Златовласка

- Здравствуй, Демиан! – приветливо помахала рукой Алиса. – Рада, хотя и к большой неожиданности для себя, видеть тебя здесь. - Привет, - Паркинсон махнула не столь энергично. Демиан улыбнулся. - Вообще-то я пришёл поговорить с Тео… - Ну вот, видишь, я же говорила, - шепнула Алиса Паркинсон. - ...Но мне сказали, что вы сегодня собираетесь посидеть в перерыве здесь. У тебя, Пэнси, вроде как назначена встреча… - Ах, чёрт, и я забыла! – хлопнула себя по лбу слизеринка. – И верно: я собиралась встретиться с Оливией Браун, мы должны были обговорить тут кое-что… Не о мальчиках говорить, не думай, - бросила она Алисе, увидев, что подруга иронично улыбается. – Это насчёт организации одного мероприятия … Хотела и тебя пригласить, кстати. - Ну что же, не премину воспользоваться твоим приглашением, - ответила Алиса. – Я уже давно не веселилась. Конечно, и у нас на факультете хватает веселья, да что-то меня заела осенняя хандра. Никак не отпускает. Может быть, сменю обстановку - и будет мне счастье... - Ну, ты уж сама смотри, девочка, - Паркинсон тяжело опустилась в одно из кресел, надо сказать, не самое её любимое: любимое занял Демиан, и это явно не понравилось слизеринке, судя по тому, что она недовольно подтянула заклинанием к себе стоящее напротив мальчика блюдо с мармеладками. – Хотелось бы верить, что тебе у нас лучше, чем в вашем змеином гнезде. - Ну, этот эпитет больше вам подходит, - снова безмятежно улыбнулась Алиса. – Змея – символ вашего факультета. - Я говорю не о символике, а о сути. – серьёзно ответила Паркинсон. – Худших сплетников, чем гриффиндорцы, не найти. - Ну, с этим я бы поспорил, - включился вдруг обычно тихий и не склонный к словопрениям Демиан. - Ну-ну… Сидели бы вы, господин, и помалкивали. Со своим уставом в чужой монастырь не ходят, а у нас тут не принято отзываться плохо о хозяевах сей священной обители, - Паркинсон важно надулась, всем видом показывая, кто тут главный. - Ладно, ладно, молчу, - улыбнулся Демиан, и Алисе отчего-то подумалось, что со стороны эта улыбка выглядела точно так же, как и её собственная. – Просто, знаете, я же недавно на Гриффиндоре. И теперь просто обязан защищать его честь, хотя эти формальности всегда были не по мне. - Надо заметить, что защищать честь своего факультета при всяком удобном случае – прямая обязанность учащегося, - Пэнси вдруг стала закипать ни с того ни с сего. - Да ладно тебе, Паркинсон, уймись уже, - Алиса поспешила осадить подругу. – Если честно, то ты мне напоминаешь сэра Кэдогана в его обычных припадках. Честь можно защищать, но не без повода. - Надеюсь, я не оскорбил вас? – невинно поинтересовался Демиан, выуживая последнюю мармеладку прямо из-под носа у Пэнси, которая было за ней потянулась. - Да нет, что ты, вовсе нет, - сдержала недовольный порыв Пэнси. – Жаль, что больше не осталось… Надо бы напомнить этим бездельникам-домовикам с кухни, что обычной порции всегда мало. Я о мармеладках. - Они вкусны, - заметил Демиан. – У нас на Гриффиндоре таких нет. - Да ладно, Демиан, - недовольно отозвалась Алиса. – Ну что ты, ей-богу! Ещё минута – и продашься слизеринцам с потрохами. У нас таких пруд пруди, только их обычно заваливают порцией тех, что приносят с собой близнецы, вот их и не видно. А так они надоели всем нам, так что к ним редко кто прикасается. - А зря, - сказала Пэнси, доставая из сумки неприкосновенный запас – пакетик точно таких же мармеладок, который она обычно берегла на крайний случай. Демиан, казалось, немного смутился. Алиса поняла, что её ответ был довольно резкий, и она поспешила переменить тему разговора. - А что у вас с Тео произошло? Что за размолвка? По школе только и ходили слухи о том, что вы – друзья не разлей вода. Что не поделили? - Да нет, ничего особенного… Мы не особо сильно-то и поругались… Знаешь, просто бывают такие периоды в отношениях… Неважно, между любимыми, друзьями или родственниками, когда надо просто отдохнуть друг от друга. Ему надоели мои вечные назидания касательно его образа жизни, ему – моё занудство, от которого, увы, я так и не смог до конца избавиться. Сказывается строгий режим Шармбатона, к которому я привык. А что? Вы думаете, что мы в Шармбатоне изнеженные такие, да? - Да, я слышала, какие там бездельники учатся! – бросила Паркинсон небрежно. – Знаю одного такого: видела, когда гостила у друга отца во Франции. – Все французы одинаковы – только развлечениями и живут. Не знаю, что из него в жизни получится… - Ну, это скорее исключение из правил, - спокойно ответил Демиан. – Обычно бывает наоборот: самые заурядные ученики являют собой настоящих спартанцев. У меня даже есть такое убеждение, что, если бы устроили соревнования между Дурмстрангом и Шармбантоном, последний бы проиграл с разгромным счётом. А у вас, в Хогвартсе, тут вообще рай земной, несмотря на все ваши одиозность и консерватизм… Почему так происходит у нас, я понятия не имею, может быть, сказались некоторые давние традиции… Шармбатону невыгодно выпускать недоучек, вот и стараются, как могут, наладить дисциплину, просто так там не прожить – надо уметь именно выживать. - Да, он правду говорит, - подтвердила его слова Алиса, вспомнив про замечательные успехи Андре в учёбе. – У них там строго во всех отношениях. Пэнси слушала, не скрывая удивления. - Ну, тогда понятно, почему ты такой зажатый, - ответила слизеринка. Алиса поёжилась: Пэнси часто не стеснялась в выражениях, любила народный юмор, любила похохотать: тонкая ирония ей была несвойственна. За словом в карман не лезла, в общем, и это порой очень ранило окружающих. Пэнси же шла по жизни, как бульдозер не обращая ни на кого внимания, и только изредка – на ранимые чувства тех «хануриков», которые задыхались в её мощных объятиях. Термин «ханурики» она выудила из какой-то маггловской газеты, которую почитывала, не скрывая презрения к «людишкам не нашего круга», однако отбросила привычный волшебный сленг в пользу нескольких особенно хлёстких маггловских определений. - Ну да, - Демиана, казалось, было не задеть никаким отношением: он всегда (и Алиса это заметила ещё раньше) оставался хладнокровным и выдержанным, так, что девочка отдавала должное уважение его знаниям и закалке, благодаря которым он уже в самое короткое время настолько погрузился в чуждую прежде культуру, что стал восприниматься как врождённый её носитель и – скорее всего – уже ощущал таковым себя сам. – Так уж сложилось. Мне чужды безумства молодости, - добавил он не без гордости. - А вот они как раз по мне. – В Пэнси, казалось, сегодня поселился бес противоречия. – Ума не приложу, чем бы я занималась в этом замке, если бы сосредоточила своё внимание только на зубрёжке. Один пример у нас уже есть, - девочка презрительно сощурилась. – Не желаю убивать свою жизнь на всякие глупости, лучше буду свободной, как ветер. - Чтобы потом жизнь показала тебе твоё место, - закончила Алиса. Пэнси недовольно посмотрела на подругу: - И ты туда же? Ну что вы всегда стремитесь меня осадить? «Осадить» - вы всё время так и говорите. А я, между прочим, даже и не вставала. В подтверждение своих слов слизеринка наколдовала себе большой и тёплый плед (Алиса изумилась искусству, с которым она его сотворила: рисунок на пледе был очень тонкий и чёткий, и чем-то напоминал лучшие хогвартские гобелены), задвинувшись поглубже в кресло. - Да ладно тебе, - махнула рукой Алиса, а сама пришла к выводу, что Пэнси права: её необыкновенная, неординарная личность воспринималась многими как вульгарная и невоспитанная. «А ведь она по-другому не может…», - подумалось с грустью девочке. Неудивительно, почему слизеринку так недолюбливали на остальных факультетах, кроме Слизерина, на котором она царила примадонной. Пэнси часто была резка и с чужими холодна, держалась особняком и всегда стремилась подчеркнуть своё положение и роль в обществе. Пуффендуйцы, простые и открытые, чурались её, Когтевранцы считали снобом, недостойным того, чтобы быть причисленным к интеллектуальной элите, одной из добродетелей которой являлась врождённая скромность ума, а горячие гриффиндорцы вообще на дух её не переносили. Всё это привело к тому, что большинство не представляло Пэнси вне компании слизеринцев и вне стен гостиной, которая одна и составляла её подлинные владения. - И что, Тео должен сейчас подойти? – спросила Пэнси, обрадовавшись тому, что на блюде снова появились мармеладки: запустив в них руку, она, казалась, перестала интересоваться ответом на вопрос, который сама же и задала. - Ну, мне сказали, что видели его здесь, - отозвался Демина. - Ну, ищи теперь его свищи, - хохотнула Паркинсон. – Он у нас – птичка перелётная, неведомо куда его занесёт по дороге в гостиную. Обычно он бредёт сюда окольными путями, даже когда устал, с ним обязательно что-то приключается. Но тут, вопреки её словам, дверь в гостиную отворилась, и на пороге появился Тео собственной персоной. - Ну, твой день явно удачен, Демиан, - улыбнулась Алиса. Паркинсон, чьи расчёты касательно намерений Демиана и местонахождения Тео не подтвердились, скривилась. - Привет, Тео, - поприветствовал слизеринца Демиан. Нотт никак не отреагировал. - Эй, может, хватит дуться? – снова примирительно обратился гриффиндорец к приятелю. – На обиженных воду возят. Тео молча прошагал мимо ребят в комнату мальчиков, едва заметно кивнув подругам. Паркинсон повеселела. - Ну, видишь! Я же говорила, что тут что-то более серьёзное, чем простая дружеская перепалка! Это прозвучало почти торжествующе, так, что Демиан не без удивления посмотрел на неё. Однако вскоре он переключился на Алису, которая была явно расстроена тем, что происходило. Она не считала Тео злопамятным, и ей было неприятно думать, что один из её друзей держит на кого-то зло. - Надеюсь, он всё поймёт и осознает глупость своего поведения, и вы помиритесь, - только и могла сказать Алиса, которой отчего-то стало очень жаль Демиана. - Ну да, - улыбнулся Демиан ровно, как и всегда, однако внимательному наблюдателю его улыбка показалась не совсем умиротворённой. - Забей на всё это дело и ищи новых друзей, - буркнула Пэнси. – Вот у не понимаю тех, кто вечно трясётся над своими дружками как наседка над цыплятами. Половина тех, кого мы называем «друзьями», обыкновенные хронофагии – пожиратели времени. Очень боюсь таких людей, они забирают у меня самое ценное – минуты моей и без того не особо длинной жизни. - Ты не знаешь ценности дружбы, - вздохнул Демиан. – Иногда она столь важна для человека, что просто забить на неё невозможно. - Вот уж мне тут не заливай, - взъярилась Пэнси. – Сколько раз меня предавали, подставляли и ещё чего похуже, что я просто выражусь словами из «Словаря циника»: «Будущее - тот период времени, когда дела наши процветают, друзья нам верны и счастье наше обеспечено». Но, к сожалению, верность друзей, а, точнее, время, когда они нам преданы – действительно утопия. - Пэнси не собьёшь с выбранных позиций, - вздохнула Алиса. – Можешь даже не пытаться с ней спорить – себе дороже обойдётся. - Да я и не собирался, - ответил Демиан, задумчиво засмотревшись на один из гобеленов, украшающих стену над камином. Спустя минуту молчания он перевёл внимание на Алису и сказал: - Вообще-то у меня к тебе тоже есть разговор. И хорошо, что Тео об этом не знает. Даже не могу представить, что будет, если то, чего я желаю всей душой, сбудется… - Говори, не стесняйся, - оживилась Пэнси, которая была охоча до всех сплетен и явно гордилась тем, что выступала исповедником многих, не убоявшихся прийти в эту гостиную и излить ей душу. - Знаешь, Алиса… Я долго думал о тебе, - начал Демиан, и голос его звучал более робко, чем обычно, чем тот тон, который, как предположила Алиса, был простой маской от нападок со стороны. – И пришёл к выводу, что ты… Он замолчал на несколько секунд. Тишину нарушил заливистый смех слизеринки: - … что ты - старый горбатый слон, аххха!! – Пэнси, казалось, веселилась от души. Алиса тоже улыбнулась, хотя ситуация не располагала к этому. - …что ты значишь для меня больше, чем я первоначально предполагал, - набравшись духу, закончил мальчик. - А вот это уже интересней, - моментально смолкла Паркинсон и, замолчав, уставилась на Демиана. - Я хотел спросить… - Демина снова замолчал, как будто подбирая слова. - Ну давай, не тяни уже! – Паркинсон подбодрила его задорным взглядом. Демиан в первый раз несколько неприязненно взглянул на неё. Перехватив этот взгляд, Алиса попросила Пэнси тоном, таким мягким, насколько это было возможно: - Пэнси, подожди, не встревай, пожалуйста. Пэнси, явно с трудом набравшись сил, замолчала. - … Хотел спросить, не занято ли сейчас твоё сердце? Если оно свободно, могу ли я… рассчитывать на взаимность в любви? Демиан почти выпалил последние слова и замолчал в напряжении, глядя на то, как ошарашенная Алиса смотрит на него, широко распахнув свои большие красивые глаза. Выроненная ею мармеладка лежала у её ног на зелёном ковре гостиной.