Златовласка

Дорогие читатели! Мы решили провести небольшую реформу касательно интерфейса фанфика. Нам с бетой показалось, что он довольно неудобен (слишком громоздкий) для прочтения, учитывая длинный, точно пожарная кишка, список глав. Мы объединили по две главы в одну. Теперь они стали объёмнее, зато удобнее в обращении (например, для поиска) - в большинстве случаев главы внутри одной главы отделены друг от друга тремя звёздочками. Надеюсь, вам будет приятно иметь с фанфиком дело и в дальнейшем =). С уважением, Луный ангел, Бета. *** Комната, в которую вошла Алиса в сопровождении одной из горничных, Бетти – так, вроде, Назвал Тео девушку с аккуратно убранными волосами и несколько удивлённым выражением лица, - была необычайно просторной и залитой светом в гораздо большей степени, чем все те, в которых Алиса побывала ранее. Возможно, это впечатление создавали бесчисленные зеркала, которыми были украшены стены столовой: зеркала были вставлены в красивые золотистые рамы – резные, тяжёлые, покрытые блестящей позолотой. Зеркала были даже на потолке – квадратные плиты серебристой поверхности отражали всё происходящее внизу, в комнате, и свет, которого было более, чем достаточно (столовая была расположена в той части поместья, которое в данную минуту находилось под пристальным оком дневного светила), отражался от бесчисленных зеркальных поверхностей, замкнутых на себя самих себя и отражающихся друг в друге. Всё это было очень красиво, и Алиса подумала, что несколько свечей, которые горели в самых неожиданных местах комнаты, были оставлены гореть специально для того, чтобы их мерное сияние добавило дополнительной изысканной красоты к золотистому ореолу, которым была наполнена столовая. На полу по краям комнаты стояли большие статуи различных животных, покрытых той же золотой краской, что и рамы (а, быть может, это были настоящие золотые львы, филины и пантеры: статуи были выполнены так искусно, что было трудно определить, подделка ли это или что-то настоящее, вроде некоторых утерянных мексиканских шедевров времён Кортеса и Монтесумы). Стол был заставлен необычными яствами, по большей части эти десерты были знакомы Алисе, но некоторые она видела впервые, и ей, вопреки всем законам приличия, захотелось сразу же их попробовать. Она сделала над собой усилие, чтобы сдержаться и кивнуть присутствующим в знак приветствия перед тем, как сесть за стол. Слуги улыбнулись в ответ – они вовсе не казались принуждёнными, несмотря на всю строгость церемониала, а отец Тео, Винсент, который, как казалось Алисе, должен был встретить её прохладно, как-то даже повеселел и отбросил напускную важность, сразу после того, как все расселись, завёл разговор о школьных делах, расспрашивая Алису с такой неутомимой изящностью, что она сразу же почувствовала себя как дома и сама не заметила, как втянулась с диалог, пересказывая всё, что знала более или менее стоящего из хогвартских историй. Разговаривать с отцом мальчика, который показался ей таким напыщенным и строгим после того разговора в кабинете Дамблдора, когда Тео отчитывали за очередную школьную выходку, было очень интересно. Винсент Нотт был красивым черноволосым человеком с серыми глазами – эти две характерные особенности его внешности запомнились Алисе ещё тогда, когда она в первый раз его увидела. Глаза притягивали особенно: они как будто лучились каким-то неясным, почти инфернальным светом. Это немного пугало и интриговало одновременно, и Алиса расслабилась, чувствуя, что ей здесь рады: по-видимому, Тео рассказал отцу о родстве Снейпа с ней, и Винсент, который, по рассказам Теодора, знал Снейпа со школьной скамьи, обошёлся с ней как со своей родной племянницей. Так, во всяком случае, думала Алиса. Но было и ещё кое что. Алиса не догадывалась, чего стоила эта непринужденность Винсенту, не знала она и о бессонной ночи, которую отец Нотта провёл, ожидая встречи с дочерью той, что так давно умерла и была так горячо любима им, мужчиной, который так и не нашёл замены своей возлюбленной - подобно многим рыцарям и пиратам красоты, которую обретают свою музу единожды в жизни и больше никогда не позволяют, а, вернее, просто не могут влюбиться так же сильно заново, уже в другую женщину. В лице Алисы он чувствовал ту, что усилит и разбередит его страдания, и всё же он чувствовал, что не найдёт панацеи от своих бесконечных мук вернее, чем в образе той, что стала продолжением исчезнувшей из его жизни красоты. И он оказался прав. Едва увидев девочку, он почувствовал, будто что-то тяжёлое сдавило его сердце, и оно стало биться медленнее: от этого даже дыхание перехватило. Однако Винсент справился с этим ощущением, заставив себя поближе рассмотреть подругу своего сына. Это ненадолго отвлекло мужчину от мрачных мыслей, которые грозили водопадом хлынуть в его сознание. Девочка оказалась необычайно милой, даже больше – очаровательным созданием, которая была если не точной копией её матери, то, по крайней мере, такой же красоты нераспустившегося ещё бутона, пришедшего на смену погибшему великолепному цветку. Разговорившись с Алисой, Винсент понял, что она оказалась такой же необыкновенно живой и коммуникабельной, как и та, что стала цветом его юности, во всяком случае, Винсенту было приятно слушать девочку: перед его глазами словно снова вставали картинки с заполненными студентами коридорами и коридорчиками школы, суета школьных будней и скучная рутина уроков, шалости учащихся и строгие профессора, которые дали им путёвку в жизнь. Всё это несколько отвлекло отца Тео от мрачных мыслей. На какое-то мгновение ему показалось, что к нему снова вернулась юность, и вот уже сама Найла Гринс сидит напротив него. Сделав над собой усилие, он отогнал это видение прочь и вернулся к реальности. - И когда вы успели сдружиться с Тео? – спросил он у Алисы, которой уже подали чай. - Как бы это не звучало забавно, первый раз мы разговорились в библиотеке, - золотистый смех Алисы рассыпался по всей гостиной, заставив улыбнуться и слуг. - Не вижу в этом ничего странного, - задумчиво произнёс Нотт-старший. – В наше время именно так и знакомились, причём самые бурные романы именно там и начинались. Нет, ты не подумай ничего дурного, просто я имею в виду то, что библиотека – это храм муз, и порядочные люди всегда найдут там человека по душе: для общения, для дружбы… - объяснил мужчина Алисе. - Пап, ну хватит… Время то уже прошло, - устало произнёс Нотт, как если бы отец говорил ему об этом всякий раз, когда они садились завтракать. «Возможно, так оно и было», - предположила про себя Алиса. – Мы действительно познакомились с Алисой там, но общались с ней по большей части на вечеринках, разумеется, весьма пристойных… - А вот тут, друг мой, ты мне уже не заливай, - назидательно перебил его отец. – Знаем мы, какой «благопристойностью» порой отличаются вечеринки на нашем факультете, и я, честно говоря, искренне удивлён тому, что Алиса не натыкалась на что-то подобное, по-видимому, то, что она посещала, было, скорее, исключением из правил или чем-то уже из ряда вон выходящим… Нотт промолчал. Он сделал вид, будто ему ничего не известно о подобных увеселениях, но Алиса чувствовала, что то, что сказал ему отец, несколько задело его за живое. Всё-таки Нотт не стремился быть «плохим парнем», хотя его репутация в школе склоняла общественное мнение не в его пользу, и всё же по большей части он был простым заложником обстоятельств, этаким неудачником, к которым Алису часто влекло почти помимо её воли – из жалости. Она часто видела в таких людях потенциал, и часто заставляла себя в верить в то, что смеет вывести их на правильную дорогу. Но из всех знакомых Алисы Нотт отличался тем, что ешё каким-то своим, особенным, одному ему ведомым путём, и путь этой странной и таинственной души был непонятен Алисе, хотя она и старалась понять Нотта по мере возможности. В глубине души девочка гордилась своим знакомством с этим загадочным парнем, и была счастлива, когда тот делал успехи – вопреки всему, она часть из них приписывала и себе тоже, поскольку очень много сил вкладывала в отношения со своим друзьями. И поэтому этот разговор с его отцом, из которого ясно следовало то, что он принял её хорошо как подругу своего сына, радовал её, и она начала почти незаметно для себя находить лучшее с отцом Тео, с тем, с кем ей волей судеб приходилось прожить бок о бок ещё три долгих месяца. *** Как-то утром Нотт заговорил с Алисой о прошедшем школьном годе. Они перебрали многое в памяти, многие шутки и остроты, которые Малфой к всеобщей радости отпускал в сторону хотя бы той же Паркинсон, многие забавные встречи и всё то, что составляло мало-мальские радости школьных будней – а таких случаев накопилось в памяти Алисы и Нотта предостаточно. Они сидели на большом диване с роскошной обивкой, и забавляли себя тем, что по очереди перебрасывали друг другу уменьшенную копию квоффла – эту игрушку Алиса обнаружила у Нотта в огромной детской комнате, где Тео провёл свои ранние годы: она была почти до потолка загромождена коробками с самыми невероятными развлечениями. Многие Алиса видела впервые: здесь были и куклы, заговорённые подобием магии вуду – жутковатые игрушки, подаренные Нотту наверняка на Хэллоуин: они издавали мрачные звуки и были истыканы булавками, а кое у каких были рваные раны, заштопанные, как это бывает в лучших фильмах ужасов у магглов; здесь были игрушечные мётлы, заговорённые так, что они не подпускали тебя к себе и при всяком удобном случае, когда тебе удавалось на них сесть, взбрыкивали, точно ретивые лошадки. Здесь были макеты солнечных систем («Вот откуда, по-видимому, у Нотта интерес к Астрономии», - подумала Алиса), которые издавали мелодичные звуки («Отец говорил, что таким образом он хотел развить у меня интерес к музыке», - объяснял Тео) и множество других удивительных вещей, которые Алиса почти все каникулы позднее перебирала, когда навещала эту комнату, со страстью, свойственной её увлекающейся натуре и детям её возраста вообще. - А помнишь, как ты поскользнулась на пиве, которое разлила эта твоя знакомая, как бишь её звать-то… Луна, кажется… Ты растянулась на полу, а Пивз летал над тобой и издавал до ужаса неприличные звуки: я тогда подумал: «Что-то он сегодня совсем разбушевался». - Ахха… Помню… - Алиса припомнила тот ненастный вечер в середине октября, когда они с Луной направлялись в гостиную Когтеврана – Полумна тогда приняла участие в одной вечеринке, на которую её в кои-то веки зазвали, и, по наущению одной из своих соседок по комнате, отправилась на кухню за порцией пива, который в то время получил популярность у слизеринцев. В особенности старалась Пэнси: «Вкус у него – просто сказка… Как будто пьёшь амброзию богов»… «Амброзию вкушают», - иронично заметил Забини. «А вот когда пьёшь это пиво, то такое ощущение, что именно пьёшь её!» - вспыхнула Паркинсон, не зная, что ответить на это меткое замечание. Она вообще часто получала подколы в свой адрес, и до сей поры не пропустила ни разу, чтобы не ответить на них, пусть и не всегда со слизеринским изяществом. Несмотря на всю возможную скрытность, которую девочки из предосторожности проявили, от глаз самого скандального из привидений не укрылось пиво, которое они тщательно скрывали под мантией, выдало себя оттопыренными формами бутыли, и несносный Пивз завопил на весь коридор: «Нарушаются правила школы! Малолетки собрались бражничать! Филч, миссис Норрис! Скорей сюда, не то упустите наглых нарушителей спокойствия!». Алиса и Луна всполошились, не вовремя попытавшись хоть как-то уменьшить заклинанием бутыли, да провернуть это с наполненной жидкостью посудинами было не так-то просто, и в результате одна из них выскользнула из-под мантии Луны и разбилась вдребезги. Пивз восторженно заулюлюкал. Вдалеке уже раздавались чьи-то шаги, и Алиса была уверена, что это были шаги завхоза. Она схватила Луну за руку и оттащила в близлежащий проход, где девочки лоб в лоб столкнулись с припозднившимся Ноттом, который торопился вернуться в родные подвалы. - Что это вы тут расшумелись… Как будто разбилось что-то… - недоумённо протянул мальчик. - Тсс! Молчи в тряпочку, не то нам крышка! – взмолилась Алиса. - Да молчу, молчу… Только вы тут зря таритесь, - понизил голос Тео, выглядывая из-за угла и осматривая место происшествия. Покачав головой, он вовремя осушил источающие алкогольный запах лужу. Шаги неотвратимо приближались. - А что ты предлагаешь? Выйти навстречу Филчу? – прошипела Алиса, пытаясь рывком утащить подругу с места происшествия. – Валим отсюда, и ты тоже, Нотт, давай скорее, тебя ведь тоже могут заподозрить в соучастии… - А чего ты в обратном направлении тянешься? – удивился Нотт. Смотри! Он отодвинул палочкой небольшой гобелен, и их взорам предстала небольшая каменная арка с деревянной дверью. - Об этом потайном ходе на кухню знают немногие, и я прошу не выдавать его никому. Не то поставите меня в неловкое положение перед домовиками, - произнёс он шёпотом, заталкивая девочек в дверь: Филс остановился совсем рядом, в повороте от них, и теперь громко возмущался увиденному безобразию. В небольшом проходе, в котором было до ужаса тесно, все трое не смогли сдержать сдавленного смеха. - Что-то теперь будет… Наверняка запретят разливать у Розмерты сливочное пиво… - сетовала Алиса. - Лично я за здоровый образ жизни, - назидательно произнесла Луна. Алиса искренне рассмеялась, вспоминая эту историю, Тео, казалось, тоже был весьма доволен своей сообразительностью: ведь он ухитрился развеселить девочку, вспомнив давно забытый случай, и вот теперь они оба покатывались со смеху на огромном диване. Они поговорили ещё с часок, а потом Тео посерьезнел и сказал: - Хочешь, я покажу тебе самую великую святыню этого дома? Алиса, уловив серьёзность его голоса, тихо произнесла: - А нам туда можно? - Если бы было нельзя, я бы и не позвал. Вообще-то мне везде можно, но если бы на каких-то комнатах стояли защитные заклинания против меня, то туда не стоило бы соваться: мой отец превосходный маг, а в этом разделе магических искусств не всякий может составить ему конкуренцию. Я знаю, что очень сильные защитные заклинания стоят на его кабинете, и то – против незваных гостей, а не против меня, а во все остальные комнаты дома мне вход свободный. - Отлично! – произнесла Алиса. – Я люблю тайны. Пойдём! Нотт подпрыгнул на диване от радости и, придав себе напыщенно-таинственный вид, направился к выходу.