"Не завершённый морской круиз" или "Моя морская болезнь"

L.A. – Stop The Clocks Я замираю, как только громкий женский голос объявляет о начале регистрации на рейс "Лос-Анджелес - Берлин". Ноги будто залиты свинцом, не позволяя сделать и маленького шажочка по задуманному маршруту, проложенному уже судьбой, черт ее дери. Мимо меня проносится ураганом молодой парень, больно задевая плечом и мимолетно кидая пару слов извинений. Но я даже не успеваю разглядеть его лица, ведь взгляд цепляется за огромные настенные часы в здании аэропорта. Наверное, в такие моменты всегда зарождаются сомнения, грозящиеся вылиться огромной проблемой, вовремя не подавив их. Появляется желание сбежать с этого места, не взирая на все последствия и мнения. Несчастные метры отделяют меня от стойки регистрации, около которой начали собираться люди, шумно переговариваясь и выясняя свои проблемы. Все происходило слишком быстро, но и слишком замедленно для моего понимания. Если бы такая сцена была в фильме, то меня бы определенно показали ярко выделяющимся пятном на фоне окружающей суеты, и выделялась бы я лишь тем, что ужасно лишняя тут. *** Я возвращаюсь с квартиры подруги усталая и изнеможенная. Рука, буквально, отваливается от неподъемного чемодана, у которого, как на зло, сломалось колесико, когда я его пыталась скатить по ступенькам. Конечно, никто из мужчин в этом доме и не подумал ехать со мной за вещами, ссылаясь на чрезмерную занятость и плотный график перед туром. Но я почти не удивилась сейчас, обнаружив Джареда, полеживающего на диване в обнимку с едой и телефоном. Конечно, это более важно, чем помочь мне с вещами! Кстати говоря, после Вегаса мы так и не поговорили... В любой другой ситуации мне показалось бы, что он просто напросто забыл, но здесь было нечто другое. Мы просто избегали разговоров. Я избегала, боясь совсем раскиснуть и пасть духом, ждала, так сказать "Я что-нибудь придумаю...", а его причины мне не известны. Наверное, так всегда происходит перед чем-то непоправимым. Люди всячески избегают разговоров о трагедиях, утратах или же неисправимых поступках, а потом жалеют. Вообще, на эту тему можно было разговаривать ночами напролет, но ничего кроме морального опустошения это не принесло бы. Мы лишь продолжали доживать эти последние дни, как ни в чем не бывало, словно через месяц или год я так же смогу зайти в этот дом и завалиться с ним на диван, вдыхая его запах и улавливая каждое мимолетными прикосновениями. Мы наслаждались этими часами и минутами, ни чем не выдавая свое внутреннее состояние, вот только сердце теперь болело чаще и сильнее, когда он выпускал меня из своих объятий. Хотелось кричать, чтобы не смел отпускать, будто это наша последняя возможность попрощаться. Даже не трудясь поднять чемодан на второй этаж, я его оставляю около входа и обещаю вернуться к нему вскоре, но он так и простаивает до самого отъезда. Переодевшись в любимые домашние шорты и майку, которые больше похожи на пижамный комплект - плетусь разделить итак узкое пространство дивана еще и с собой. Бесстрастно переключаю новостной канал на "Топ-модель по американски". Реакцию Джареда можно уже услышать по громкому сопению, хотя ему-то какая разница... Тот продолжает лазить в Твиттере, изредка посмеиваясь над особо понравившейся ему ересью. Я лишь недовольно ерзаю, тем самым отвоевывая себе еще большие территории, прижимая Джареда вплотную к спинке дивана. Вслушиваться и вникать в программу нет сил, ведь они предательски пропадают на пару с трезвыми мыслями, когда я спиной чувствую тепло, исходящее от его тела, плечом касаюсь его грудной клетки, которая мерно поднимается, а открытые участки кожи улавливают прерывистое дыхание. Как бы это сентиментально не выглядело, я осторожно и незаметно пытаюсь прижаться еще ближе, не давая возникнуть неуместным подозрениям или же просто вопросам. Пытаюсь соотнести до максимума наши области соприкосновения, не выдавая свое волнение и предательскую дрожь в теле. Думаю, еще не много и меня бросило бы в озноб при плюсовой температуре в помещении, и я начала бы труситься, словно в жуткий мороз. Словно мазохистка представляю, как буду приходить в пустую съемную квартиру совершенно на другом материке, и это даже не страшный сон, а суровая реальность, которая поджидает, буквально, за углом. Мне хочется выть от того, что несколько месяцев назад я и не нуждалась в этом, что спокойно могла обойтись без каких-то чувств, встающих поперек всех планов. Джаред меня к этому приучил, подсадил на них, заставляя все время гнаться за новой дозой. Усмехаюсь сама своему сравнению, но остаюсь удовлетворенной от неимоверной схожести. В голове всплывает воспоминание какого-то фильма, где все люди жили без чувств... На самом деле, я им завидую, проклиная наш мир, почему до сих пор не изобрел эту чертову вакцину. Или чем это лечится? Если продолжить цепочку зависимых от этого чувства, то можно провести параллель и с этим дурацким отъездом... Родители меня, словно кодируют, избавляя от зависимости лишь одним человеком. Его руки, которые по-хозяйски обвивают мою талию, придают чувство защищенности и иллюзию, что один момент может стать вечностью. - Давай уйдем... Куда-нибудь, - решаюсь повернуться и только сейчас замечаю, что он лежит без телефона, внимательно что-то выискивая на моем лице, - Убежим. Мои желание совершенно детски и наивны, но все равно кажутся неимоверно важными, без которых жизнь не имела бы смысла. - От чего? - От людей, наверное. Я заглядываю в глаза, которые сейчас действительно можно было сравнить с синевой моря, моря, размер которого такой же безграничный, как и мои чувства. - Ты еще не знаешь, как может быть сложно со мной, - улыбается, а я думаю, что еще никогда не встречала такой улыбки. Неужели думает, что таким нелепым оправданием способен меня переубедить. Я уже ко всему давно привыкла. - Без тебя было хуже, чем с тобой. И он обнимает. Просто прижимает к себе так, что в легких стремительно кончается воздух, но отстранятся было бы на равне с роковой ошибкой. Я переплетаю наши ноги, пальцами цепляюсь в плечи, словно это как-либо может мне привязать себя к нему. И я растворюсь в этом теплом мгновении... До конца и без остатка. Навечно. *** Порывистый ветер беспощадно срывает еще зеленую листву с мерно покачивающихся деревьев. Вода в бассейне покрывается легкой рябью, а я лишь теплее кутаюсь в бежевый кардиган, который уже давно не греет. Сидя на заднем дворе дома, я нахожу долгожданное хоть и невыносимое уединение. В доме, буквально, кишит жизнью и энергией, чем и заставляет чувствовать себя лишней, словно предмет интерьера, который напоминает о своем присутствии только когда на него наткнешься в темноте или же спросонья. Хоть дом и был полон - ни одного их семейства Лето там не наблюдалось. Браться давно умотали на интервью, лишь в шутку наказав мне командовать процессом. Ну конечно, через десять минут путаней в проводах и пару грубых перепалок с каким-то парнишкой - и я напару с головной болью удалилась в объятия долгожданной прохлады и западного ветра. Пойти и надеть что-то более подходящее для подобной погоды, совершенно не привычной для конца августа, не было желания, поэтому приходилось лишь обнимать саму себя и разогревать тело, разгоняя остатки тепла. "Мы что-нибудь придумаем" - тихий мерный голос Джареда повторял одну и туже фразу у меня в голове, словно на заевшей пластинке. Что же мы придумаем, Джаред, когда на протяжении этих дней лишь отмалчиваемся? Каждое новое дуновение ветра доносит до меня шум суеты из помещения. Я пытаюсь отвлечься, прислушиваясь лишь к шелесту листвы, отдаленному гулу вертолета и вдыхая запах незаметно подкрадывающейся осени. Негромкий скрип двери, выходившей на задний двор, возвращает меня в суровую реальность, а тепло от мягкого пледа, аккуратно накрывшего мои озябшие плечи, заставляет блаженно прикрыть глаза. - Думаю, тебе давно стоило это сделать. Даже в такой короткой фразе я успеваю уловить нотки усталости и изнеможения в голосе Шеннона Лето. - Что? Фраза вышла донельзя двусмысленной, но я почему-то отчаянно предпочитаю думать, что речь все же о махровом пледе. - Вы уже приехали? Быстро... - умело перевожу тему, казалось, на более важную и интересующую, быстро избавляя мужчину от возможности ответить. - Управились так. Плюс, еще и в офис заехали...к твоему отцу. Я ежусь от этого тона, который слишком серьезный, слишком напряженный и холодный, такой, который был совершенно чуждый для вечно веселого Шеннона, с которым у нас никогда не было долгих бесед по душам. Нутро отчаянно твердит мне, что за этим ничего хорошего не последует... И оно как всегда право. - Как все прошло? - Хватит, Ким! - от резкой смены интонации я заметно вздрагиваю, но все же стараюсь скрыть волнение под маской обыденного недоумения. - Хватит, девочка. Смело поднимаю взгляд на мужчину, который все это время стоял передо мной сжимая кулаки. Он слишком напряжен, я вижу, как его разгрызает злость изнутри, но он отчаянно обходится короткими фразами. - Я не понимаю... Что хватит? - Ладно... Ничего не хочешь сказать? - в голосе проскальзывает нотка иронии, а во взгляде лишь раздражение от того, что я ничего не понимаю. Молча мотаю головой. Мне становиться холоднее, чем было до, и не от ветра, который, кажется, стал к вечеру еще холоднее, а от стали в голосе человека, который без объяснения причин что-то от меня хочет, не поясняя ситуацию. Чувство, словно мне подсовывают головоломку, но не дают ни одной подсказки, лишь тихо посмеиваясь над моей беспомощностью или же просто завязали глаза, заставив ориентироваться на ощупь. Хочется закричать от такой несправедливости, но даже нормально сделать вздох не получается. - Хорошо... Какое сегодня число? - Двадцать второе, - отвечаю немного опешив от столь контрастного перепада настроения Шеннона. - Двадцать второе, Ким! А когда, мне интересно, ты собиралась нам сообщить, что двадцать пятого у тебя самолет в другую часть Света? - Откуда... - Можно и к гадалке не ходить. - Папа. - Конечно, твой папочка не стал бы обсуждать отъезд с, как сказала твоя мать "бывшим сорокалетним любовничком", но вот со мной он с радостью побеседовал, - он продолжал говорить, беспощадно выливая на меня поток информации, которая безостановочно впитывалась в меня, но всяко отказываясь усваиваться, - уж слава Богу, умею находить подход к людям... А знаешь, я вот вообще не удивлен! Правда! Ни капельки не удивлен, что ты все же включила эту свою Стерву. Ах да! Как говорит Джей "Я влюбился в эту стервочку". Так что? Решила опять поиграть в жестокие игры? Думаешь, он тебе мальчишка, который упадет в ноги или будет каждый день молить, чтобы ты пошла против всех запретов родителей? Ты просто наивна! Он резко останавливается, лишь тяжело дыша и продолжая сверлить меня пристальным взглядом, словно ожидая моего ответа или хотя бы реакции. Зря... Я даже не в силе отразить в какой-либо эмоции чувства, которые беспощадно меня захлестнули. Удар под дых, контрольный, на поражение, от того, в кого его я ожидала в последнюю очередь, надеясь, что она никогда до него не дойдет. - Когда ты собиралась сообщить нам? Ладно не нам... Джареду! За день? За час до самолета? - Шеннон... - Ты совершенно не меняешься... Только если раньше это в тебе притягивало, то сейчас твое "Я буду думать лишь о себе" - слишком подло. - Ты не прав! - мое терпение выслушивать оскорбления в свою сторону тоже оказывается не бесконечное, поэтому я готова выплеснуть тираду в свою защиту, хоть отчасти там и защищать нечего, но мужчина настроен более решительно. - Джаред ничего не знает. Решай сама - я больше вмешиваться не собираюсь. Поэтому идти вам друг другу на уступки или продолжать мериться рогами - разбираться лишь вам. Резко разворачивается, чтобы уже уйти, но я успеваю перехватить его за руку. - Почему? Почему сейчас? Он понимает суть вопроса. Понимает - я искренне удивлена, увидев Шеннона с другой стороны. Впервые. Что здесь показываем характер не только мы с его братцем, но его терпение на это смотреть тоже не вечное. - Надо было раньше. Но еще не поздно, - наконец вижу улыбку, не самую искреннюю и светлую, но даже это подобие на нее дает мне надежду. - Шенн... Спасибо! - За что? За то, что не дал вам-баранам до сих пор друг друга поубивать? - За... - Ким, я же просил тебя следить за обстановкой дома! - в изолированный мирок, так старательно созданный мной, врывается возбужденный голос Джареда, так и не давший мне произнести долгую философскую речь благодарности. Лето-старший лишь качает головой и уходит, оставив нас наедине. - Скучала? - усердно вытирая лицо влажной салфеткой, избавляясь от остатков грима, пытается поудобней умаститься рядом на диванчике, подминая под себя все подушки. - Не успела... Вы же быстро! - натягиваю улыбку, тем самым избавляясь от осадка, оставшегося после беседы с Шенноном, и ловко забираю салфетку, сама принимаясь за дело, которое девушкам намного привычней. Словно саморучно снимаю с него маску Красавца-идеала, который блестал на экране, вызываю мечтательные вздохи женской половины человечества. Теперь я вижу результат вчерашней ночи в студии, в виде нездоровых синяков под глазами, а заживающая ссадина на скуле напоминает о недавней перепалке и его неудачном полете с кровати. Огромное количество мелочей, хоть и не ставших частью моей жизни, но тесно с ней переплетенных. Эти мелочи вшиты мне под кожу, напоминая о своем присутствии, когда дотронешься до не заживших шрамов, ну или потревожишь нежданные воспоминания. - О чем думаешь? - видимо, мой слишком задумчивый взгляд был более, чем красноречив. - О том, что грим тебе наложили хорошо... - А правда? - Неужели все было хорошо, чтобы длиться долго... - Наоборот. Поэтому это будет гораздо дольше, чем просто "долго". Мне надо подумать: о его надеждах и моих пустых переживаниях, но вполне обоснованных. Но думается легче, когда я сижу прижатая к нему, когда его руки обнимают меня сзади и это гораздо лучше, чем обычный плед. Мне слишком грустно, а атмосфера нагнетает настроение. Я никогда не была сентиментальной, я привыкла быть намного сильнее, но почему-то Джаред показал эту слабину во мне. Обычно люди закрываются, становятся стальными тварями, после того, как жизнь их этому заставит, или же они обещают себе больше не быть слабыми и беззащитными... Но здесь все гораздо проще - я была такой всегда, потому внутри ежедневно одолевает ощущение чуждости самой к себе, будто есть Я-до и Я-после, которые постоянно вступают в атаки. Хотя с другой стороны... Наверное, для этого мы и живем - чтобы постоянно меняться, открывать себя с новых сторон, хоть и не всегда приятных нам самим, учиться уживаться с этим чем-то новым. Наверное, для этого мы и живем, чтобы потом в один год из своей жизни нам кто-то показал другую сторону в себе и сказал "Хэй, посмотри чем ты жила раньше и чем сейчас! Какие ценности для тебя важнее?". Кажется, я уже встретила этого "кто-то". - Заезжали в студию и офис... Тур скоро. - Я знаю, - выдыхаю, зная, что это "скоро" гораздо ближе, чем метафора Джареда своей коронной фразой. - Знаю. Молю всевышние силы дать мне силы сейчас же не разреветься от собственной беспомощности или хотя бы от того, что человек, которого я должна покинуть сейчас зарывается носом мне в волосы. Остается лишь прикусывать губы, чтобы не завыть раненным волком, и стараться не выдать себя сбивчивым дыханием. Ловлю себя на мысли, что показывать сейчас свои слезы было бы совершенно не обосновано, а списать их на критические дни еще и невозможно, ведь такого со мной раньше и не было. Наверное, именно сейчас наступило именно такое время, когда нашего времени категорически мало. И больше всего я боюсь, что не успела насладиться его остатками в полную меру. Да, и возможно ли это было? *** Rachel Taylor – Light a Fire Думаю, каким именно путем я пришла к нынешнему положению. Своей трусостью и привычкой сбегать, пока я остаюсь незамеченной или же мыслью, что поступаю правильно, но как правило - это всегда остается лишь мыслью совершенно отличающейся от правды. Второй вариант мне всегда казался более привлекательным, мужественным, но первый ясно был истинным. Я быстро сбрасываю короткое сообщение родителям, что уже в аэропорту, совершенно не беспокоясь во сколько это могло мне обойтись в другую страну, да и подумала я об этом уже слишком поздно. Замечаю моргающее входящее СМС, но продержав палец несколько секунд надо иконкой конверта, так и не решаюсь взглянуть на содержимое. Шоу в Германии должно быть завораживающее... Помниться, когда я смотрела даты тура, в Берлине они должны быть к концу ноября. - Привет. Не подумав. Просто повернувшись инстинктивно, я могу лишь улыбнуться. - Привет. Наверное, если бы наша первая встреча на самом деле была такой, то я бы вряд ли бесилась одеждой Лето, а он не прозвал бы меня с первых минут общения Стервой. Наверное, о таком знакомстве мечтала бы я, будь наивной и мечтательной, но почему-то именно реальность может заставить меня улыбнуться. - Знаешь, у меня было несколько вариантов, как заставить тебя вернуться... С каждым шагом я слышу его все более отчетливей и все больше недоумеваю от спокойного тона и полной умиротворенности. - Серьезно? - Не перебивай! - жестом просит помолчать хотя бы пару минут. - Первый - мой... Спровоцировать крушение самолета на тот же остров, чтобы остаток дней ты провела там и наконец попала на другую сторону. Второй, кажется, был в каком-то из твоих фильмов. Я эпично появляюсь в самолете и делаю тебе предложение, пока все пассажиры начинают нам громко аплодировать. Третий - самый критический, отчасти потому что его предложил Шеннон... Я так же появляюсь тут, только на лошади. - Видимо, с лошадью ты решил не заморачиваться... - Поверь, если бы я восстал в самолете, то и с кольцом была бы такая же история! - Какие-то у тебя не продуманные планчики! - Да, ты не дала мне шанса! Кто так поступает? - в его голосе нет злости, лишь обыденная насмешка. - Кольцо и лошадь не успел купить? На его лице расползается счастливая и довольная улыбка, как у Чешира. - Знаешь, сказал я тебе три варианта, а взъелась ты только за два... Так замуж хочется? - Я слишком молода для тебя, Лето! - Знаешь, если я когда-нибудь действительно надумаю жениться, то ты можешь быть в претендентках, вот только к этому времени тебе будет за сорок! - Значит будем вечно холостыми! - Будем. - Зачем? Зачем пришел? - Пошли, Кимберли. Не глупи. - Куда? Увезешь меня в Мексику - поменяю паспорт? - Ты ведь уже сама можешь принять решение в какую сторону тебе пойти! Ты всю жизнь сама принимала эти решения, самостоятельно, не слушая никого, так почему сейчас ты должна от кого-то зависеть?! - Я завишу лишь от тебя, Джаред.... - Значит так? Тогда... Будет не страшно, если ты попадешь в Берлин на несколько месяцев позднее... Резко начинает тянуть меня за руку в противоположную сторону, пока я какими-то неземными силами начинаю для виду упираться и пытаться высвободиться. - Это не похищение - это отсрочка! - У вас проблемы? - сиплый голос мужчины в форме заставил прекратить Лето манипуляции. Конечно, Джареда в черной толстовке, с капюшоном на голове и темных очках легко можно было принять за подозрительную личность, а если он еще и тащит куда-то беззащитную девушку... - Пытался меня похитить! - киваю головой, как китайский болванчик, всем силами сдерживая смех. - Она вытащила мои ключи от машины! Воровка! - от неожиданности открываю рот, хватая воздух, как рыба на песке. - Не правда! Не слушайте его! - Господи, почему так долго?! - между нами вклинивается быстро появившийся Шеннон, недоуменно переводя взгляд с нас на стражу порядка. - Прошу покинуть вас здание аэропорта, если вы никуда не летите! - Не летим! - Лето-старший отбирает у меня чемодан и быстро идет к выходу, пока его брат снова подходит ко мне, только уже не хватает за руку, а протягивает ладонь, будто давая сделать выбор. И я выбираю. Выбираю то, что советуют во всех книгах и романтических фильмах. Выбираю, не зная, что нас ждет завтра, через месяц или год, но зная, что взяв его ладонь я буду довольна своим выбором. Иду за биением своего сердца, и если бы я выбрала самолет, то не думаю, что мое сердце умерило бы удары при мысли о нем. Нет расставания, есть лишь мы и чувство. Чувство, щемящее в груди и оттесняющее все остальное. Есть только мы. И не важно сколько бы было между нами тысяч миль, но согласна всем законам никто добровольно не выберет ожидания и боль. Пусть я выйду с ним. Это то, что делает нас нами.