Гиацинтовый дом

"Нет покоя на ферме с тех пор, как исчез мой маленький красный петушок..."

The Doors - Little Red Rooster

Ганнибал читал, когда зазвонил телефон. До прихода последнего сегодняшнего пациента было еще около сорока пяти минут, так что он вполне может ответить на звонок. Ганнибал тайно надеется услышать Уилла на другом конце, но вместо этого до его слуха доносится глухой и гулкий голос Джека Кроуфорда. Сомнительное удовольствие… - Доктор Лектер? Ганнибал ждет. - Это Джек Кроуфорд. - А, здравствуй, Джек. Как идут дела? Человек на другом конце провода раздраженно фыркнул. - У меня? У меня все шоколадно. Я звоню по поводу Уилла. А вот разговор об Уилле действительно можно назвать «удовольствием»! - Продолжайте. - Он наломал дров, - говорит Джек и после паузы добавляет: - Честно сказать, даже больше, чем обычно. - В смысле? - Ганнибал даже книгу отложил в сторону. - Уилл был на месте преступления, пытался проникнуть в разум убийцы, все как обычно. Но один из местных копов-лаборантов совершил ошибку. Он дотронулся до Уилла, так сказать, в самый разгар… Кроуфорд неуверенно умолкает. Ганнибал чувствует его нежелание говорить об этом, даже если Глубоко потрясен – пожалуй, со стороны Уилла такая реакция на вторжение была предсказуема. - И он накинулся на того лаборанта, да? – Ганнибалу даже не требуется еще каких-либо фактов о месте или самом инциденте. Он интуитивно чувствует, как Уилл должен был среагировать. - Он окончательно ебанулся на голову, простите за мой французский. Ганнибалу морщится: ему не нравится это выражение – оскорбительное и излишне экспрессивное. И едва ли изобретательное. Он может найти в языке парочку куда более точных и более вульгарных сравнений для определения поведения Уилла, чем несуразный комментарий Джека. Нехорошо так говорить про своего профайлера, даже если родной язык так и изобилует неприличными метафорами, чем Джек и воспользовался. Дальше Джек затараторил о куда более интересных вещах – о сломанном носе и придушенном горле. Это уже по-настоящему возбудило интерес Ганнибала. Масштаб повреждений рисует в воображении Лектера сладостную картину случившегося. Он представляет, в каком состоянии находился Уилл, раз дело приняло столь серьезный оборот. Сперва был разбит нос. Скорее всего, локтем: Уилл двинул им инстинктивно, защищая область личного пространства и вынуждая постороннего отшатнуться от себя прежде, чем он повернется лицом. А вот в горло он вцепился уже после того, как встал в полный рост и развернулся. Плечи расправлены, в глазах – желание убивать, Уилл надвинулся на свою жертву, или, скорее, набросился на другого человека, дотянулся до чужого горла и начал сжимать, сильнее и сильнее, пока его не оторвали от жертвы, мужчины, скорее всего, хотя в такой ситуации пол для Уилла был бы не важен. - Кэйсон хочет выдвинуть обвинения. Он не один из нас, так что я никак не могу повлиять на него. Я и так уже бросил половину своих сил на то, чтобы его не подпускали к Уиллу. И я, признаться, поражен, что мне вообще приходится об этом заботиться. Полнейший бардак! – Джек заканчивает брюзжать, давая, наконец, Ганнибалу возможность высказаться. - Есть образное выражение – «слышать о пожаре». Знаете такое, Джек? Пауза после вопроса, пусть и риторического, слегка затянулась, оставив Ганнибала без ответа, как он оставил без комментария замечание Джека вскользь о том, что где-то рядом с Уиллом находится жаждущий возмездия коп. Оторванный от внешнего мира и абсолютно беззащитный, Уилл может снова провалиться в сознание женщины-убийцы и там застрять. И Ганнибал уже знает, какие меры он предпримет, чтобы вырвать Уилла из этого замкнутого круга. Джек вздыхает, а Ганнибал встает и кладет книгу Ясперса «Общая психопатология» на полку. Она встает рядом с другими его книгами - его личной библиотекой, - и, может быть, однажды Уилл наткнется на нее и спросит у Ганнибала о ее содержании. Пока же она уютно устраивается среди своих книг-подруг, раскрывающих тайны психиатрии. Ганнибал выходит в Интернет через планшет, чтобы спланировать перелет, догадываясь о направлении их разговора. - Как сейчас Уилл? – спрашивает Ганнибал почти без интереса. - Он впал в бессознательное состояние на добрые полтора часа. Начал нести какой-то безумный бред, что-то там про Грэйт-Фолс-Парк, аккурат перед тем, как нужно было выселяться из гостиницы. Выглядело так, будто он застрял в сознании женщины, хотя при чем тут Грэйт-Фолс-Парк?.. – голос Джека стихает до неуверенного бормотания. Ганнибал ощущает покалывание под кожей при упоминании парка. Лектер задается вопросом, если Уилл сейчас там с ним, то во что он одел своего психотерапевта? Еще более неформально? - Уилл сообщил мне, что предполагает, будто убийца – женщина, - заверил его прохладным голосом Ганнибал, наслаждаясь явным замешательством Джека. Случай с Уиллом поразил его и вывел из равновесия. Ганнибал сожалеет, что его не было там, когда жажда убийства обрушилась на Уилла, затмила все в его глазах, даже если он не контролировал себя в этот момент. - Не подумайте, что я вам не доверяю, - вздыхает Джек. Ганнибал улыбается той смиренной честности, с которой говорит Джек. Он не дает обратить это в шутку, готовый среагировать на любое изменение голоса прежде, чем слова будут произнесены. - Я не давал официальные консультации по этому делу. Я прекрасно понимаю необходимость самостоятельного решения. Все-таки каждый из нас - профессионал своего дела. Ганнибал почти ощущает облегчение Джека. Вот так играя с человеком, Ганнибал переводит разговор в нужное русло: - А теперь об Уилле. - Да-да… - Джек откашливается, и у Ганнибала в груди вскипает ярость. Как он может забывать о своем высоко ценимом эмпате? Он хрупкая чашечка или нет? Ганнибалу бы хотелось убить Джека Кроуфорда и съесть его по частям только ради достижения катарсиса [1]. Но Джек, к сожалению, неприкасаем, потому что является на данный момент важной фигурой в его партии. - С тех пор, как он пришел в себя, он больше не говорил. Да и не делал ничего. Честно сказать, это похоже на состояние шока. Но Кэйсон не трогал его, не причинял никакого вреда. «Не совсем так, - думает Ганнибал. - Просто не там, где кто-то мог бы это заметить». - Думаю, мне необходимо поговорить с ним. - До Уильямспорта путь не близкий… - неуверенно протягивает Джек, прикидывая, не вздумает ли Ганнибал повесить на них расходы за перелет. Но Ганнибал собирается побаловать его. Он час ехал только за тем, чтобы покормить собак Уилла. Безусловно, он может позволить себе лететь около четырех часов, чтобы покормить Уилла. - Мое присутствие не создаст помех? Неожиданное появление может вызвать у него всплеск возбуждения. Он слушает статический треск и молчание Джека в трубке. Не имеющее значения обдумывание. Потому что не важно, что он сейчас ответит. В подтверждение этого Ганнибал молча бронирует на сайте билет на самолет, пока Джек на другом конце провода еще обдумывает свое решение. - При всем уважении, доктор Лектер, пока никто не смог ничего добиться от него. Доктор Блум провела с ним целый день – и ничего. Он не реагирует ни на что и ни на кого. Даже на фотографии с места преступления. Ганнибал понимает, почему Джек в сложившейся ситуации передал Уилла под наблюдение другого психотерапевта, но все же он бы охотно покончил с Кроуфордом этой же ночью. - Ситуация вполне типичная, когда жертва посттравматического стресса полностью закрывается от внешних раздражителей. И у всех без исключений наступает перерыв в работе. Ганнибал ждет, когда Джек смирится с этим фактом, и ему не приходится ждать долго. Может, Джек и хотел бы привести аргументы, опровергающие диагноз – "посттравматическое стрессовое расстройство", - но они оба знают, что Ганнибал прав. Даже если Джек не хочет верить в это, он не станет спорить. - Значит, он может остаться в таком состоянии на длительный срок, - недовольно хмыкает Джек. - Даже сложные механизмы со временем изнашиваются, а мы говорим о человеке, - Ганнибал говорит спокойно, но с расчетом. – Если вам нужна моя помощь, Джек, то уверяю, благополучие Уилла – мой первый и наиглавнейший приоритет. Я смогу быть у вас в Уильямспорте уже завтра утром. - Лишняя пара рук нам не повредит, чтобы поставить Уилла на ноги. Мы не очень хорошо справляемся. - Я присмотрю за ним. Не теряйте надежду, - Ганнибал говорит уверенно, хотя не собирается возвращать Уилла на твердую землю или хотя бы ставить на ноги. Вместо этого он собирается укрепить кое-что в подсознании Уилла, обеспечив в дальнейшем положительную реакцию, когда шок пройдет, а отрицание пойдет на убыль. Ганнибал убирает планшет в ящик стола. - Нет нужды бросать все и вылетать немедленно, доктор Лектер. Я не хотел вас торопить. Ганнибал слышит легкий нажим в голосе Джека. Конечно, он хотел его торопить. Хотел бы, чтобы Ганнибал вылетел из Балтимора первым же самолетом. Человек он благодарный, но очень уж нетерпеливый. Вероятно, и позвонил Ганнибалу лишь потому, что надеялся на моментальное решение проблемы. Джек целый день прождал, пока Уилл придет в себя, а теперь нужно было еще целую ночь ждать Ганнибала. Но это полностью его ответственность (или "вина") – то, что он не предпринял правильных шагов с самого начала. Джек поставил время превыше всего, и, в итоге, его же теперь теряет. А ночью снова кто-то умрет. Но Ганнибал не говорит ему этого. Для Джека было бы идеальным продолжать видеть Ганнибала таким же, каким он видит Уилла: гением, всегда готовым оказать услугу. Еще одна фарфоровая чашечка, которой можно похвастаться. - Ерунда. Я вылечу, как только смогу. Ради Уилла, - уверяет Ганнибал, и имя профайлера он произносит с подчеркнутой нежностью. Легкое изменение дыхания Джека в трубке от удивления, недоверия или благодарности можно было принять за искажения и статические помехи связи. Ганнибал был готов к такому исходу разговора, даже если все сказанное Джеком – провокация и попытка скрытого манипулирования. Но Лектер просто не может упустить столь благоприятную возможность перенаправить разум Уилла в нужное русло. Особенно если никому другому не удалось прорваться через барьер, который Уилл возвел в своем сознании. Нет, только Ганнибал в силах добраться до Уилла. Только Ганнибал может возродить его к жизни, помочь вынырнуть из ужасающего кошмара, когда под внешне спокойной поверхностью скрывается разрушительная, хтоническая сила. - Да, если кто и может сейчас помочь Уиллу, то только вы, - произносит Джек довольно кротко, что поначалу сбивает Ганнибала с толку, но он быстро понимает, что это снова из-за помех на линии. А Джек добавляет уже своим обычным, немного грубоватым голосом: - Мы остановились в Дженнети-Хоттел. Я могу отправить вам координаты, как только вы приземлитесь. - Не думаю, что в этом будет необходимость, - Ганнибал садится за стол и пододвигает к себе незаконченный рисунок Раненого Человека [2]. Легким движением кладет едва заметный штрих на переносицу – след от уилловых очков. - Тогда до встречи, доктор Лектер. - Всего хорошего, Джек. Ганнибал вешает трубку и бросает прощальный мягкий и немного грустный взгляд на свой эскиз. Это действительно очень красивая работа, хотя он никогда прежде не персонифицировал свои репродукции, хотя и мог бы. Глаза выглядят запавшими, затененные несколькими внимательными, любовными штрихами остро заточенного карандаша. Немного асимметричный разрез глаз – природная особенность его Уилла. Между бровями – легкая морщинка боли. Губы чуть приоткрыты в безмолвном вопросе. Ганнибал тихо вздыхает и отправляет рисунок в шредер, уничтожая навсегда. Он смотрит в глаза своему эскизу, в которых, кажется, еще больше ужаса по мере приближения лезвий прибора. Нарисованный Уилл будто на мгновение отводит взгляд, но вновь возвращает его напоследок. Как настоящий Уилл, когда он осмеливается ответить на прямой взгляд своего психотерапевта. Когда Ганнибал поднимается, чтобы поприветствовать последнего на сегодня пациента, ему в голову приходит мысль, что он может нарисовать лицо Уилла еще тысячу раз, просто по памяти. А потом также тысячу раз пропустить его через шредер. И делать это каждое утро или каждый вечер. Он может сделать это миллион раз, и ему никогда не надоест смотреть, как взгляд Уилла искажается, трансформируется в нечто чудовищное, звериное, уже без надежды на восстановление. «Но, - думает Ганнибал, с прохладной вежливостью улыбаясь миссис Дюфо, - Уилл будет уничтожен, так или иначе». Кто знает, сможет ли тот зверь внутри Уилла воскресить его хоть раз, не говоря уже о том, чтобы сделать это дважды? Ему следовало быть осторожным. Одна только мысль об Уилле могла толкнуть его к безрассудному поступку, и там, где обычно Ганнибал вел себя крайне аккуратно, он мог потерять контроль над собой. Его пациентка сейчас рассказывает ему о своем любовном приключении с неким молодым человеком, но Ганнибал слушает ее лишь краем уха. И это лишь часть проблемы: Уилл полностью занял место в сознании Ганнибала. Он удерживает взгляд пациентки и тщательно следит за своими жестами и мимикой. Женщина и не догадывается, что психотерапевт сейчас мыслями находится далеко от ее проблемы. Миссис Дюфо завела интрижку с молодым человеком из Кливленда, который сейчас приехал к ней. У нее выходит излишне эмоциональный рассказ о юноше с густыми длинными волосами и футбольной стипендией университета Мэриленда. Она явно напрашивается на одобрение доктора Лектера, но так и не получает его. После мучительно скучного сеанса Ганнибал отправляется на рынок, где тщательно выбирает ногу ягненка. Он наблюдает за тем, как мясник искусно отделяет кожу от выбранного куска мяса. Этого мясника по имени Гийом Ганнибал помнит еще по своим прошлым посещениям, поэтому заводит с ним непринужденную беседу о том, о чем прежде не решался. Гийом предполагает, что Ганнибал – охотник на какую-то крупную дичь. Лектер склоняет голову в знак согласия. На вопрос мясника, на кого он охотится, Ганнибал отвечает, что на медведя и бизона, иногда на лося. Мужчина восхищается тем, как мясник рубит мясо, а его воображение рисует знакомую картину. Ганнибалу не сложно представить, как он будет выглядеть под ножом, освежеванный. Он с Гийомом примерно одного телосложения, поэтому он будто видит себя со стороны. Обычно он не фантазирует об убийствах людей, которые не успели как-то его задеть, но сегодня он поддается порыву в ожидании встречи с Уиллом. Ганнибал делает комплимент работе мясника и забирает у него чек. Затем он отбирает свежие стебли спаржи, красный картофель, грибы и "Antinori Guado al Tasso" пятилетней выдержки, идет оплачивать покупки. Девушка-кассир с рыжими, будто персиковыми, волосами и веснушками, с глазами, цвета спелых олив, удостаивается его улыбки. На ее бейджике значится имя «Шэрри». Ганнибал спрашивает, является ли это сокращением от имени «Шэрон». Девушка улыбается и утвердительно кивает головой. - А полностью ваше имя звучит как Роза Шэрона[3], верно? Она польщено смеется его словам. - А вы у нас делаете покупки уже не первый раз, да? Я помню вас. Ганнибал кивает: - Да, вот уже два года хожу только к вам. - Я так и подумала, - ее лицо буквально светится от улыбки. – Я работаю здесь столько же, но разговариваем мы впервые. Она оборачивается через плечо к монитору, чтобы посмотреть набежавшую сумму к оплате. Ее тело, повернувшееся к нему вполоборота, вселяет в него какие-то смутные мысли. У нее потрясающая осанка. Он знает, куда приведет их эта беседа, если он сейчас не сменит тему. - У вас такая напряженная работа. И вы очень хорошо ее делаете. Она лучезарно улыбается похвале. Яркий румянец расцветает на обычно бледном лице, истинный цвет пробивается из-под сплетения кожи и сухожилий. Ее искренняя улыбка и легкие лучики-морщинки в уголках глаз добавляют тонкого очарования этой довольно спорной красоте. Ганнибал оценивает девушку так же, как мог бы оценить музыку или произведение искусства. Он мог бы погубить ее, но вместо этого сохранит на будущее. - Хорошего вам дня, сэр. - И вам того же, Роза Шэрона, - Ганнибал чуть кивает ей. По слегка сбившемуся дыханию девушки он понимает, что та не привыкла к такому к себе обращению. Он мог бы это использовать. Он знал много приемов, безотказных при обольщении женщин, но сейчас он просто оставил ее. Она была хорошим человеком. Ганнибал даже подумывал подарить ей голову одного из ее тупых начальников. Она уже давно была готова к повышению и, по мнению Ганнибала, заслуживала его. Когда Лектер вышел из магазина, в его сознании еще ясно горели ее красивые глаза. Он испытывает почти грусть при мысли о том, как под гнетом работы и мрака бакалейной лавки из ее кожи окончательно исчезнет меланин. Ганнибал думает, что ей следовало побеспокоиться об этом. Она самостоятельна. Будет обидно, если это пропадет даром. Он решает избавиться от одного из ее упрямых начальников, от Глории или Юсуфа, дав тем самым шанс ее карьере. Он как-то пересекался с ними. Про них можно было сказать, что они находятся "не на своем месте". Он размышляет о том, как преподнес бы их смерть ей в подарок. Возможно, съев их глаза и выложив из тел помпезную композицию, чтобы они взирали пустыми глазницами на Уилла и Джека Кроуфорда из самых неестественных, унизительных поз. И если следовать этому плану, то лучше сделать это с Юсуфом, который однажды предложил пожилому мужчине завести себе инвалидное кресло и перестать «растекаться» по полу его магазина. Даже забавно, что он до сих пор не убил настолько гнилого человека. Он думает о том, как вспорол бы брюхо Юсуфа, как его внутренности вывалились бы наружу... хотя что-то из них Ганнибал заберет себе на потом. И пока Юсуф еще будет дышать, Ганнибал вытащит его глаза из глазниц и оставит болтаться на зрительном нерве. Потом он наклонит его голову вперед, чтобы подбородок касался груди, а глаза повисли, как необработанные самоцветы. Их можно расположить подобно первобытному ожерелью. Ганнибал размышляет, не будет ли это очевидным убийством Чесапикского Потрошителя. Сразу же они все равно его не идентифицируют, но Уилл рано или поздно догадается. Ганнибала будоражит мысль об этом. Он испытывает какое-то нехарактерное удовольствие от мысли, что кто-то сможет увидеть нечто большее, увидеть его замысел, как любит называть это Уилл. Уилл видел его, видел творчество и художественный артистизм, с которыми Ганнибал подходил к умерщвлению своих жертв. Эта победа может долго радовать его, долго быть связующей в их с Уиллом отношениях. Джек Кроуфорд не поставил высокую планку, и это приводило к его победам над Уиллом. Ему всего лишь стоило запастись терпением, слушать и запоминать. И он ничего не упустит с Уиллом, потому что грядущие победы будут лишь слаще. Один из последних его сладостных триумфов принял вид выдуманного Рая Уилла, построенного по образу Грэйт-Фулс-Парка. Победный трофей – слова, сказанные шепотом. Сказанные в полусне, но и в полусознании, навеянные беседой с Ганнибалом. Он был счастлив присутствию Ганнибала в своей фантазии. Он искал его. Он пытался защитить своего психотерапевта от чудовища из своего подсознания, видимо, от оленя, хотя он и не назвал его. Ганнибал мог делать выводы лишь из того, что он смог разобрать в бормотании Уилла. До того, как провалиться в сон, Уилл упомянул джинсы и футболку (Ганнибалу еще предстоит об этом позаботиться), но потом Уилл продолжил вести с ним диалог во сне, вплоть до их встречи с оленем. Уилл намеревался защитить его от оленя, но оказалось, что Ганнибал сам в состоянии постоять за себя. Лектеру было любопытно, что сам Уилл думает об этом: было ли это признаком отваги или вынужденным противостоянием? Было что-то большее за образом оленя, что он мог бы использовать завтра, когда увидит, наконец, Уилла, хотя конкретных планов у него пока не было. Это было видение, повторяющееся и мощное, но намекало ли оно на какую-то страшную тайну или страх Уилла? Этого Ганнибал сказать не мог. Уилл уже обличил свое существо в его кабинете в тот день, когда словно выпал из реальности, и Ганнибал много думал об этом. Похоже, Уилл ни о чем не помнил, когда пришел в себя, что Ганнибал посчитал весьма прискорбным. Слова Уилла тогда прошли близко к сердцу Ганнибала, настолько опасно близко, что тому моментально захотелось узнать, с кем «вышел на связь» его Уилл. «Ты еще не готов для меня, но скоро будешь». Ганнибал вскинул на Уилла глаза, пораженный столь низким звучанием его голоса, будто и не принадлежащим ему. Слишком мягкий, чтобы назвать его рычащим, и слишком сильный, чтобы принять за мурлыканье. Ганнибал смотрел на Уилла, его руки опущены вдоль тела и неподвижны. «Ты будешь готов для меня очень скоро. Ты хочешь быть готовым для меня». Глаза Уилла почти закрыты. Он ничего не видит. «Ты нуждаешься во мне». Такое с Уиллом всегда происходит внезапно, хотя Ганнибал уже давно является свидетелем подобных проявлений. Он наблюдал это с того дня, как диагностировал болезнь Уилла, и ожидал проявления прогрессирующего господства подсознательного. Он ждал этого ухудшения, чтобы взять Уилла под контроль. «Ты уже никогда не сможешь вернуться. Ты был рожден для этого». Уилл говорил, что не работал ни над каким делом в тот момент. Он лгал? В чей разум он пытался залезть? Единственное, о чем они говорили, это… «Разве ты не видишь?» Это олень? Да, это был олень. Уилл пытался понять монстра, созданного подсознанием. Можно было по разному трактовать это с психиатрической точки зрения, но Ганнибал предпочел просто наблюдать за Уиллом дальше. «Разве ты не видишь меня?» Уилл поджал губы и зажмурился. «Посмотри на меня». Ганнибал посмотрел. Боль, с которой прозвучал этот приказ, ураганом пронеслась под кожей Ганнибала, пронзила сам его костяной остов, как бывало прежде только с наикрасивейшей музыкой. Это повергло его в благоговейный трепет. Дрожь пробежала по телу Ганнибала. Невольно Лектер задался вопросом, сможет ли Уилл вновь вызвать в нем это ощущение? Вызвать его намеренно? «Я знаю, ты видишь меня». «Я удивлен, что ты видишь себя, Уилл». Ганнибал прошептал это едва слышно. Уилл чуть нахмурил брови, но его рот и веки наоборот расслабились. Он приходил в себя, и Ганнибал произнес уже в полный голос: «Твой олень – довольно впечатляющее создание». Он твердо уверен, что привлечет этим внимание Уилла. Тот все еще задыхался, находясь под властью своего фантасмагорического создания. Ганнибал жаждет узнать, что зверь показал Уиллу. Но чтобы узнать это, потребуется время. «Он красуется перед тобой, Уилл». Наблюдать это было потрясающе. Ганнибал задается вопросом, о чем пытается сказать подсознание Уилла, подкидывая этот образ? И можно ли это как-то использовать, для своей выгоды или ради самого Уилла? Спустя какое-то время Ганнибал был уже дома с продуктами. Темно и тихо. Он зажег свет только на кухне, но затем выключил его, пока бродил по комнатам, оставляя вещи, которыми пользовался в течение дня. Свой сегодняшний вечер он посвятит кулинарии: пище, которую он приготовит себе на ужин, и пище, которую он приготовит на завтра для Уилла. На кухне Ганнибал натирает ногу ягненка молотым перцем и солью, пока на сковороде топится масло. Он добавляет в него горошек черного перца, лавровый лист и красное вино и отступает назад, когда мясо начинает тушиться, сплетая свой аромат с запахом трав и специй, создавая неповторимую композицию. В холодильнике – филейная вырезка, которую Ганнибал приготовил специально для Уилла, отдавая предпочтение ей перед свежекупленным мясом. Ягнятина тоже имеет свое значение на кухне Ганнибала, но для Уилла он приготовит мясо, которое лично срезал с костей. И кулинарное совершенство в его обработке будет принадлежать одному Ганнибалу Лектеру. Потушив ягненка с картофелем и морковью, он ужинает в полной тишине, размышляя, в каком сейчас психическом состоянии Уилл. Есть вероятность, что он проснется уже исцеленный, освободившись от тяжкого веса собственной эмпатии, но Ганнибал не намерен отменять свою поездку. Так или иначе, Уиллу требуется психологическая поддержка, и в соответствии с распоряжением Джека Кроуфорда, Уилл нуждается в Ганнибале как в друге и как в терапевте. В любом другом случае Ганнибал мог и по телефону вернуть пациента «на землю», но с Уиллом Грэмом он всегда предпочтет личный контакт. Обстоятельства сложились в пользу Ганнибала. Уилл получил значительный травматический опыт и нуждался в некоем свободном поле, в рамках которого он чувствовал бы безопасность, понимание и утешение. Уилл нуждался в его поддержке. Ганнибал уже создал крепкую основу для доверия Уилла на случай, когда Грэм потеряет связь с внешним миром, а внешний мир – с Грэмом. Сказать, что он ожидал подходящего момента, чтобы достичь своей цели в один прыжок, было бы сильным приуменьшением. Он жаждал этого, дрожа от нетерпения и предвкушения. Уилл был желанной добычей, которой Ганнибал время от времени лишь касался кончиками пальцев, но которая рано или поздно окажется в его руках, чтобы он смог насытиться сполна, утолить свою нестерпимую жажду. Рано или поздно, но Танатос восторжествует. Ганнибал убирает со стола и моет посуду. Он делает это очень аккуратно, чтобы не осталось ни воды, ни частичек пищи. Вырезку он рубит на кубики, готовя две порции для себя и Уилла на завтра. Уже довольно поздно, когда он смешивает мясо с картофелем, медом и лимоном и ставит на медленный огонь, добавив две столовые ложки томатного соуса. Нотки цитрусов и яблок витают в воздухе, сплетаясь с ароматом ягнятины и чеснока, наполняя кухню необыкновенным попурри из аппетитных запахов. Ганнибал раскладывает еду в два керамических контейнера, моет сковороду и оставляет пищу остывать, пока сам собирает чемодан для завтрашней утренней поездки. Он складывает туда туалетные принадлежности и сменную одежду, оставляя место в уголке для небольших контейнеров с вырезкой. Через некоторое время Ганнибал ставит приготовленную еду в холодильник, а сам отправляется в спальню. Он ставит будильник на раннее утро, чтобы оставить себе запас времени на дорогу до аэропорта, и откидывается на подушку. Завтра утром он вылетит в Уильямспорт и где-то в полдень уже увидит Уилла, сломленного и такого соблазнительного в своей сломленности, в одном из номеров-люкс. Он найдет Уилла и исцелит лучшим из возможных способов…