывает своего лица, когда делает это. В этот миг она красива, как никогда. В ней столько благочестия, сколько вообще может быть в человеке. И когда она убивает мужчину перед собой, она приближается к своим учителям. Ганнибал сказал, что он должен принять образ мышления первых двух ее жертв. Потому что их образ мышления переняла она, и теперь он должен сделать то же самое. Он будет делать, как она, чтобы, наконец, увидеть все ее глазами. Мистер Говард недееспособный. Я подмешивала ему наркотик. Я такая же сильная, какими были они. Даже сильнее их обоих. Говард не может кричать, потому что его голосовые связки изрезаны, как и он сам. Я не хочу, чтобы он суетился. Я делаю это с ним, потому что сейчас он принадлежит мне. Даже если это приводит его в ужас. Но это не будет страшить его вечно. Скоро он почувствует себя хорошо. Скоро все мы будем чувствовать себя хорошо. Я разрезаю его левую ногу. Я знаю лишь то, что разрезаю его насквозь. И это имеет для него настолько глубокое значение, что способно усилить его боль. И он ощутит это еще острее от усиливающейся боли. Я покажу ему то, что они показывали мне. Его лицо искажает агония. И это то, чем он может продемонстрировать свою любовь ко мне. Он любит меня. Он любит меня. Он начинает угасать. Его лицо бледное, а кровь течет слишком быстро. - Привет, федерал. Я кое-что принесла для него. Он не думал, что все так обернется. Он думал, это случится со мной, потому что я люблю его. А он любит меня. Что-то пошло не так с этой бедренной артерией. Что-то пошло не так, как она задумывала, мазки кистью на ее творение – Говарда – ложились совсем не так. Возможно, и с другими было то же самое. Учитель, которого она так любила, не должен был умереть! Ты не собиралась убивать его, не собиралась убивать Говарда, не так ли? Тогда почему ты здесь каждую ночью? Я пытаюсь спасти его, но я опоздала. Случилось непоправимое. А я любила его так сильно. - Я сказал, "привет", гребаный федерал! Я начинаю наносить метки на его живот. Я делаю это, потому что чувствую стыд. Потому что это то, что ты не видел, но что увидеть тебе было необходимо. Он не скажет тебе, как и я не смогла. Таков мой… Кто-то кладет руку ему на плечо, тяжело и грубо. Другой, как тот, что пытался убить ее. Ты бы убил бы меня, правда, чертов фараон? Ублюдок, ты мечтаешь меня убить, да? Я убью тебя первым! Ты любишь меня, не так ли? Так покажи мне свою любовь, тупой коп! Движение Уилла по-змеиному стремительно. Он молниеностно вскакивает и разворачивается. Он не успевает осознать свою реакцию, а лицо Кэйсона уже в крови. Уилл делает шаг вперед, не может не сделать, и вцепляется Кэйсону в горло. В его голове гудит сирена, и от этого кровь вскипает в жилах, а кости охватывает пламя. Это сила и это удовольствие. Я бы мог убить его. Я бы мог убить его. Я бы мог сломать ему шею. Потому что я люблю его, я бы мог сломать ему шею, и тогда ему стало бы лучше. И мне бы никто не смог помешать, потому что никто из копов не смог бы меня поймать. Я бы мог сломать ему шею. Но кто-то перехватывает его руки. Кто-то не дает ему задушить Кэйсона. Эта мощь плотная и гибкая. Она, будто чистое электричество, разливается по его мышцам. Он чувствует, как что-то внутри горла Кэйсона поддается. Возможно, он продавил ему трахею. Уилл сжимает горло еще крепче. - Уилл, отпусти его! Это голос Джека? Телефон вибрирует в кармане, и пальцы ослабевают хватку лишь из-за того, что он порывается достать телефон, проверить сообщение от Ганнибала. В этот момент его и оттаскивают от Кэйсона. Под ногтями остаются частички кожи, когда пальцы буквально отрываются от шеи полицейского. Он едва замечает, что это Катц тащит его за плечи назад. Она сильная, достаточно сильная, чтобы оттащить его, хотя он не особо сопротивляется. Он чувствует ее руки на себе. Она хорошая. Она хочет помочь ему, и она никогда не попытается причинить ему боль. - Какого дьявола ты сейчас творишь, Уилл?! – грохочет над ухом Джек. Подходит слишком близко, вплотную, хоть и не безосновательно. Уилл не хочет смотреть на Джека, но и глаз отвести не в силах. Эмоции переполняют его. Он нервно стучит пальцами по бедру, но не может сдержать истерический смешок. - Это тот случай, когда говорят: «бьет – значит, любит», - Уилл дергает плечом. - Уилл, да что с тобой? – Джек хватает его голову и осматривает зрачки. - Думаю, Кэйсон запал на меня. Его слова имеют смысл. Ганнибал предполагал подобное. Он должен причинять мне боль, чтобы показать свою любовь. Он игриво подмигивает молодому полицейскому, задыхающемуся и посылающему в его адрес проклятья. Джек встряхивает Уилла, и что-то глухо обрывается внутри, и по телу будто разливается яд. Сердце, кажется, вот-вот проломит грудную клетку и вырвется наружу. Уилл опускает взгляд на тело Исайи Говарда. Я хотел не этого. Я хотел не этого. Колени подгибаются, но Катц держит его достаточно крепко, не позволяя упасть. Да, она сильная. Слишком сильная. - Это… это я с ним сделал? – шепчет Уилл, вновь поднимая взгляд на Кэйсона. У того кровь тонкой струйкой сбегает по подбородку. И он выглядит так красиво, что Уилл от этой мысли хочет под землю провалиться. - Я… Я хотел не этого. Я был… Мне нужно было, чтобы он понял, что я… Это был единственный способ показать ему, Джек. Он судорожно вздохнул. - Ты про кого? Про Кэйсона? – Джек слишком взволнован, чтобы злиться сейчас. Он выглядит крайне обеспокоенным тем, что творится с Уиллом. - Этот парень сам напросился, Джек. Он цеплялся к Уиллу со вчерашнего дня. - Серьезно? Потому что это не выглядело так, словно это было последней каплей, заставившей Уилла буквально наброситься на Кэйсона. - Уилл, где ты сейчас находишься? – голос Катц кружит по поверхности сознания Уилла, как лист по поверхности пруда. Где мы сейчас находимся? Ошеломленный, он несколько раз моргает. - Мы… мы в Грэйт-Фоллс-Парке. Он оглядывается - это чистая правда. Он снова на реке Потомак, а рядом с ним – Ганнибал, одетый в джинсы и футболку, а его челка свободно падает на лоб. Он протягивает руку, чтобы коснуться его волос. И никто не может его остановить быть тем, кем ему хочется, в том месте, которое ему помог создать Ганнибал. Здесь никого, кроме них двоих и оленя. Зверь отдыхает у ног Уилла, а его рога вновь отросли. Ганнибал садится на землю рядом с ним и проводит ладонью по черной как смоль шкуре. - Уилл, мы сейчас в Уильямспорте, что в Пенсильвании, помнишь? Эй, Уилл. Приди в себя. - Здесь так хорошо, - он садится рядом с Ганнибалом и позволяет ему взять свою руку и провести ею по шкуре животного. Мех колючий, но все же по-своему мягкий. Такой мягкой бывает иногда кора дерева. Олень кладет голову на траву и засыпает. Это поистине величественное создание. Уилл знает, что он в безопасности и что он может делать все, что захочет. Он подается вперед к Ганнибалу, касаясь его губ легким поцелуем. Тот улыбается. - Тогда мы остаемся, - отвечает Ганнибал и уже сам наклоняется к Уиллу и накрывает его губы своими.