"Не завершённый морской круиз" или "Моя морская болезнь"

Parkwood – Buried Воздух беспощадно заполняет легкие, заставляя задыхаться. Чувство полной свободы и отстраненности полностью завладевает мной, заполняя каждую клеточку тела. Слышен лишь шум ветра и собственное дыхание, которое становится слишком частым и сбивчивым. Кожа чувствует ласковые и осторожные прикосновения солнца, и даже сквозь плотно закрытые веки, кажется, что оно может ослепить. Хочется поднять руки, ощутить полную свободу полета, но сопротивление ветра не дает сделать даже это. Меня будто магнитом притянуло к этому сидению, не давая сделать лишнее движение вперед, вправо или лева… Очень схожие симптомы и у нашей близости с Лето. Полное подчинение не только разума, но и тела в целом. Странная зависимость, которая намного серьезней никотиновой. Захлопнув за собой дверь, я попыталась закрыть и всякую возможность проникнуть в голову лишним мыслям, но сделать это было гораздо сложней… Во-первых, мой отстраненный вид, который был схож с неким коматозом , вызвал не мало вопросов со стороны подруг. Кэти сразу поняла, с чем, а точнее кем, это связано. Ничего от нее не утаить… Спасибо ей отдельное и за то, что Моника осталась в неведении. Конечно, мне не жалко посвятить и ее во всю канитель, но смысл… Если я и сама не до конца во все посвящена, а точнее ситуация категорически отказывается проясняться хоть в какую-то сторону. А может, она уже давно сама прояснилась, а мы просто это не заметили, продолжив слепо ходить по кругу, застряв в этом лабиринте, ставшим полной неразберихой и путаницей мозга. В общем, подруги быстро сообразили, что добиваться от меня чего-то толкового - не самая верная затея, поэтому оставили меня наедине с собой. Новенький автомобиль Моники, который был очередным подарком семейства, разрезал главную трассу на пути в город Грехов, оставляя за собой лишь серые сгустки облаков пыли. Девочки сразу предупредили, что поедем мы с «ветерком», и этот факт не мог радовать, но возникать мне не было смысла. Дело было даже не в том, что я не любила машины с откидным верхом, а скорее в том, что безумно раздражали слезы, которые произвольно выступали от ветра и скорости. Хотя не могу не признать, что такой способ передвижения весьма расслаблял и отвлекал. Музыка, чуть слышно доносившаяся из колонок, заставляла прислушиваться к словам и хоть немного переключиться со своих пессимистических мыслей, которые не приносили ничего хорошего, а громкие крики подруг – вызывали невольную улыбку на лице. В конце концов, когда мы последний раз собирались все вместе, забывая о всех проблемах, которые были у каждой… И я была не исключением, что означало – мне надо также на время закрыть дверь в реальную жизнь, настраиваясь лишь на веселье и никак иначе. В Лас-Вегас мы уже прибываем, когда сумерки окутывают своей пеленой, и лишь только в это время город начинает просыпаться, сопровождая свое пробуждение зрелищным появлением неоновых вывесок и яркими огнями на множестве казино вдали. Пустынные и понурые улочки окраин сменяет шумный центр, где сосредоточено сердце этого сказочного места. Здесь редко когда можно столкнуться с коренным жителем, а в основном, бульвары кишат нескончаемым потоком туристов. Шумные компании заполняют окружающее пространство, оставляя на утро лишь последствия своей бурной ночи, которые и будут убирать рядовые рабочие с окраин. Таким образом ночной Вегас и взаимодействует с ничем не похожим на него дневным. Мы подъезжаем к отелю Белладжио, который известен подругам не понаслышке. Они что-то рассказывают о предыдущем их визите в этот порочный город, а я лишь могу зачарованно рассматривать здание, которое по праву можно было приравнять к Восьмому чуду Света. Я обещаю себе, что обязательно схожу на шоу музыкального фонтана, который располагается прямо перед отелем, и медленно плетусь за подругами, постоянно озираясь по сторонам. Заказываем один номер на всех, полагаясь на то, что все равно вряд ли проведем в нем больше часа и собираемся в казино, которое расположено как раз на первом этаже отеля. Вообще, я считаю это очень удобным, но девочки сидеть в одном месте, видимо, не собираются, поэтому сразу планируют все возможные варианты исхода ночи. В итоге, собраны все по высшему разряду и обещают, что проведут эту ночь незабываемо. А я обещаю себе, что развлекусь и отвлекусь. Я обещаю - так и поступаю. Я забываю, честно. POV Джаред Уехала. Уехала не смотря на все мои протесты и запреты. Ушла, не обернувшись, без колебаний садясь в эту гребанную машину. Злость – наверное, это единственное, что я чувствовал в ту минуту, ну а сейчас, сидя в той же студии, еще и горькое отчаяние. Абсолютно противоречивые эмоции как-то умудряются ужиться во мне, даже не разорвав, но что-то подсказывает - долго я так не протяну. Это смертоносное сочетание, не дающее спокойно чем-то заняться или даже лечь спать. Мысли сгрызают изнутри, заставляя испытывать что-то непонятное и далекое от меня. Наверное, обычные люди называют это "нечто" раскаянием, но мне почему-то категорически не устраивает это слово. Не то чтобы я питал к нему высшее презрение... Наверное, мне просто чужда та мысль, что малышка Кимберли заставит меня когда-нибудь испытать нечто подобное. Казалось бы, куда еще? Какие еще эмоции может породить наша истинно адская смесь? Неужели осталось еще что-либо не изведанное, не постижимое, далекое... Я уже даже перестал думать о неожиданных "сюрпризах", которые нас могут поджидать за поворотом, наслаждаясь просто каждым мгновением с ней, дарующие нам обычные дни. Простая бытовая жизнь, которую мы так боялись, незаметно постигла нас, а мы ее даже не признали. Я лишь воспринял это, как должное, то, что должно было постигнуть нас рано или поздно. Ждать, высиживать чудо – все что остается или нет… Стоит закрыть глаза хотя бы на миллисекунду - всплывает ее взгляд. Ледяной, отстраненный, сломленный. Я сломал эту маленькую стерву, которая так будоражила мое воображение. Сломал, несмотря на то, что меня это к ней и привязало. Изничтожил то, чем она отличалась от всех. Растоптал ее уникальность, ставя в ряды второстепенных шаблонов. Сломал, даже не моргнув и не подумав, как я буду восстанавливать эти руины, и станет ли она тем прежним произведением искусства, коим была раньше. - Хэй, - Шеннон появляется вовремя, когда я уже было хотел позвонить ей и начать нести чушь, в которую и сам до конца не верил, а слышал в каком-то тупом фильме, который ей так нравился, и она говорила, что так любящий мужчина должен извиняться перед девушкой. И это говорила та стерва, которая никогда не признавала романтику и кривилась от нежностей? Не думаю. – А где Кимберли? - кажется, я слишком долго не отвечал на вопрос брата, снова вернувшись в себя. Хотел бы я сейчас иметь такой же взгляд, как у него. Взгляд человека, которому еще неведома информация о нашем крушении, о том гибельном напряжении, которое выдержали оба, лишь понеся ранения, а не смерть. Но это хоть подает даже малейший шанс на наше восстановление. - Уехала, - ощущения... будто не говорил несколько лет, поэтому голос выходит немного охрипший, наверное, я даже не был до конца уверен, что мне удастся что-либо произнести, но это короткое слово произвольно само слетело с пересохших губ. - В чем трагедия? Поспишь ночь в одиночестве – не умрешь, - я хмыкаю, мечтая, чтобы на самом деле все было так же просто, как и на словах брата. – Ну, чего ты? Хочешь я тебе медведя плюшевого привезу? Его будешь обнимать! Я внимательно вглядываюсь в его глаза, но ничего кроме насмешки в них нет. Он не верит, что эта ситуация настолько серьезна, он лишь смеется, глядя на мой эгоизм, считая его детским и не обоснованным. - Ты когда-нибудь бил женщину? Не знаю, почему я спрашиваю… Наверное, такое надо нести крестом до самой смерти, постоянно чувствуя эту тяжесть и вину, но я почему-то уже знаю, что такой груз мне просто не под силу. С самого детства я помню, что все рассказывал именно брату. Независимо какого масштаба была проблема, касалась ли она его или совершенно обходила стороной – он узнавал первым. Не всегда одобрял, поддерживал, но всегда давал советы. Конечно, сейчас я многое пытался решить сам, давно уже научился справляться в одиночку, делясь терзающими мое сознание мыслями лишь со струнами, но не сегодня, не в эту минуту. Мне даже не важно, что он ответит, как посмотрит, но я уже вижу по его взгляду, что он все понял. Только не молчи больше, прошу! Лучше ударь, скажи, какая я конченная и эгоистичная тварь, даже на секунду не заслуживающая думать об искуплении и прощении. Но он не говорит ни слова, продолжая терзать мое сознание лишь кричащими мыслями, что давно уже сожрали меня изнутри. Ладонь будто до сих пор ощущает тепло ее нежной кожи, словно на ней до сих пор остались ее эпителии. Я смотрю на свои руки, словно на орудие убийства, которое бы выбросил в любой момент с высшей степенью презрения, но даже пошевелиться не в силе. - Кимберли должна хоть раз в жизни заслужить нормального обращения, Джей… - тихий голос брата заставляет развеяться видению, в котором на моих руках уже откуда-то начала появляться кровь. - Ты прав, ты прав… Ей нужны нормальные отношения, - глаза начинают болеть, будто я несколько часов без перерыва смотрел в монитор, от чего тут же произвольно их закрываю теме же ладонями. - Нормального обращения с твоей стороны, брат, - эти слова лишь заставляют на него смотреть в изумлении, будто он не видит очевидных вещей, которые в силе понять даже пятилетний ребенок. - Ты думаешь, это возможно? Ты думаешь, я на него когда-то был способен?! Будто не знаешь меня… - Как раз поэтому... Я слишком хорошо тебя знаю, Джей! Лучше, чем ты сам, поверь мне. Сними эту маску, прошу! Не знаю чем и как, но эта девочка тебя зацепила, при чем по-крупному... Даже смешно, - он садится рядом и кладет руку мне на плечо, но я не чувствую тяжести, чувствую лишь облегчение, будто брат разделяет со мной весь груз. - Не упусти это. - У тебя остался номер ее подруги... Кэти? - Я не брал, но, наверное, остался, - усмехается и тут же лезет в свой телефон. - А зачем тебе? - Она поймет меня... POV Кимберли Туфли ужасно неудобные и, кажется, они уже до крови растерли мне ноги. Несколько рюмок текилы не принесли ожидаемого облегчения, поэтому я сразу теряю интерес к какой-либо азартной игре или же пьяным компаниям. Некоторое время пронаблюдав за подругами, которые просиживали за столом, играя в покер, я опять перемещаюсь к бару. Просадив пару сотен за первые полчаса, я уже давно пришла к выводу, что удача от меня сегодня отвернулась окончательно. Конечно, ничего мне не запрещало просто наслаждать музыкой, обстановкой и общением с подругами, вот только когда я вновь к ним вернулась – их уже давно не было за игрой. Перспектива бегать по всему казино и вылавливать их, мягко говоря, не прельщала, хоть меня и разъедало любопытство обойти весь первый этаж. В конце концов, найти мне удалось лишь Монику в компании какого-то мужчины, ну а Кэти пропала без вести. Осторожно ускользаю из вида подруги, хотя сегодня она уже вряд ли заметит мое отсутствие… В просторном холле немного просторней, а музыка, доносящаяся из соседнего клуба, заставляет остановиться на одно мгновение. Печально посмотрев на свои неудобные туфли, я решаю сначала все же зайти в номер, чтобы переобуться, а потом уже продолжить веселую ночь. Лифт кажется намного больше, чем когда я поднималась на нем с подругами. Невыносимое чувство одиночества нарастает и становится мне все больше непонятным, как для человека никогда не любившего шумные компании. Странные противоречия всегда заставляют задумываться… Я всегда пессимистически относилась к клубам и покорениям танцпола, но почему-то именно этого мне резко стало не хватать, когда Лето стал меня во всем этом ограничивать и контролировать. Какой именно отдел головного мозга отвечает за сбои такого рода? Неприятный звук извещает о прибытии на нужный этаж, а я до последнего оттягиваю момент, пока двери снова не закрываются, но моя быстрая реакция их останавливает. Дверь в номер находилась как раз напротив лифта, поэтому я преодолеваю это расстояние за пару шагов. Комнату освещает лишь неоновый свет гостиниц и казино, находящихся за панорамным окном. Вещи в таком же беспорядке разбросаны на кровати и полу, заставляя спотыкаться о них на каждом шагу. Как только мое тело соприкасается с мягкой поверхностью постели, мысли о развлечениях уходят на второй план. Одно лишь желание – зарыться в теплое одеяло и проспать вечность, позабыв об обыденных проблемах и мысленных терзаниях. Я изо всех сил борюсь с налитыми свинцом глазами, пока в сидячее положение меня не приводит шорох в углу. Напрягаю зрение, вглядываясь во тьму, пока из тени не показывается знакомый силуэт. Почему, почему я совершенно не удивлена?! - Привет, - совершенно не принужденный будто, мы старые друзья, встретившиеся спустя несколько лет. Интересно, ему стоить хоть какого-то усилия смотреть на меня так просто? Он даже не ждет моего ответа, спокойно подходит, боясь сделать лишнее неосторожное движение, словно этим может меня окончательно отпугнуть. Но даже если бы мне было страшно, я бы просто не смогла сдвинуться с место, ведь я парализована. - Даже не пьяная? – слегка улыбается, наклонившись к моему лицу совсем близко. Холодные пальцы пробегают по щеке, как раз там, где я изрядно поработала пудрой, чтобы избежать лишних вопросов. Мне не больно, лишь неприятно. Я знаю, что он не ударит, но, кажется, мой организм запоминает все прикосновения, поэтому я дергаюсь, как от огня. Не специально, не намеренно, но Джаред решает, что теперь я буду всегда его бояться. Он садится на корточки напротив меня, беря мои ладони в свои, а потом целуя их. Я борюсь с диким желанием вырвать свои руки, но лишь для того, чтобы зарыться рукой в его опущенной макушке, пропустить волосы сквозь пальцы... Ну, почему женщины такие слабохарактерные существа?! - Прости... - шепчет он, не переставая покрывать мои пальцы прерывистыми поцелуями, словно этим вымаливает прощение, но я знаю, что это лишь жест нежности, но никак не мольба. - Я не должен был тебя отпускать. - Рано или поздно это произошло бы... В Вегас или же на другой континент... - я лишь неотрывно таращусь в противоположную стену, будто на ней должно появиться нечто важное, намного важнее обычных теней и непонятной абстракции. - Заткнись, замолчи... - продолжает так же тихо шептать, - я тут пытаюсь извиниться! Наконец он на меня смотрит самым наисерьезнейшим взглядом, от которого пробегает мороз по коже, а кровь становится, словно вязкое желе. - Я никогда не бил женщин, - наверное, любой бы поддался чарам этих глаз, в которых лишь боль и сожаление, но самое страшное - я это сделала уже давно. - Не бил, если это им не приносило удовольствия... - Я знаю, - накрываю ладонью его щетинистую щеку, а он лишь устало прикрывает глаза, но на лице уже умиротворенность. - Что нам делать? - Пересечься на шоу в Германии? - улыбается, и я уже рада, что он расслабился. - "Говорят они незабываемые..."! Серьезно? Ты же никогда не любила шоу! - смотрит на меня, щуря глаза. - Мне же надо было найти предлог для встречи! - Ну, конечно... - Конечно! - Так и поверил... - Вот и поверь! - Я придумаю. - Что? - Что-нибудь... Хоть что-то. Я придумаю, обещаю! - Судьба за нас уже все придумала. - Ты никогда не верила в судьбу, Кимберли, - качает головой, а я и сама не верю в свои слова. - Не судьба же нас свела на той лодке... - Моя морская болезнь? - Почему бы и нет? Шторм, буря, пьяный Боб, в конце концов! - А теперь: моя учеба, родители, ваш тур... - Я, ты, моя эгоистичность и твоя истеричность, - перебивает он, не давая досказать. - Вот именно! - Только второй вариант - это не то, из-за чего ты должна уехать, Кимберли. - Я когда-нибудь тебя начну понимать, Джаред Лето? - Когда-нибудь... А теперь домой! Джаред резко подрывается и начинает озираться собранным взглядом в поисках моей сумки. - Эй! Я даже еще не сыграла! - обиженно хныкаю, приводя, как мне казалось, самый весомый аргумент. - Все по дороге, Ким, все по дороге!