Златовласка

В гостиную Алиса вернулась в очень мрачном расположении духа. Встреча с Малфоем было для неё не очень приятной неожиданностью. Она уже хотела рассказать о том, что произошло, Гермионе, но та с таким усталым видом поприветствовала Алису, что девушка решила отложить свой рассказ до завтрашнего дня. Рон тоже клевал носом, несмотря на устоявшийся ритм жизни друзей: засиживаться за полночь стало для них привычным занятием. В гостиной также сидели Невилл и Луна, которые работали над составлением астрономической карты. Эти двое, казалось, были исполнены энтузиазма, несмотря на то, что во время сегодняшней встречи в Выручай-комнате они проявили себя более чем активными участниками тренировочного процесса и утомились, наверное, больше остальных. К большой своей досаде Алиса обнаружила отсутствие в сумке учебника Травологии. Она ещё раз прошлась заклинанием по внутренним карманам, но нет: того, что она искала, не обнаружилось. Алиса задумалась, где бы она могла оставить учебник. В голову ничего не приходило кроме того, что она, возможно, могла не заметить, как учебник отлетел куда-то в сторону, когда она демонстративно выронила свои книги, или… Тут девушка внезапно вспомнила, что краем глаза она видела, как Драко поднял то, что Алиса искала сейчас в сумке, и держал в руках всё то время, которое гриффиндорка потратила на то, чтобы уменьшить пособия и уложить их обратно. Так, значит, оно и было: парень забыл отдать ей учебник, а она и не вспомнила про него. «Проклятье!» - подумала Алиса. Теперь надо было возвращаться в ненавистные слизеринские подвалы, чтобы вернуть книгу: мадам Пинс была весьма педантичной в отношении сохранности хогвартского фонда и не потерпела бы того, чтобы кто-то обходился с её пергаментными подопечными неподобающим образом. Алиса отложила поход на следующий день. Утром, когда гриффиндорка шла по коридору в направлении слизеринской гостиной, она встретила Малфоя. Алисе было вдвойне неприятна эта встреча: во-первых, потому, что она вообще не хотела приближаться к Малфою ближе, чем на расстояние вытянутой руки с волшебной палочкой, а во-вторых, потому, что теперь ей придётся ждать вечера и снова совершать своё паломничество к слизеринской Башне, поскольку, как ей казалось, Малфой вряд ли взял учебник с собой на занятия. Но она ошиблась. Малфой, едва увидев девушку, вытащил из сумки пособие по Травоведению и протянул ей с нежной - насколько такое возможно у слизеринца, тем более, Малфоя, - улыбкой. Алиса нетерпеливо вырвала книгу из рук неприятеля. Малфой стоял, продолжая улыбаться. «Что он лыбится?» - раздраженно подумала Алиса и уже собралась уходить, как Малфой опередил её, обогнав на несколько шагов и встав у неё на пути. - Чего тебе? – Алиса исподлобья посмотрела на слизеринца. - Мне нужно с тобой поговорить, - тихо сказал Малфой. - А тебе есть о чём? – голос девушки почти против её воли исказил привычные интонации, сделав их неприкрыто презрительными. - Есть, - Малфой, казалось, не обратил внимание на это. – Мне нужно сказать тебе то, что я давно пытаюсь тебе сообщить, но ты так упорно не желаешь меня слушать, что я уже отчаялся донести до тебя эти сведения. Алиса промолчала. Малфой расценил это как знак готовности выслушать его. - Ты думаешь, я вступил в Инспекционную Дружину потому, что не люблю Поттера, а заодно невзлюбил и тебя? Ты так действительно думаешь? Алиса снова не ответила, только на этот раз зло посмотрела на парня. - Не думай, что это так. – Малфой, казалось, был сама серьёзность. На какое-то мгновение Алисе показалось, что она снова стоит с ним в тени раскидистых деревьев сада его родового поместья. – У меня просто не было другого выхода… - Да ну? – хохотнула Алиса. – Действительно? К ней снова вернулось её привычное презрение ко всем трусам, изменникам и доносчикам, особенно к тем, кто так спокойно перешёл на службу к режиму, который возненавидели все порядочные люди. - Ты же знаешь, что в последнее время Слизерин стал сильно отставать от остальных факультетов… по баллам. Я боялся, что мы снова проиграем в факультетском соревновании, - быстро заговорил парень, оглядываясь по сторонам. - Поэтому я и напросился к Амбридж, которая обещала всем, кто вступит в Дружину, дополнительные очки. На Поттера и на саму Жабу мне абсолютно наплевать, если честно. Услышав слово «Жаба», Алиса очень удивилась. Она не думала, что кто-то из Инспекционной Дружины, если он, конечно, не сумасшедший или не двойной агент, может так называть своё непосредственное и очень тщеславное руководство. Малфой, однако, был не похож ни на сумасшедшего ни на двойного агента. Алиса несколько секунд прикидывала, можно ли доверять человеку, который вот уже которую неделю усердно продвигает порядки ненавистной Инспекторши. Малфой умел прекрасно притворяться, если того хотел, поэтому понять что-то по его лицу было очень трудно. Однако что-то глубинное, нутряное - сердце или интуиция - подсказывали Алисе, что, если бы он говорил неправду, она бы сразу это поняла. Но и в том, что он сейчас говорил искренне, она тоже сомневалась: разум и опыт научили её быть острожными. Однако, поразмышляв некоторое время, девушка пришла к выводу, что видимого повода для лжи у Малфоя быть не могло. На первый взгляд, во всяком случае. Так что девушка решила выслушать парня: с неё не убудет, даже в том случае, если он планирует какую-нибудь пакость – она, во всяком случае, будет хоть как-то подготовлена на будущее, если сумеет выудить хоть какую-то информацию о его возможных планах по манере поведения или небольшой оговорке слизеринца. - Ты так убедительно играл человека, который ненавидит всех, кто противится давлению Амбридж… - голос девушки звучал довольно холодно, Малфой это почувствовал. – Не знаю, можно ли говорить о твоём поступке как о некоем самопожертвовании… Последние слова Малфой не принял к сведению: для него то, что он сделал, было железной необходимостью, и иначе он поступить просто не мог, так, что даже то, что говорила ему его подруга, не имело для него особой значимости: он искренне считал свой поступок совершённым исключительно во благо своим сотоварищам. Малфой ждал продолжения того, что начала говорить гриффиндорка, но Алиса почему-то замолчала. В галерее было ветрено: она выходила одним концом на большой башенный балкон. Колебался свет факелов, отбрасывая блики на зеркальную, заговорённую поверхность небольшого фонтана, вода которого изливалась в чашу через пасть каменного василиска, сплетшегося со львом, посверкивающего своими алмазными глазами. Резные деревянные панели стен покрывал лёгкий налёт инея, фигуры монахов и волшебников, изваянные с необыкновенным мастерством, застыли в провалах ниш. Алису охватило странное чувство: как будто она уже была здесь несколькими веками ранее, как будто уже вела подобную беседу, только не с Малфоем, а с кем-то другим, хотя и весьма похожим на него… А, может быть, и с Малфоем, только с таким, каким он был в прошлых воплощениях… Это чувство поразило девушку своей отчётливостью, как если бы кто-то наложил на неё те чары, которые Фред и Джордж недавно испытали на Гермионе: Алиса запомнила то, как она описала свои впечатления, и то, с какой эмоциональной выразительностью подруга рассказывала ей про этот опыт, произвело на Алису большое впечатление. Алиса вообще поражалась иногда разительным переменам в поведении своих друзей - тогда, когда они вели себя не совсем так, как вели себя обычно. В том разговоре Гермиона не была похожа сама на себя: сдержанная, она как будто позабыла про рациональность, которой всегда дорожила, оформляя свои речи, когда дело касалось научных ислледований. Так что этот неуловимый, почти мистический отголосок движений души Гермионы передался и Алисе, и последней тогда показалось, что она прекрасно поняла свою подругу. И вот теперь это чувство глубокого понимания чего-то, что выходило за пределы привычной Алисе реальности, захватило девушку с невероятной силой. В книгах то, что, как ей казалось, она испытала сейчас, называлось по-разному: «голосом предков», «зовом безмолвия», «отголоском веков» и другими, более пышными и, возможно, более подходящими названиями. Алиса сбросила с себя груз оцепенения. Ей стало холодно и неуютно, отчасти потому, что иллюзия, которой она минуту назад была овеяна, рассеялась. Девушка вспомнила то, что ей только минуту назад сообщил бывший друг, так, как если бы гриффиндорка какое-то время отсутствовала, и вот теперь ей снова надо было концентрироваться на изложенном им. Сообразив, что Малфой, несмотря на то, что действовал из лучших побуждений, не явил собой ничего из того, что могло бы показаться ей достойным в других отношениях, и более того: парень вёл себя просто отвратительно, судя по рассказываемому об Инспекционной Дружине учениками младших курсов и старостами других факультетов, Алиса не захотела вникать во внутренний мир и переживания человека, который с каких-то пор перестал быть ей интересным. Девушка обошла парня и, вежливости ради, бросила ему на прощание: - Очень рада, что мы поняли друг друга. В жизни всегда есть место подвигу. Малфой среагировал очень быстро. Он ловко обогнул Алису, которая уже собиралась завернуть за угол, и, едва она успела сообразить, что происходит, поцеловал её, да так, что девушке едва удалось вырваться из его объятий. Алиса была настолько потрясена, что первую минуту находилась в ступоре, глядя на Малфоя как на что-то очень диковинное. Малфой смотрел на неё не менее странным взглядом, так, как никогда раньше не смотрел. Он не улыбался, только был немного взволнован: это чувствовалось по его дыханию и по тому, как он держал свою волшебную палочку. Зрачки парня необычно расширились, в них плясал отзвук пламени факела, висящего на стене напротив, и этот огонёк казался чем-то, исходящим de perofundis* его души - порождённым опытом, который был и самому Малфою нов, желанен и очень непривычен. Так непривычен, что Алисе, несмотря на многие волнующие чувства, которые она переживала, захотелось рассмеяться, громко, от души, но она сдержалась, задержав взгляд на этих мигающих во мраке глаз слизеринца искорках пламени. Чувство, что она знала парня и испытывала то, что испытала сейчас, когда-то давно, задолго до того, как появилась на свет, может быть, несколько веков назад, когда только-только был установлен этот ветхий фонтан-василиск и волшебники, которые сейчас глядели своими мёртвыми глазами на школьную жизнь, были живы и творили свои великие дела, снова охватило девушку с необычайной силой. Алиса, охваченная этим странным и неведомым ей прежде чувством, не знала, как справиться с ним, и просто опустилась на каменную скамью под резным окном, сквозь щели в котором просачивался ноябрьский ветер. Но она не ощутила ни холода скамьи, ни остального, погрузившись в себя в попытках разобраться в этих необыкновенных впечатлениях. То был момент, когда девушка поняла, что имеет в себе глубокие тайны, те тайны духа, с которыми тайны этого старого замка, который давно стал для Алисы олицетворением её души, не шли ни в какое сравнение ни по значимости, ни по силе возможного воздействия на реальность, будь они озвучены и донесены до мира. ________________________________ * из глубины (лат.)