Златовласка

- Грязное отребье, шелудивые грязнокровки, выродки, отвратительные, гнусные, мерзкие, паршивые овцы… Ох, как же плохо, как же плохо, как плохо обращаются с достоянием предков, со славнейшим достоянием былого, добытым тяжкими лишениями, в суровых испытаниях благороднейшими мужами и девами чистокровного рода Блэков! Как обращаются со святынями, куда бы спрятать, куда бы деть их от проклятых злопыхателей… Это мерзкое бормотание Алиса слышала сквозь сон и махнула рукой, чтобы отогнать странное видение, вставшее перед ней: отвратительная, уродливая крыса пытается пробраться к корзинке с едой, которая пахла превосходно даже во сне, и манила отведать того, что там спрятано. Крыса никак не отреагировала на Алису и только нахальнее приблизилась к лакомству. Алиса что-то промычала во сне, ей показалось даже, что она что-то крикнула. Крыса на этот раз обернулась и посмотрела на неё маленькими, злобными красными глазками, оскалилась и быстро удалилась. У Алисы, однако, осталось ощущение, что это ненадолго. А в эти минуты в комнате Кикимер с огарком свечи опасливо пробирался в сторону большого книжного шкафа, запирающегося на большой замок. В этот шкаф Молли Уизли и Люпин спрятали самые опасные, по их мнению, экземпляры найденных в доме книг по чёрной магии. Ещё перед сном Алиса боязливо поёживалась, глядя на шкаф, в котором то и дело что-то шуршало и порой глухо постукивало, но потом усталость взяла своё, и она заснула. Книги эти, изрядно испортившие настроение многим, кто имел с ними дело, имели отвратительную особенность развивать свою активность по ночам, и если бы не Алиса, сознание которой пророческие, да и просто успокаивающие сны захватывали целиком и настолько, что проснуться от каких-то иных звуков, кроме пушечного разряда, ей было невозможно, почивать в этой комнате было бы просто невозможно. Девочка спокойно вызвалась ночевать одной в своей комнате, предоставив другим, более чутким обитателям дома наслаждаться мирной тишиной. Кикимер, однако, этого не знал, и ретировался сразу же, когда ему показалось, что Алиса вот-вот проснётся. Он ещё не терял надежды выкрасть некоторые особо дорогие ему и матери Блэка рукописи, а в особенности он надеялся заполучить драгоценный «Subluceo mortuus» - «Свет мёртвых», древний манускрипт, заговорённый всякими правдами и неправдами от нежелательных глаз и хранящий в себе почти все собранные за века опасных экспериментов, блужданий по дальним землям и горького опыта волшебные познания семейства Блэков, по большей части относящегося к тайнам Тёмной Магии весьма почтительно. Придя в отчаяние от учинённых в доме беспорядков, мамаша Сириуса вознамерилась через Кикимера передать манускрипт в надёжные руки какого-нибудь более чистокровного и более порядочного, по её мнению, семейства, где книга была бы в безопасности, а в нужное время могла бы и подсобить начинающим в изучении мрачного ремесла древних колдунов. Для этого Вальбурга велела Кикимеру для начала выкрасть рукопись, но это оказалось, как выяснилось, делом куда более трудным, чем она вначале предполагала. Несмотря на преданность домовика, Кикимер был, пожалуй, чересчур осторожным в порученных делах, ему не хватало выдержки в нужный момент, а иногда и сноровки – годы давали о себе знать. Вот и в этот раз Кикимер остановился в шаге от цели в тот самый момент, когда у него реально появился шанс извлечь из шкафа всё, что ему было необходимо: опытная в Отпирающих, Приклеивающих и прочих подобных заклинаниях Вальбурга снабдила его всеми необходимыми инструкциями. Кикимер был эльфом далеко не безмозглым, и природа наградила его необыкновенными талантами в колдовстве, такими, о которых Молли и Люпин и не подозревали, иначе были бы гораздо осторожнее. Вальбурга знала Кикимера гораздо больше и все надежды возлагала на него. Но в этот раз он их не оправдал. - Помилуйте, госпожа, - лепетал он перед портретом, - подружка грязнокровки едва не застукала меня, а если бы это произошло, Кикимеру было бы очень, очень плохо… Кикимер знает своё дело, но он думает о безопасности госпожи в первую очередь. Ведь если что и выяснится, то дело, возможно, спишут не на старого Кикимера, который не смыслит ничего в древних заклинаниях древнейшего и благороднейшего семейства, а, естественно, на Вас… Что же, что же тогда делать бедному, несчастному Кикимеру?.. - Замолчи и дай мне подумать, - Вальбурга говорила тихо, то и дело оглядываясь на прикрытую дверь в гостиную, боясь, что её кто-нибудь услышит. Значит, так. Сами мы эту книгу не раздобудем, это точно. В той комнате спит подружка грязнокровки, Алиса. Однако я знаю, что может нам помочь. Женское любопытство – самая сильная приманка, и то, что мы ищем, прибудет к нам самим на блюдечке, дай только немного времени. Девка эта бедовая, мне рассказали об этом портреты из Хогвартса. Для неё нарушить правила или добыть то, что запретно, не составляет особого труда. Даже напротив… Она делает это с особым удовольствием. Вот так-то вот, мой дорогой друг, в тихом озере, как говорится… Надо только этих чёртиков разбудить, остальное довершит природа. Скажи ей утром, что я хотела бы поговорить с ней о зельях… Скажи, что я прошу прощения… Да-да, сначала извинись, именно так! Скажи, что я прошу прощения за то, что нагрубила ей. Скажешь: мигрень, и всё такое… Головные боли. Нам, аристократам, это простительно. Вот так вот. А после в качестве знака примирения передай ей сорванную на заре лилию из сада. Тогда они приобретают особенные свойства. Только не говори, почему лилия вдруг издаёт музыкальные звуки. Пусть это будет для неё обнадёживающим знаком примирения. А потом я сама с ней разберусь. - Кикимер вделает всё, как сказала госпожа, Кикимер не подведёт… Как красива госпожа в лунном свете, как прекрасна её бледная кожа в этих мерных, тающих бликах, - залебезил он и отпустил ещё несколько явно удовлетворивших Вальбургу комплиментов, тайно вычитанных им из любовного послания Джорджа, очень неосторожно забытого им на столе в своей комнате. - Да, так оно и есть, старый ты подхалим, - Вальбурга поправила мантилью. – Значит, надо подождать ещё чуть-чуть… Я знаю, кому эта книга более всего необходима, и, думаю, через Люциуса Малфоя она достигнет адресата быстрее, чем через кого-либо другого. Тёмный Лорд всегда был охоч до тайного знания, а в этой книге я и мои предшественники постарались на славу… То-то будет ему радости, когда он заполучит книгу, то-то будет радости!.. Вальбурга потирала руки, Кикимер подпрыгивал от нетерпения, предвкушая будущее вознаграждение, которое получит госпожа, и был явно горд за своё пособничество в этом грязном деле, несмотря на то, что оно ещё не было доведено до конца, и исход его зависел целиком от любознательности Алисы. На следующее утро, когда Гарри задумчиво ковырял ложкой в тарелке, не прикасаясь к еде, Алиса спросила: - Гарри, ты волнуешься за прослушивание в Министерстве? Это всё из-за того случая с Патронусом, правда? - Как бы сказать… - мальчик напрягся. Знаешь, в последнее время всё так навалилось… Всё как-то очень странно. Я почему-то чувствую себя таким одиноким, несмотря на то, что рядом все вы… Это так странно чувствовать… Хотя, наверное, всё это временное, и по большей части из-за того, что… Он замолчал на некоторое время. Первой нарушила молчание Алиса: - Отчего же? – мягко спросила она. - Я хотел бы быть членом Ордена Феникса, - сказал наконец-то Гарри. Но ещё не знаю, примут ли меня или нет. У Алисы отлегло от сердца. - Гарри! - улыбнулась она, и ей стало легче от того, что, глядя на неё, мальчик тоже улыбнулся. – Ну разве это проблема? Гарри снова приуныл. - Для меня – да. И, Алиса… Знаешь, я больше чем уверен, что ты тоже думала об этом. - Я… Я… - Алиса и не нашлась, что и сказать. Действительно, в последние дни она только и думала о том, как бы ей поскорее обрести относительную самостоятельность и заняться делами Ордена Феникса на правах полноправного членства. Но она рассматривала этот вопрос через призму полезности, и понимала, что в её случае польза в малом – хотя бы в освобождении дома от паразитов-докси – может быть гораздо более существенной, чем на каком-нибудь взрослом задании, которое она ввиду своей неопытности и возраста запросто может провалить. – Вообще-то, конечно, Гарри, - ответила девочка, собравшись с духом, и к своему удивлению услышала в своём голосе нотки голоса Гермионы, когда та отчитывала Рона за какой-нибудь проступок, вроде ругани на домовиков или невыполненного домашнего задания: Гермиона всегда говорила со всей серьёзностью, на которую была способна. – Я думаю об этом даже чаще, чем ты можешь предположить. С того самого момента, как ты рассказал мне… Я в первый же день… Да что я тебе говорю всё это, ты ведь и сам понимаешь, - она отвела взгляд и уставилась в пол. – Но я говорю себе: не сейчас, ты можешь больше навредить, если будешь делать не то, что нужно. А нужно нам с тобой сейчас помогать Ордену по мере сил, но не так, как это делает Грюм, или мой дядя, или Люпин… - Вот и ты туда же, - голос Гарри снова стал тоскливым. – Все так говорят. А если не говорят, то подразумевают, и делают такой вид… В общем… Нет, я не хочу быть героем… - Тебе и не надо им быть, - ответила Алиса, воодушевившись словом, которое ей подсказал мальчик. – Героем быть – уметь надо. Если они есть ещё, эти герои, в чём я очень сомневаюсь… Волан-де-Морт тоже хотел им быть, а в итоге не оказался. Будь осторожен: в наше время так трудно спутать отвагу с тщеславием… - Тебе что, кажется, что я страдаю манией величия? – Гарри посмотрел на Алису так, что ей показалось, что она задела его до глубины души. Конечно, не стоило это говорить, она же прекрасно знала, что это – его больное место… - Нет, нет, конечно. Но ты и сам должен понимать… - Что, что я должен понимать? – вспылил вдруг Гарри. – Тебе не кажется, милая моя Алиса, что… Но тут его прервал Кикимер, и Алисе явственно показалось, что он слушал их почти всё это время. С вымученной улыбочкой домовик сообщил Алисе, что её удостоила аудиенцией сама Вальпурга Блэк. - Ты что, снова будешь разговаривать с этой чокнутой? – спросил подошедший Рон, набивая рот маленькими бутербродами с килькой. Гермиона рассказала ему, что произошло в первый день приезда Алисы в коридоре, когда Вальпурга напустилась на подруг. - В чужой монастырь со своим уставом не ходят. Всё-таки она хозяйка, хотя и бывшая и, надо сказать, весьма горячная. Да и не думаю я, что это займёт много времени, - ответила Алиса, поднимаясь со стула. - Госпожа ждёт, госпожа очень добра, что позволила вам видеть её в ореоле ослепительного великолепия… - …Своих предрассудков, - с иронией закончил Сириус, который уселся рядом с Роном. - Господин очень великодушен к своей матери, - пробурчал Кикимер, недобро сверкнув глазами, а потом тихо добавил: - Как жаль, что мне приходится служить чудовищу, что разбило материнское сердце, будь он… Его причитания заглушило большое кухонное полотенце, метко брошенное Сириусом: пытаясь выпутаться из него с помощью Алисы, старый домовик проклинал всё на свете. *** Алиса уже почти пожалела, что согласилась отправиться с домовиком к портрету хозяйки поместья. По дороге Кикимер присовокупил к своим обычным причитаниям столь отвратительные оскорбления в адрес известных жителей дома, что даже Алиса, которая считала себя уравновешенной, всё-таки не выдержала и сделала домовику весьма резкое замечание. Эльф только неприязненно посмотрел на неё и пробурчал что-то неслышно и очень разгневанно. - Что ты там бормочешь? – спросила Алиса. - Ничего, что вам следовало бы знать, - резко ответил Кикимер и отвернулся. - Ну уж нет, говори, коли начал. Не очень-то хочется, чтобы за спиной, а в данном случае – почти перед лицом, меня поливали грязью. - С чего леди взяла, что я поливаю её грязью? – домовик придал лицу удивлённое выражение. Не очень-то ему шла эта напускная фальшивость, и вскоре он сам понял, что Алису этим не проведёшь. Однако вернув физиономии отрешённо-подобострастный вид, он снова чинно поднял вызванный им шарик света над головой, чтобы ярче осветить лестницу. Алиса махнула рукой и не стала разбираться, хотя явно услышала в его бормотании слова «продалась грязнокровке» и «якшается с отребьем». «Мамаша Сириуса явно умеет влиять на умы домовых эльфов», - подумала Алиса. Между тем они подошли к занавешенному от греха подальше портрету Вальпурги Блэк. Делал это, как правило, сам Сириус Блэк, и большую часть суток портрет оставался закрытым – для того, чтобы на нервы обитателей дома не действовали отвратительные вопли, способные измотать человека даже с самой стойкой психикой. Кикимер торжественно, почти с благоговением приоткрыл створки штор. Убедившись, что Вальпурга не уснула, он открыл шторы до конца и склонился в почтительном поклоне. - Рада видеть тебя, дочь моя, - начала Вальпурга, увидев Алису. Бывшей хозяйке дома совершенно не удавалось скрыть прирождённого высокомерия. – В прошлый раз мы расстались с тобой в ссоре… Знай же, что я простила тебя. Ты ещё юна и очень неопытна в таких тонких вещах, за которые я тебя порицала. Опыт приходит… с опытом, а вовсе не с годами. Как говорил один мудрый волшебник, «мудрость приходит с летами, но пользоваться ей мешает старческий маразм». А вот другой очень мудрый волшебник… Лучше бы тебе не знать его имени… Был гораздо более прогрессивных взглядов. Его, несмотря на молодость, природа наградила исключительным умом. Далеко не каждый мог потягаться с ним в прирождённой мудрости. А те, кто пытались… Ну да не будем отклоняться от темы. Я позвала тебя, чтобы поделиться с тобой одной фамильной тайной. Алисе стало очень интересно. Несмотря на то, что она не испытывала особой приязни к этой высокомерной особе, её всегда притягивали тайны, секреты и всё, что с ними было связано. Особенно если это были фамильные тайны. - Слушаю вас внимательно, мадам, - как можно почтительней сказала Алиса, чтобы не дай бог выдать своё отношение к истеричной аристократке. - Ты знаешь, что наш род – один их самых древних и прославленных за всю историю существования магии на Туманном Альбионе. Корнями он уходит в глубокую древность, говорят, что его основатель был соратником самого Мерлина, хотя история сохранила о нём так мало упоминаний, что он не был прославлен столь же высоко, как и его великий современник. Освальд Блэк - так звали тайного советника самого Галахэда, знаменитого рыцаря, которому довелось одному из немногих зреть Святой Грааль… Освальд-то и начал первым записывать всё, что происходило с ним за время его благородной службы, исполненной таинственных приключений и удивительных находок в необузданных волнениях магических стихий, которыми, наряду с мечами древних королей, сотрясался средневековый мир. Долгие годы он старательно изучал тайны магии, некоторые из его открытий пополнили копилку официальной магической науки, некоторые зелья, заклинания и огромные виды магических трав благодаря его неустанным поискам имеют в своём названии корень нашей фамилии… Знаешь ли ты, дитя моё, сколь многое было принесено в жертву, чтобы этот мир стал таким, каким он стал?.. Да откуда тебе знать это… Надеюсь, у тебя найдётся время почитать старые хроники, которые столь необдуманно и непочтительно выбросили на задворки истории… Да-да, задворками истории в данном случае стали те отвратительные мешки с мусором, в которые мой мерзопакостный отпрыск засунул всё, что по его гнусному мнению не считается важным и драгоценным достоянием нашей благороднейшей семьи!.. Что и говорить, ты даже не представляешь, как страдает моё одинокое, иссушенное его презрением и неблагодарностью сердце… Когда ты станешь матерью, ты, возможно, поймёшь меня. Нет, пусть ты никогда этого не почувствуешь! Пусть тебя минует эта горькая чаша!.. Алисе на мгновение стало жаль Вальбургу. - Но горче всего то, что самое драгоценное сокровище, которое наш род хранил долгие века, стало теперь объектом насмешек и отвратительного осквернения… Иначе не скажешь о святыне, которую отдали на поругание, заперев в шкафу как какого-нибудь мерзопакостного боггарта… «А, вот уже ближе к теме… Хорошо, что отступление было не таким длинным, как я ожидала», - порадовалась девочка. Она почти сразу раскусила старую колдунью, которая, как рассказывала Молли Уизли, своими интригами довела многих почтенных волшебников до больницы святого Мунго. Наверняка то же самое она пыталась проделать и с Алисой. Однако интерес девочки после этого представления не унялся, а разгорелся с большей силой. - А что это за святыня? – осторожно спросила Алиса, боясь, как бы Вальбурга не заподозрила неладное и не решилась смотать удочки. - Как же… Это книга, да не простая… Старинный том, в котором заключены все наработки лучших умов, представителей нашего семейства… Опыт многовековой мудрости и глубокие знания, недоступные простым смертным… Её бросили псам на растерзание… Чудо, что она до сих пор ещё цела в лапах этих богомерзких… Тут Вальпурга поняла, что увлеклась и сказала лишнего, и, снова напустив на себя чванный и напыщенный вид, продолжила свою витиеватую и размеренную речь, которую Алиса слушала уже вполуха. Однако то, что сказала Вальпурга в конце своего длинного рассказа о судьбе гримуара Блэков, весьма её заинтересовало. - Как ты уже поняла, «Subluceo mortuus» - не простая книга. Само её существование вызывает в мире магических энергий и аналогий определённые завихрения и причинно-следственные связи, способные влиять на судьбы не только отдельных людей, но и целых поколений. Все, кто так или иначе соприкасался с ней, обретали с книгой невидимую связь и были втянуты в удивительный водоворот событий. Исход их странствий в попытках ответить на волнующие загадки, которые задавала им книга, зависели только от их личных качеств… Даром или проклятьем было тайное знание, заключённое в ней – для каждого об этом был собственный ответ в конце пути. Но она никого не оставляла равнодушным. Я говорю о сильных умах и бесстрашных сердцах, у которых хватило духу изучить её достаточно серьёзно… Такое сердце я вижу у тебя, дочь моя. Алиса едва не закатила глаза. Подобными историями о любознательности волшебников, которыми открывались неведомые тайны магии, были сплошь и рядом напичканы романчики, весьма популярные у первокурсников. Как правило, в этих историях на неизвестные артефакты были наложены неведомые науке заклинания, которые вели свою историю из тьмы времён, и все заварушки начинались с того, что эти артефакты внезапно обнаруживались. Старая, как мир, и столь часто происходящая в жизни самой Алисы история. Однако девочку повеселило даже не это, а то, что теперь, по очевидному желанию Вальпурги, иметь с этим дело снова предстояло Алисе. «Учебный год ещё не начался, а я снова ищу приключений на свою…» - гриффиндорка едва не прыснула, однако то, что громко и в сердцах сказала Вальпурга, по-видимому не прочитав на лице девочки той заинтересованности, которую она ожидала, потрясло её до глубины души. - Книга эта доступна не многим. Даже те, кто всю жизнь посвятил её изучению, не сравнятся с тем, что может почерпнуть из неё и использовать по назначению тот, у кого хватило духу победить Смерть… Алиса напрягла все силы, чтобы сохранить спокойствие. Неужели карга вздумала связаться с самим Волан-де-Мортом?.. - Вы говорите, конечно, о каком-нибудь из славных предков Сириуса? - У этого мерзавца больше нет предков, - холодно ответила Вальпурга. И я знать про него не хочу, хотя приходится видеть его каждый день перед собой… Я говорю, конечно, о том… Да, я говорю об одном из наших славных предков, - сменила она свой холодноватый тон (таким помешанные на чистокровности маги говорили о временах, когда на земле не останется больше ни одного маггла, Алиса это узнала ещё давно) на елейное поддакивание, заметив, что Алиса немного напряглась. Вальпурга не была лишена проницательности, но в порывах тщеславия верила, что способна видеть в душах и сердцах больше, чем на то была воля Провидения и её собственные способности, и поэтому не догадалась, что её афера с книгой, которую она хотела передать Волан-де-Морту, потерпела фиаско в тот самый момент, когда она заикнулась о победе некоего над Смертью. Алиса моментально раскусила обманщицу. - Я хотела бы, - ничего не подозревая, продолжила Вальбурга, чтобы ты не теряла здесь времени зря и посвятила остаток каникул исследованию действительно серьёзной литературы. Один мой знакомый давно предлагал мне подправить и отреставрировать рукопись «Subluceo mortuus», чтобы та приобрела более или менее достойный вид. Он же обещал снять с книги копию, чтобы её могли изучать те, кто заслужил на это право. Ты мне нравишься, дочь моя, поэтому я с радостью подарю тебе такую возможность – ознакомиться с нашим заветным манускриптом. Но прежде не могла бы ты исполнить одно моё маленькое поручение?.. - Какое же? – спросила Алиса. - Доставить книгу в Лютный Переулок, в книжный магазин Пьера Криворукого… Алиса смутно припомнила, что эта лавочка славилась самыми странными и страшными книгами по Тёмным Искусствам. - Ну… это.. Да, конечно, да, - спохватившись, быстро ответила она. – Я сделаю это ради вас и из благодарности к вашему гостеприимству. - Вот и славно, вот и хорошо, - Вальбурга явно торжествовала, потирая руки. – Тогда сегодня будь любезна, достань её из шкафа в твоей комнате, куда её запрятали взрослые… Только сделай это незаметно, чтобы не было лишнего шума, и отдай её Кикимеру, хорошо?.. - Хм… А вот это уже сложнее… Я не знаю контрзаклинаний, которыми можно воспользоваться, чтобы отпереть шкаф. Это явно выше моих скромных умений. - Не волнуйся, деточка, я всему тебя научу… Ты же благородная, смелая исследовательница магических искусств, уж я-то знаю, об этом мне рассказывали… Впрочем, не важно, откуда я это знаю, молва идёт впереди тебя, юная леди… Слушай и учись. Вот, что надо говорить, если на замок накладывается заклинание «Нон аперире»… И целых два часа Алиса не переставала удивляться познаниям Вальбурги в области Отпирающих заклинаний, напрягая все умственные силы, чтобы запомнить всё, чему та её учила.