Златовласка

После того, как Алиса рассказала Гермионе о планах Вальбурги, подруга решила незамедлительно рассказать обо всём Сириусу. - Ты даже не понимаешь, во что ввязалась! - горячилась Гермиона. - Ты представляешь, что будет, если Волан-де-Морт завладеет этой рукописью? Одними новыми жертвами тут не отделаешься, Сириус такое мне рассказывал о том, что собрано под обложкой "Subluceo mortuus"! Ты даже представить себе не можешь. Я бы и в руки не взяла этой книги, не то, чтобы изучать её. Есть всё-таки предел, граница, которую лучше не переступать, чтобы не навредить ни себе, ни ближнему. Вот я и тебе советую то же самое. Что бы там ни говорила Вальбурга, не слушай её и по возможности постарайся свести контакты с ней к минимуму. Хорошему она тебя явно не научит. - Да брось ты, - устало отмахнулась Алиса. Весь день она тренировалась в Отпирающих заклинаниях на шкафах и комодах дома на Гриммо, 12 и теперь чувствовала себя уставшей. - Ну что может произойти? Разберёмся сами. Пусть это будет малой помощью Ордену: не стоит, как мне кажется, загружать лишними проблемами его членов, у них и без того забот полон рот. И вообще, с какого времени ты стала такой паинькой, Герм? Ты что, забыла, как говорила сама, что если бы все твои нарушения школьных правил суммировались, то этого хватило на то, чтобы тебя вытурили из Хогвартса раз десять подряд, не меньше. - Ну, говорила, - неохотно признала Гермиона. - Но всё это научило меня тому, что не следует злоупотреблять удачей и дразнить Фортуну. В какой-то момент она запросто может повернуться к тебе задом. - Я своё мнение сказала, - Алисе отчего-то очень не хотелось порывать с этой авантюрой. План её действий уже созрел в голове, и теперь она занималась тем, что продумывала детали. - И как ты намереваешься подделать книгу? - спросила её Гермиона. - Ты думаешь, что этого не заметят взрослые? Люпин каждый день проверяет шкаф, боится, что мы можем что-нибудь оттуда стащить. Как видно, не напрасно. - О, это - пара пустяков. Гораздо ответственнее вторая часть запланированного мероприятия... - И что ты собираешься делать? Врать Вальбурге, что отдала книгу продавцу? - Гермиона скептически подняла бровь. - Ты почти угадала, - рассмеялась Алиса. - А книга из шкафа не пропадёт на долгое время. Слушай, что я задумала... На следующее утро камин в магазине Пьера Криворукого вспыхнул зелёным палменем, и в мрачную комнату, заставленную книжными шкафами, вошла девушка, закутанная в чёрный балахон. В руках она держала тяжёлый свёрток. - Добро пожаловать, мадемуазель, - обратился к ней продавец книг, пристально вглядываясь в темноту капюшона. - Чем могу быть полезен? - Я хотела бы, чтобы вы сняли копию с этой книги... Как можно более подробную, это, знаете ли, большая ценность... Вальпурга Блэк наверняка говорила вам о "Subluceo mortuus"... Глаза продавца расширились от изумления и восторга. - Вы - посланница госпожи Блэк? - Да, это я. И у меня совсем немного времени. Я наслышана о ваших передовых печатных технологиях. Могу ли я быть уверена в том, что копия с книги будет снята до наступления вечера? - Д-да, конечно, - Пьер дрожащими руками принял из рук Алисы - а это была именно она - огромный фолиант в тяжёлой обложке, внимательно разглядывая его обложку, изящно украшенную драгоценными камнями. - До сегодняшнего вечера копия будет снята. Она, разумеется, не будет полным подобием оригинала. Если вы хотите завершить процесс подобного рода побыстрее, надо прибегать к наиболее простым способам... Но для того, чтобы пользоваться информацией, которая имеется в этой книге, преград не возникнет никаких. Даже больше: обращение с ней станет намного удобнее - не будет лишних нагромождений этих огромных миниатюр, подписей и исправлений: мы всё укомплектуем в удобоваримом и легкочитаемом виде. Даю вам гарантию одного из самых опытных печатников магической Британии. - Спасибо, уважаемый. Тогда до вечера! Лёгкой вам руки в работе над этим шедевром. - Благодарю, сударыня, - поклонился Алисе продавец и, проводив её, долго гадал о том, кем могла бы быть эта таинственная особа. - Аххаа! - Гермиона заливалась хохотом, вслед за ней покатилась и Алиса. - Ума не приложу, как ты всё это проделала! - Я просто поменяла книгу, которую Вальбурга велела мне отнести в магазин на одну из похожих старинных книг, лежавших рядом на полке, предварительно сделав копию с обложки "Subluceo mortuus" во "Флориш и Блоттс" - кто сказал, что у нас нет других мест, где техника печати на высоте? - и приделав её заклинанием, которому меня научила, - Алиса снова рассмеялась, - сама Вальбурга, к этому древнему пособию по тёмным искусствам. Это другое пособие, конечно, тоже серьёзное и всё такое, но не думаю, что оно представляет какую-то ценность, разве что только в художественном плане... Скорее всего Волан-де-Морт рассмотрит подношение мамаши Блэка как странное чудачество одной из своих престарелых обожательниц, которых немного, но которых надо ценить хотя бы из-за их образа мыслей... А Криворукий этот будет уверен, что передал Малфоям то самое, что хотела передать Вальбурга, ведь он-то сам и делал копию. Я уложилась в срок, как и хотела: Люпин начал проверять шкафы только час спустя, когда я положила столь важную для Вальбурги рукопись Блэков обратно в шкаф. Когда я встретила его за ужином, вообще сказал, что, скорее всего, эти манускрипты после изучения вообще уничтожат, чтобы не смущать людей. - Варварство! - возмутилась Гермиона. - А что с ними ещё делать-то? - отозвалась Алиса. - Ну ты, конечно, Алиса, меня удивила... Соображалка у тебя работает лучше, чем у меня, - ответила, подумав, Гермиона. - Ха! Ты просто вспомни Оборотное Зелье - и перестанешь так думать, - сказала Алиса. И обе снова прыснули. *** «В 1329 году монаха-кармелита Пьера Рекорди приговорили к пожизненному заключению за то, что он вызывал демонов и делал восковые фигурки, чтобы пробудить в женщинах любовь. Он лепил куклу из воска, смешанного со своей кровью и слюной (тем самым магически соединяя свое тело с телом женщины, которую олицетворяла кукла). Затем он закапывал эту фигурку под порогом дома, где жила жертва колдовства. По словам обвинителей, Рекорди таким образом соблазнил трех женщин, после чего всякий раз приносил Сатане благодарственные жертвы. В январе 1960 года при ремонте здания сельского окружного совета в Херефорде в подвале нашли маленькую глиняную фигурку женщины. К ее юбке была приколота истрепанная грязная записка с именем Мэри Энн Уонд и с текстом заклинания: "Я налагаю на тебя это заклятие от всего сердца и желаю, чтобы ты до конца своих дней не ела и не спала. Пусть усохнет мясо на твоих костях и ты не потратишь больше ни единого пенни из тех денег, что должны были принадлежать мне. Желаю этого всем своим сердцем". Почти на три столетия раньше, в 1692 году, в Салеме - также в подвале - обнаружили схожие куклы, что повлекло за собой гораздо более серьезные последствия…» - на этих словах перо Алисы громко скрипнуло и остановилось. «Ужас какой», - подумала про себя девочка. Вот уже три часа кряду она переписывала абзацы из «Истории колдовства», чтобы сочинение, которое она сдавала историку магии, было интересным и содержательным. Вообще в том, что она дописывала к необходимому количеству строк, не было особой необходимости, согласно установленным стандартам, но в какой-то момент Алиса поняла, что она должна, просто обязана выжать из учебных лет всё, что она вообще сможет. Без надрыва, конечно, и насилия над собой, но она хотела подойти к учебному процессу с достаточной строгостью, и, как ей казалось, у неё это понемногу получалось. Строже к себе и к другим относилась только Гермиона, которая перед каждым учебным годом бросала монетку через порог перед первым выходом на пары, а на парах от неё первой слышали шиканье, когда той не нравился шум, создаваемый студентами по время занятий. От беззаботного лета ещё никто не успел отвыкнуть, но Гермиона и Алиса взялись за нелёгкое дело образования с большой тщательностью – и неудивительно. Весёлыми были из четвёрки только Рон и Гарри. Они вовсю веселились с Фредом и Джорджем, которые и не думали ставить перед собой целей достигать каких-то академических вершин и только посмеивались над девочками и над их страстью к познаниям. Так в попытках наладить учебный ритм пробежала первая неделя пятого курса. Рон и Гарри всё-таки убедили подруг отвлечься и посетить «Три метлы» в Хогсмиде. Алиса и сама была рада сделать это, поскольку очень любила это заведение с его вечной трескотнёй студентов, с пенным сливочным пивом, смехом, размеренной речью преподавателей, которые единожды за всю неделю вели себя в не так строго, к незамысловатым украшениям, которыми Розмерта украшала внутренние помещения паба, к самой Розмерте, которая всегда выглядела свежей, полнощёкой и, казалось, радовалась жизни за всех обитателей замка и волшебной деревушки вместе взятых. А спустя три часа, когда закончились пары, Алиса с друзьями шагала по направлению к Хогсмиду, делясь впечатлениями по поводу прочтения книги, из которой она переписывала цитаты о способах очарования противоположного пола. На Гермиону это, казалось, не произвело никакого впечатления. «Читала и более страшные вещи. Но пересказывать не буду, как ты ни проси. Очень грустно становится», - отмахнулась она. А Рон, казалось, был настроен куда более решительно. Он хорошо ответил у Бинса, несмотря на то, что почти не готовился: тема была ему хорошо знакома – о внутренних делах Министерства во второй половине XX века, об этом каждый вечер за ужином распространялся мистер Уизли, который свою работу, в общем-то, очень даже любил. Бинс, редко когда относящийся к ответам студентов со вниманием, отметил, что «мистер Уоркли сегодня на высоте» и отмерил пять рубинов в копилку Гриффиндора. Гермиона одобрительно улыбнулась Рону, Алиса последовала её примеру. А теперь парень разглагольствовал вовсю о том, какие бюрократы протирают штаны в госучреждениях и как было бы здорово, если за дело взялись гоблины с их чёткостью и внимательностью по отношению к выполняемой работе. - Если бы в Министерстве сидели гоблины, - иронично подметила Гермиона, - вряд ли бы ты проучился в школе больше недели. - С чего это ты взяла? – обиделся Рон. - Они бы не закрывали глаза на успеваемость, - спокойно ответила Гермиона. – Прости, не хотела тебя обидеть, но было бы именно так: половина школы была бы просто выдворена за дверь. У этих существ, знаешь ли, высокий уровень организованности и педантичность в мелочах ценится не меньше, чем чистота крови у Тёмного Лорда. Мало бы кто справился с той нагрузкой, которую они бы возложили на студентов. Алиса не смогла не согласиться с ней. Безукоризненная работа «Гринготтса» зиждилась именно на скрупулезном внимании и дотошности тамошних гоблинов, а знаменитая система охраны сейфов была чудом, созданным древней магией этих удивительных существ. Кто знает, чем стал бы Хогвартс, если бы к его древнему волшебству было примешано волхование этих странных созданий, порождений седого прошлого. В Хогсмиде уже веселились вовсю. Кто-то запустил салют, который на ночном небе рассыпался тысячами огненных брызг, высветив из наступающей темноты радостные лица пуффендуйцев, которые, по-видимому, и организовали эту забаву. Алиса грустно вздохнула. «Как жаль, что с нами больше нет Седрика Диггори…» - подумала она, глядя на нового старосту пуффендуйской гостиной. «Ты бы наверняка порадовался бы с нами». Гермиона, по-видимому, поняла, о чём думает Алиса: так она на неё посмотрела. В последнее время Гермиона стала всё глубже понимать подругу, и часто не нужно было слов, чтобы она могла прочувствовать всё, что лежало на душе у Алисы. Иногда они могли, не разговаривая, смотреть друг другу в глаза, и необходимость в разговоре отпадала сама собой. Этой особенностью гордилась Луна, хотя она и говорила, что талант глубокого понимания всё же имеет определённые неприятные особенности: бесконечная вера в добродетель человвеческую хотя и может одарить её носителя умением видеть лучшее в людях и усматривать в них высший потенциал, но иногда она даёт побочный эффект в виде чрезмерной доверчивости, за которую она, Луна, часто расплачивается большими разочарованиями. «Нужно учиться различать, - говорила она. – Тогда всё остальное приложится». Алиса долго думала об этих её словах. Действительно, Полумна была из тех, кого, казалось бы, легко было обмануть. Если бы не её интуиция, безошибочная, как железная логика Гермионы, неизвестно, что бы стало с ней к началу пятого курса. А вскоре к ним подошла сама Лавгуд, неся в руках большую корзинку, накрытую фиолетовым платком. - Что это ты несёшь с собой, Луна? – полюбопытствовал Рон. - Ты всё равно не увидишь, - ответила она. – Это морвы, они невидимы до полного захода солнца. Может, поэтому, когда они вырастают, они становятся такими опасными. - И ты не боишься их? – с улыбкой спросила Гермиона подругу. Алисе показалось, что Гермиона не верила Луне, хотя давно было уже пора научиться верить. Известно было, что о морвах магическая наука знала мало, некоторые авторитетные умы говорили даже, что их вообще не существует, и, по-видимому, Гермиона склонна была им верить. Равно как и Алиса. Эта ночь была полна такого чистого, радостного волшебства, что Алиса могла бы даже поверить в эти мгновения в то, что зло окончательно ушло из этого мира. - Я знаю, что ты не веришь, Гермиона. Но они есть. Если хочешь, завтра утром я тебе их покажу, - сказал Луна. - Хорошо, покажешь, - с той же улыбкой ответила Гермиона. - Герм, она правду говорит, - подключился к разговору Рон. – Морвы в своё время доставили моей маме немало хлопот, когда ей в юности довелось побывать в Скандинавии, где их видимо-невидимо. Она еле выбралась из болота, куда они заманили её своими огоньками, которые в лесу можно принять за свет костра. И действительно. Стоило только Рону сказать об этом, корзинка засветилась изнутри красноватым светом. Луна осторожно приподняла платок, и все увидели множество шарообразных неровных мерцаний, наподобие тех костерков, что Гермиона разжигала когда-то под котлом, варя Оборотное зелье, и которые стали её форменным коньком. - Они совершенно не обжигают, - сказала Луна, взяв одного морва и положив на ладонь. Смотри! И девочка отпустила одно волшебное существо в сторону полянки, на которой росли несколько сросшихся деревьев. Затерявшись между ними, свет огоньков действительно напоминал отблески костра. Даже искрами сыпал, как будто и впрямь кто-то там ворошил уголья. - Вот видишь, - не скрыл сарказма Рон. – Сколько лет уже живешь в волшебном мире, а всё не веришь никому. Только этим своим кабинетным учёным, которые за всю жизнь сами ни разу никуда не выбирались. Гермиона была явно задета. После того, как они подсидели в «Трёх мётлах», где к ним присоединился, хоть и невидимый под мантией, Гарри, ребята направились к замку обходным путём, чтобы надышаться ночной прохладой – по ней истосковались все, кто был заперт в тесноте дома на Гриммо, 12 весь последний месяц каникул. Уже подходя к школе, они наткнулись на группу слизеринцев, среди которых Алиса узнала Ваниллу – красавицу аристократических кровей и звезду светских посиделок. Та была, как всегда, на высоте: даже на прогулку надела белые перчатки до локтей и лёгкое фиолетовое платье, которое ей очень шло. Ванилла, заметив Алису, что-то шепнула верзиле, который стоял рядом, и быстро направилась в её сторону. - Ну, здравствуй! – поприветствовала она Алису в своей сдержанной манере и отведя её подальше от друзей. – Рада тебя видеть. - Я тоже, - отозвалась Алиса. - Как отдохнула? - Так себе. Была в Испании, изучала тайны тамошних кудесников. Знала бы ты, как меня утомило это путешествие! А ведь некоторые завидуют… Побывали бы там сами, поняли бы, что завидовать нечему… А ведь я ещё собиралась во Францию, к брату… Кстати, он сам приехал в Хогвартс, я как раз собиралась тебя с ним познакомить. Собтсвенно, об этом я и хотела с тобой поговорить. Знаешь, он совсем один, только я ему и подмога, но у меня такой плотный график… В этом году я занимаюсь больше обычного, прямо как эта твоя подруга-полумаггла, - она кивнула в сторону Гермионы. – Не знаю, как тебя просить, но… не могла бы ты мне помочь? Самую малость. Когда мой брат не сможет находиться в моём обществе (это не будет слишком частым, чтобы утомить тебя), не могла бы ты показать ему пару-тройку достопримечательностей нашей школы и разъяснить ему некоторые наши традиции? Дело в том, что наши родители хотят дать ему возможность определиться, где же он хочет учиться до совершеннолетия – в Шармбатоне или здесь, в Хогвартсе. В Шармбатоне, он говорит, ужасная скука, поэтому он упросил предков, чтобы они поговорили с директором. На месяц он будет кем-то вроде студентом по обмену. Учится он хорошо, схватывает всё на лету, поэтому не думаю, что у него с учебным процессом будут проблемы. Если он захочет остаться во Франции – скатертью дорожка. Если ему понравится Хогвартс… Я прошу тебя, сделай так, чтобы он ему понравился! – внезапно взмолилась слизеринка. – Ты не представляешь, как я скучаю без него! Было бы так здорово, если бы он учился рядом, под боком… Я бы нашла ему здесь достойное применение. Ванилла улыбнулась, лёгким жестом откинув с лица волосы. Получилось это очень изящно и непринуждённо, Алиса в очередной раз невольно залюбовалась на неё. - Даже не знаю… Да и какой из меня экскурсовод, сама постоянно путаюсь в коридорах, несмотря на то, что учусь здесь уже пятый год… - ответила Алиса, немного подумав. - Да все так, все, - увещевала Алису Ванилла. – Но ты-то гораздо опытней его, да и, думаю я, многих других. На твою долю выпало немало удивительных приключений и испытаний, так что, думаю, твоё общество даст ему гораздо больше, чем общество кого-то другого со стороны. Ну, прошу тебя, соглашайся! Я буду у тебя в большом долгу! Ванилла с такой мольбой смотрела на Алису, что та не выдержала и в конце-концов согласилась. «Где наша не пропадала», - махнула гриффиндрока рукой на своё свободное время. «Тем более, что не так уж часто придётся мне его развлекать», - напоследок утешила себя она. Ванилла, услышав ответ, казалась очень обрадованной: - Спасибо тебе огромное! Ты очень меня выручила. - Незачто ещё. Я привыкла быть героиней, - пошутила Алиса, подумав про себя, что в этой шутке, как и во многих других, есть большая доля правды.