Златовласка

К большой своей досаде в одно прекрасное декабрьское утро Долорес Амбридж обнаружила, что запасы чая, которые она пополняла из сундучка профессора Трелони, закончились, и теперь ей нечем было заваривать свой пузатый фарфоровый, с изображением пушистого котёнка розовый чайник, крышка которого была, правда, немного надтреснутой, но, по мнению Генерального Инспектора Хогвартса, это только придавало посуде ещё больше очарования. Амбридж со вздохом отвалилась на спинку подбитого розовым плюшем стула и уставилась в недавно заново побеленный потолок, переводя взгляд с одной гипсовой головки ангелочка, украшавшего его углы, на другую. Начинался новый рабочий день, и Амбридж, которая часто воображала себя крупным специалистом в области Защиты от Тёмных Искусств, пусть и в их теоретическом аспекте, предавалась мечтам о том, с какой гордостью она выпустит в свет учеников, которые будут иметь прекрасную фактическую базу в этой области: ведь министерский учебник, по её представлению, был составлен очень грамотно и талантливо. Неудивительно: ведь процесс составления «Теории защитной магии» Склинхарда курировала непосредственно она. Деятельность Амбридж не ограничивалась распространением сферы влияния на школьную жизнь, и Инспектор намеревалась собрать информацию обо всех своих давних противниках и оппонентах, чтобы по возможности, используя своё влияние в Министерстве, которое, благодаря протекции Корнелиуса Фаджа, росло с необычайной скоростью, отомстить им всем за те палки, которые те – по непонятной для Амбридж причине – ставили в своё время в колёса её карьерной телеги. Теперь, находясь почти на самой вершине пирамиды власти, она не преминула использовать подходящий случай поквитаться со своими давними неприятелями. Единственным неудобством было, пожалуй, то, что без должного компромата на тех, кто теперь находился в её непосредственном подчинении, заставить их пресмыкаться ещё ниже или испытать те же неудобства, которые испытала она сама, когда вынуждена была плясать под дудку прежних министерских правил, подстраиваясь под ханжеские порядки вышестоящих, было невозможно. И теперь Генерального Инспектора жутко раздражало то, что она фактически заперта здесь, в школе, полной ненавидимых ею детей, а в Министерстве появляется нечасто, лишь для разрешения пусть и ответственных, сложных и очень важных для истории магического мира вопросов – вместе с главой последнего на крупных совещаниях. И её мстительную и мелочную натуру это очень удручало. Её предки, если верить тому, что писала её бабка в своих «Воспоминаниях», которые она издала в год рождения Долорес, во всех подробностях были расписаны всевозможные способы сведения счетов с недоброжелателями: Джейн Амбридж, эта резвая, юркая старушка, не успокоилась, пока не подпортила жизнь всем тем, кто когда-то навредил ей хотя бы словом, пока хотя бы не попыталась наложить на своих врагов родовое проклятие или что-то в этом духе – то есть пока она не использовала все возможности к этому, прибегая к помощи даровитых чёрных магов и ведьм, обитающих в Лютном Переулке и прилегающих к нему тупичков и территорий. Так и сегодня, как обычно, после радужных, светлых снов, которые позволяли Генеральному Инспектору восстановить силы после утомительного рабочего дня (Амбридж считала себя законченным трудоголиком и весьма этим гордилась), серые краски реальности постепенно затмили воспоминания о ночных грёзах, и настроили её на очередной день унылого настроения, полного сознания своего бессилия в отношении того, что Долорес считала восстановлением справедливости. И всё же перед тем, как отправиться на свой очередной урок, Амбридж дала волю своей фантазии, перебирая в уме все возможные варианты и способы мести. «Ну так какую казнь мы сегодня придумаем для…» - и Амбридж воображала себе ненавистного МакКингли или кого иного из соседнего с её бывшим кабинетом в Министерстве, с которыми она поначалу боялась перемолвиться словом, а те, что там заседали, как правило, забрасывали её огромным количеством не входящим в её компетенцию поручений и вовсю пользовались служебным положением, чтобы лишний раз унизить свою «коллегу». Способы мести оказывались – пусть в воображении – весьма изощрёнными, однако, увы, практически неисполнимыми. Но помечтать-то не вредно!.. За этими размышлениями Генеральный Инспектор и не заметила поначалу, как в кабинет влетел майский жук и уселся на кипу пергамента, лежащей прямо перед ней. Поползав по стопке домашних работ, жук нагло заполз сначала на чайник, а потом – на чернильницу с Чёрными Перьями, которые, как известно, вынуждают пользующегося ими к тому, чтобы он говорил только правду. Едва не свалившись в густую вязкую жижу чернил, жук ловко увернулся от свитка, которым Амбридж, которая всё это время незаметно наблюдала за перемещениями насекомого, хотела его прихлопнуть, и, издав негромкий хлопок, обратился в миловидную блондинку с тяжёлой челюстью, в которой невозможно было не признать очень известную магическому миру личность. Крокодиловая сумочка и блестящие стразы на оправе очков, а также ядовито-зелёный лак на острых ногтях говорил сам за себя: перед вами сама Рита Скитер, владелица Прытко Пишущего Пера и всесильная владыка магических репутаций. - Ох, простите, Рита, никогда бы не подумала, что вы обладаете такой… необычной анимагической формой, - пробурчала удивлённо и несколько раздосадованно из-за своего двойного промаха (Амбридж гордилась, что часто чует анимагов за версту): она совершенно не пожалела бы, если бы раздавила свитком эту надоедливую особу, которая в поисках привилегий и свежих сплетен готова была пойти на что угодно, и очень часто совала свой длинный нос не в свои дела, даже в те тайные дела Министерства, которые далеко не каждому открыты. Однако, сдержав негодование от того, что к ней так нагло ворвались, она скривилась и выразительно указала Скитер на стул напротив, который был пожёстче – для нечастых гостей кабинета. - Простите, Долорес, если я так неожиданно… Честно говоря, хотела устроить вам сюрприз: мы же так давно не болтали с вами по душам, - заговорила Рита елейным голоском, таким, что Амбридж, которая обожала подобострастное к ней отношение, смягчилась и прислушалась к недолюбливаемой ею персоне. – Да и не хотелось мне стаптывать пятки, поднимаясь на четвёртый этаж: помнится, когда я училась в школе, мне доставлял огромное неудобство тот факт, что приходится бегать по этим сумасшедшим лестницам вверх-вниз, а я ведь раньше всех своих сверстниц стала носить туфли на высоком каблуке… - Уж простите, дорогая, но чаем я вас не напою, - голос Амбридж был скрипучим, и на какое-то время даже легкомысленной Скитер показалось, что хозяйка кабинета не очень-то была довольна посещением его гостьей. – Закончился, увы. Трелони пожадничала и заказала из Тибета так мало заварки... Видимо, пытается бунтовать из-за низкой зарплаты. Ничего, подобные попытки глупого и нелицеприятного поведения мы пресекаем: думаю, что пара моих декретов касательно стиля её преподавания возымеют на неё соответствующее действие. Так чем обязана вашему столь раннему визиту? Поковырявшись в ящике стола в поисках нового пера взамен старого, которое Амбридж сломала, когда сочиняла свой последний отчёт в Министерство, Генеральный Инспектор обнаружила несколько пакетиков быстрорастворимого кофе, и не замедлила предложить этот напиток журналистке, которая с удовольствием согласилась «взбодриться». Вскоре две женщины уже попивали негустой, но ароматный капучино, и обе они как-то быстро и незаметно прониклись друг к другу приязнью, может быть, отчасти оттого, что обеим как-то не очень хотелось приступать к своим каждодневным обязанностям, а желалось насладиться уютной атмосферой апартаментов Амбридж. Рита сразу отметила старания высокого уполномоченного по делам Хогвартса обставить свой кабинет со вкусом: Скитер оценила и коллекцию тарелочек с котятами, которые не переставая, мурлыкали и создавали в кабинете нечто вроде размеренного шумового фона, и засушенные розы, не без вкуса размещённые в фарфоровых вазах, расставленных вдоль стен на белых кружевных салфеточках (салфеточки очень понравились Рите: на досуге она сама любила создавать подобные, и теперь сравнивала собственное мастерство с тем, что являли собой эти маленькие белоснежные шедевры). Розовые и цвета фуксии драпировки, надушенные амброй, навевали мечтательное настроение: Амбридж очень правильно оставила незадрапированным разноцветное окно-розу над своим письменным столом: свет, пробивающийся через изысканный витраж, отражался от блёсток, которыми была усыпана кружевная скатерть, покрывающая письменный стол с обилием вставных ящиков. Амбридж явно любила знаки почёта и всевозможные радующие глаз предметы роскоши вроде покрытых позолотой волшебных перьев или красивых песочных часов с золотым песком внутри и подставками-палочками из красного дерева с едва различимыми узорами на них, или маленьких статуэток – самых различных и изящных форм: эти фигурки заполнили собой журнальный столик, стоящий напротив письменного стола: на нём Скитер задумчиво задержала свой взгляд, равно как и несколькими секундами спустя - на старинном патефоне, весьма красивом, несмотря на его потрёпанность временем, который периодически пыхтел, но не издавал музыкальных звуков: видимо, это был один из тех одушевлённых магических инструментов, которые очень любили сами создавать музыкальные композиции и весьма не вовремя транслировать их в мир, демонстрируя тому свои достижения, так что Амбридж, скорее всего, наложила на него заклинание молчания, сродни классическому «Силенцио», которым обычно пользуются, чтобы заткнуть рот нерадивым болтунам. - Вам, наверное, нравится ваша новая должность? – спросила Рита, оторвавшись от созерцания интерьера. – В Министерстве ваш кабинет выглядел куда более скромно. - Да, конечно, - Амбридж улыбнулась, довольная тем, что её старания хоть кто-то оценил. – В Министерстве не жалуют расходы на красивое оформление рабочего места, так что всё пришлось делать за свой счёт. Сейчас, когда средств побольше, и Фадж доволен моими успехами на новом поприще, я могу позволить себе кое-какую роскошь, хотя, конечно, как вы, наверное, уже успели заметить, здесь нет ничего лишнего, что могло бы смутить посетителя. Я и сама не люблю излишней вычурности. Эстетика – она ведь в простоте, не правда ли? Рита поулыбалась, вспоминая, как её саму когда-то приучали красиво оформлять интерьер собственной спальни: её мать была человеком тончайшего и от природы безупречного вкуса, и внутреннее убранство дома, где Рита выросла, было изящно сгармонизированно. Вздохнув, Скитер достала из сумочки небольшой каталог с предметами домашней мебели и протянула его Амбридж. - Вот здесь есть то, что может показаться вам интересным. Всё - по небольшим ценам, так что, думаю, вы можете пополнить свою коллекцию новинками или раритетами – что вам больше приглянётся. Хогвартс всегда казался мне несколько... мрачным местом, и аскетическое убранство комнат большинства его преподавателей навевает унылое настроение, лишающее всякой надежды на красивую жизнь. Нет, я не имею в виду жизнь, утопающую в роскоши, просто можно же как-то... более выразительно украсить своё каждодневное существование, чтобы было, на что надеяться, на что настраиваться, прежде, чем идти преподавать студентам уроки бытия в этом греховном мире… - Ну да, ну да, вы правы, - мурлыкала Амбридж, наливая себе ещё одну чашку и доставая припрятанный пакетик с лимонными дольками и розовый кокосовый лёд: Скитер нравилась ей всё больше и больше, и, по правде говоря, Генеральному Инспектору не очень-то хотелось, чтобы журналистка уходила раньше времени из кабинета, в котором Амбридж часто томилась, как птица в золотой клетке. - Помню, как-то в юности, когда я только начинала свою писательскую карьеру, мне довелось поговорить с одной очень известной личностью.... Вы её, конечно, уважаете, как и многие другие… Я говорю сейчас о профессоре МакГонагалл, которая преподаёт трансфигурацию, - говорила тем временем Рита. - Ну конечно, как можно не уважать такого профессионала! – улыбнулась Амбридж елейно, припоминая, что совсем недавно «удостоила» Минерву выговором, на который та, по её мнению, не обратила никакого внимания. – Конечно, некоторые её методы кажутся мне несколько… устаревшими, а подчас и вообще – не совсем корректными в нынешних условиях, когда реформа образования должна быть проведена в соответствии с благородными требованиями Министерства… Однако я всегда говорила, что если бы я кого и уволила, то её – в самую последнюю очередь. - Ну да, ну да… - Рита побарабанила пальцами по столу и снова отвлеклась на прикрытое тончайшим розовым тюлем большое готическое окно, из которого был виден Запретный Лес. – Вообще я тоже считаю, что она весьма консервативная особа, может быть, сказывается возраст, а, может, - просто убеждения человека, который всю жизнь привык плясать под дудку Дамблдора. - Конечно! – обрадованная Амбридж подхватила тему, радуясь тому, что нашёлся человек, способный разделить её несомненно прогрессивные взгляды на школьную политику. – Дамблдор крутит-вертит педагогическим составом как марионетками, а те и рады прожигать свои таланты под его бездарным, если уж быть честной, руководством. Вот если бы меня назначили на пост директора… - Вот по этому поводу я и хотела бы поговорить с вами… дорогая, - Рита ввернула последнее слово для того, чтобы Амбридж окончательно поверила ей, часто ловко умеющей расположить к себе. – Знаете, когда я посещала вас в Министерстве, я всегда чувствовала в вас потрясающий талант к руководству и знала, что когда-нибудь судьба обязательно даст вам шанс проявить его. Амбридж чуть ли не закатила глаза от наслаждения. Хотя здравый смысл часто советовал ей быть менее чувствительной к лести, однако Скитер, которая сидела сейчас напротив и со всем вниманием глядела сейчас в глаза Генеральному Инспектору, казалась существом, способным не только создавать репутации, но и изображать всё (ну, пусть не всё, но достаточно талантливо) в свете режущей глаза, а оттого и нерушимой правдивости. Короче говоря, она была тем, кто сейчас был для Амбридж нужнее любого другого – Долорес начала понимать это, когда прикинула, каким всё-таки влиянием на умы пользуется Скитер: ведь на её авторитетное мнение полагалось большинство читателей «Пророка», который формировал мнение о жизни в принципе. - И вы хотите поговорить со мной… - Про Альбуса Дамблдора, конечно, - Скитер улыбнулась широко и столь обаятельно, что Амбридж хихинула от радости и выронила печенюшку, которую собиралась погрузить в чашку с кофе. Несмотря на то, что Генеральный Инспектор была человеком жёстким и порой неприступным, в глубине души Амбридж жила маленькая доверчивая девочка, которая всегда была рада тому, кто сумеет проникнуть в её остывшую, но по-своему мятежную и непонятую душу и смягчить самые непримиримые противоречия и унять боль жестоких ран, которые там оставила неблагодарная жизнь. – Вы, насколько я поняла, достаточно узнали нынешнего директора для того, чтобы рассказать обо всём, чем он в очередной раз собирается шокировать магический мир, ведь этот странный человек так любит подбрасывать нам, простым смертным, неожиданные сюрпризы, непостижимые нашими скромными умишками… - Да, с удовольствием, - радость Амбридж быстро сменилась злорадством, с которым она собиралась выложить про своего идеологического противника всё, что Скитер заблагорассудится узнать. Будет ли правдой то, что последняя переложит в своих опусах для волшебного сообщества или нет – всё равно это всё сыграет на руку Генеральному Инспектору, ибо Дамблдор был тем, кто стоял у неё на пути уже давно и никак не хотел отходить в сторону. - Конечно, я не останусь в долгу, - Рита заговорщически понизила голос, поглядывая на дверь, которая, благодаря бдительности Амбридж, всегда запиралась на ключ и на которую последняя всегда накладывала кучу дополнительных защитных заклинаний. - Ну что вы, что вы… - заулыбалась Амбридж, уже прикидывая, что бы ей поручить своей новой компаньонше, чтобы максимально использовать её способности на пользу дела. – Я буду только рада поделиться с вами своими соображениями… Разве что только вы пойдёте навстречу одной моей маленькой просьбе: думаю, она вас совсем не затруднит… Следующие полчаса, оставшиеся до занятий, женщины посвятили обсуждению серии статей, которые Скитер обещала написать на основе тех документов, которые были в её распоряжении, о нескольких очень крупных министерских шишках, которые в своё время весьма досадили злопамятному Генеральному Инспектору. Разумеется, всё это следовало подать публике как добросовестное исследование, даже если Скитер высосет из пальца добрую половину фактов, о которых в документах и речи не шло. Журналистка даже озвучила несколько ядовитых пассажей, которые пришли ей на ум, когда она подумала о словах, долженствующих стать эффектным завершением своего поклёпа, так, что Амбридж едва не задохнулась от восторга, и, вдобавок к обещанию посвятить этот вечер Скитер, а именно – рассказать ей о свои наблюдениях за директором в последнее время, и о том, что говорят о нём высокие начальники в Министерстве, – подарила Рите большую коробку розовых шоколадных лягушек, которые были изготовлены специально для Инспектора владельцами «Сладкого Королевства». - Кушайте, дорогая, это поможет вам восстановить потраченные резервы... Сейчас ведь каждый день наполнен микрострессами, а анимагам вдвойне сложнее справляться со своими обязанностями, вечно находясь в искушении изменить своё обличье и использовать свои способности так, чтобы никто не обнаружил их маленького секрета, особенно если они используют эти способности незаметно, когда вынуждает случай. Хотя... вы ведь зарегистрированный анимаг, я правильно вас поняла? Рита лукаво промолчала, разглядывая узор на кофейной чашке. - Ну конечно, конечно! – улыбаясь пуще прежнего, залебезила Амбридж. – Не в моей компетенции вникать в вещи, которые касаются работы соответствующего министерского Отдела… Надеюсь, ваш день пройдёт удачно, дорогая Рита, и вы соберёте всю необходимую вам информацию!.. Жду вас вечером у себя в кабинете, а пока - пусть Хогвартс станет для вас родным, как встарь!..