Златовласка

Алиса сидела за столом в гостиной Гриффиндора, подбирая подходящую фразу для завершения своего эссе по Травологии: гриффиндорка писала последнее уже довольно давно, и вот теперь девушке очень хотелось поскорее представить его на вычитку Гермионе и на суд преподавателя. Тускло светили свечи, зато света камина было предостаточно, чтобы должным образом осветить рабочее место. Алиса и не заметила, как к ней сзади подошла Джинни, так что то, что последняя негромко сказала ей на ухо, заставило девушку подпрыгнуть на стуле: Алиса была уверена, что находится в гостиной совершенно одна. Но Джинни до этого сидела на кресле в дальнем углу так же тихо, как сидел по обыкновению на том же самом месте Невилл Долгопупс, предаваясь своим каждодневным научным изысканиям. - Уфф… - выдохнула Алиса. – Ты меня изрядно напугала! - Ты меня тоже, - улыбнулась Джинни. – Я и не думала, что ты так резво отреагируешь. - Смотри, что я написала, - не без гордости продемонстрировала Алиса подруге свои труды. – Только почитай вот эти два абзаца… Написала сразу в тот же день, когда задали эссе. Сейчас мне смешно их перечитывать. Вот я и думаю: стоит ли мне исправить этот первоначальный текст, или и так прокатит? - Спроси у Гермионы, - сказала Джинни, с улыбкой пробегая глазами по пергаменту. – Думаю, она в этих вопросах лучший консультант, чем я. - Вот я и жду её… Она отправилась в Когтевран к знакомой, по своим делам, так что скоро уже должна будет подойти. А вот, кажется, и она… Действительно: портрет, отодвинувшись, пропустил в гостиную лучшую ученицу Гриффиндора. На её лице было написано удовлетворение: такое, какое Гермиона испытывала тогда, когда умудрялась за короткое время создать что-то необычное, новое и – главное – качественное по части своей интеллектуальной продукции. Несмотря на то, что Гермиона всегда придерживалась принципа «тише едешь – дальше будешь», иногда она, вопреки своей природной педантичности, радовалась тому, с каким изяществом справлялась с некоторыми особо сложными заданиями, демонстрируя виртуозность владения своими рабочими инструментами. - Ну, девчонки, - обратилась Гермиона к подругам, бросив сумку и свитки астрономических карт на стол. – Чем занимались всё это время? Балду гоняли? Румянец мороза, выступивший на щеках гриффиндорки, возможно, тогда, когда она проходила открытую галерею между башнями Гриффиндора и Когтеврана, ещё не успел поблекнуть, и сейчас Гермиона показалась Алисе в этой своей естественности более красивой, чем когда-либо прежде. - Да нет, я бы так не сказала, - покачала головой Алиса. – Я, как мы и условились, работала над сочинением, которое ты обещала проверить. Очень на тебя надеюсь, поскольку на себя я не надеюсь вообще. - Отличненько, - Гермиона, видимо, только рада была дополнительной работе: сказывалось её стремление к интеллектуальным упражнениям: девушке было привычно переходить от одного типа умственной деятельности к другой, и Алиса предположила, что Гермиона и её подружка с Когтеврана сейчас занимались чем-то очень далёким от Травологии, сдвоенная пара с факультетом эрудитов которой стояла у них завтра первой по расписанию. Гермиона подтвердила догадку подруги: - А мы засиделись за Рунами. Кристина – моя соседка по парте на этом предмете, и у нас с ней много общих научных интересов… Так что нам было о чём поговорить. Видишь, мы тоже много чего настрочили, - девушка кивнула на большой свиток, исписанный попеременно её мелким почерком и другим, размашистым округлым, по-видимому принадлежащим Кристине. – Сдадим завтра, думаю, наш профессор это оценит. - Вот и славно, вот и хорошо… Ну, я имею в виду - хорошо, что вы обе освободились, - пояснила Джинни, поймав на себе непонимающий взгляд девушек, которых слегка смутил её взволнованный тон. – Просто у меня к вам есть одна просьба… Не думаю, что она вас утомит, скорее, даже покажется интересной. - А что за просьба? – Гермиона посмотрела на подругу с любопытством. – Надеюсь, это не что-то, связанное с приготовлением любовного напитка или подобное действо, выходящее за рамки школьных правил? Вы же знаете прекрасно, что сейчас я – пай-девочка, ибо обстоятельства щекотливые… Мы ужасно отстаём. Мне кажется, что, как бы я ни старалась, всё равно мы не успеем нагнать Слизерин. Даже если Флитвик наградит меня под конец года сотней дополнительных баллов - за рвение, которое, как профессор сказал мне, похвалив мои последние достижения в Заклинаниях, он уважает превыше всех других ценных качеств, присущих гриффиндорцам. - Да нет, ничего такого… Просто любопытный эксперимент. Нашла вот в одном старинной книге заговор… Переписала его сначала просто из любопытства, а теперь вот думаю, что неплохо было бы поставить эксперимент: лучшие умы, которые двигали вперёд эволюцию магического знания, всегда поощряли исследования скрытых сил в природе и в человеке, а Дамблдор почти в каждой своей книге посвящает этому отдельную главу… - Дело говоришь, - Гермиона энергичными кивками головы выразила согласие. - А что за заговор? – спросила Алиса, глядя на то, как нервно Джинни теребит клочок пергамента в руках, на который, по-видимому, выписала текст своей находки. - Ну, в общем-то, ничего особенного… Просто раньше мы это не практиковали никогда, несмотря на то, что это заклинание очень интересное. Это странно, ведь, казалось бы, оно проистекает из самой сути вещей, и мы могли бы додуматься до этого гораздо раньше и попытаться разыскать его ещё тогда, когда только поступили в школу… Видимо, понимание реализации возможности такой «шалости», как выразились бы близнецы, таилось где-то на задворках сознания без надобности: события последних лет были гораздо важнее и насыщеннее, чем то, что нам могли предложить исследования в областях непознанного, а зря, надо сказать… - Дай-ка посмотрю, - Гермиона вытащила клочок пергамента из рук подруги и прочитала то, что Джинни написала на нём розовыми чернилами. – «Заклинание, позволяющее необходимому лицу увидеть вас во сне». Ха! Забавно! Никогда прежде таким не пользовалась, и, что более странно – воспользовалась бы им сразу, если бы нашла раньше, но почему-то не догадывалась о том, что это может быть превосходным шансом напомнить нужному человеку о себе. Ты права, Джинни!.. - Ну и на ком бы ты это испробовала? – скептически повела бровью Алиса. - Ну… Нашла бы, на ком. А потом бы спросила у жертвы, каково это – каждый день видеть во сне одно и то же - меня обнажённую в кружевных чёрных чулках, ахха-ха... Шучу, конечно. - Гермиона весело улыбнулась. – Но вообще у меня есть на примете один герой… Так что я только за. Так как будем проводить обряд? - Это даже не обряд, это – простой заговор, - сказала Джинни, и Алиса облегчённо вздохнула: ей не хотелось сейчас принимать участие в помпезном ритуале, подготовка к которому отняла бы у неё последние силы, которые девуушка хотела приберечь назавтра, чтобы должным образом приготовиться к уроку дяди. – Давайте читать по очереди. Только придётся называть вслух имена наших подопытных кроликов. Но мы ведь не имеем друг от друга секретов, верно?.. - Нет, но я бы на всякий случай запечатала заглушкой кое-какие двери, - Гермиона махнула палочкой по направлению к спальням. - А как быть с входной дверью? – спросила Джинни. - МакГонагалл не будет сегодня делать обход, она мне говорила, - успокоила подругу Гермиона. – И не думаю, что кто-то в такое время ещё бродит по коридорам, это чревато… На этих её словах портрет опять отъехал в сторону, послышались недовольные возгласы Полной Дамы. На пороге появилась Лаванда Браун, которая выглядела весьма раздражённой. - Привет, - буркнула она в сторону девушек и, пройдя мимо компании, села в кресло, на котором недавно сидела Джинни с книгой, стянув со стоящего рядом столика кубок малинового морса. - Ты что так поздно? – спросила Лаванду Джинни, несмотря на предостерегающие взгляды Гермионы. К удивлению обеих девочек, новопришедшая ответила весьма спокойным тоном: - Кошмар какой-то… Я заблудилась. Пошла в самую дальнюю от нас башню, ту, в которой находится больничное крыло: надо было встретиться с кое-кем. И на обратном пути свернула не туда. По-видимому, я плохо знаю ту часть замка, ибо блуждала целый час, пока не выбралась к знакомым коридорам. Видимо, попала под какие-то чары. - Да, с этим надо поосторожней, - сказала Гермиона. – Я всегда хожу проторёнными дорожками, ибо Хогвартс полон сюрпризов. - Не хочешь ли присоединиться к нашему флэшмобу? – спросила Джинни у Лаванды. – Мы тут решили… - Порчу, что ли, навести? – хохотнула та. - Да нет, слушай… И Джинни посвятила Лаванду в общую тайну. Та разделила энтузиазм девушек: от её пасмурного настроения не осталось и следа. Гриффиндорки по очереди читали длинное заклинание, оканчивающееся короткой формулой. - …Пусть Драко обо мне помнит, пусть Драко сон обо мне видит, пусть Драко обо мне думает! – Алиса вздохнула и передала текст Гермионе. Подруга произносила имя интересующего лица очень тихо, в ладошку. Позднее она сказала Джинни и Алисе, что пока не хочет, чтобы о тайнах её личной жизни узнала Лаванда, которая, сама того не желая, могла выболтать секрет не тому, кому следует. - …Пусть Симус обо мне помнит, пусть Симус сон обо мне видит, пусть Симус обо мне думает! – в свою очередь торжественно завершила Лаванда заклятье. - Симус?! – вскрикнула Джинни и едва сдержала смех, вовремя сделав серьёзное лицо: подруга Парвати выразительно посмотрела на неё. - Да, девочки, мне кажется, что я действительно люблю его… Я и не рассчитывала, что испытаю подобные чувства, когда согласилась пойти с ним на Святочный Бал в прошлом году. А вот теперь никак не могу забыть, какие бабочки тогда порхали у меня в животе и тот его взгляд… Он всё время стоит у меня перед глазами. Да что я вам говорю-то, вы наверняка и сами догадались про эту мою страстишку. По мне ведь это видно: Парвати сразу раскусила, после уроков у Трелони её не обманешь, да и остальные тоже сразу поняли, что к чему… - Я и не знала... – проговорила Джинни несколько рассеянно. – Но вообще Симус – прекрасный человек, он мне всегда нравился, так что, думаю, что ты не обманешься в нём. - И, чует моё гриффиндорское сердце, это твоё чувство не осталось неразделённым, - подмигнула Лаванде Гермиона. - Почему ты так думаешь? – Лаванда покраснела и посмотрела на Гермиону, сгорая от нетерпения услышать поскорее ответ. - Давайте уже поскорее закончим ритуал… А потом наговоримся вдоволь, - сказала Алиса, забирая у Лаванды пергамент и протягивая его Джинни. – Чем нас удивишь ты, о страстная юная леди?.. - Ну, особо мне нечем вас удивлять, - произнесла та тихо, как будто бы немного смутившись. – Вы и сами знаете, чьё имя я назову. Вряд ли бы я изменила хотя бы в мыслях тому, кто спас меня когда-то от верной смерти… Приятный сон Драко Малфоя, в котором последний безмятежно парил на метле над школьным полем для игры в квиддич, развеяло какое-то очень странное ощущение, непохожее ни на одно из тех, которые он испытывал в реальности. Это было то чувство, которое мы так страстно желаем пережить, находясь в поиске новых приключений - волнующее, возбуждающее дух... Такие обычно забываются под утро, оставляя эфемерное ощущение необыкновенности пережитого опыта, и мы после целый день силимся воскресить эти неуловимые мгновения в памяти, и жалеем, что вообще проснулись. В такие дни нам становится почти желанен вечный сон смерти. Малфой видел Алису, перебирающей белые лилии на пруду в саду Малфой-менора. Она что-то напевала себе под нос, и парень, чтобы расслышать подробней слова песенки, подошёл к девушке поближе. Гриффиндорка обернулась и, увидев Драко, улыбнулась ему. Малфой заговорил с ней. О чём – он так и не вспомнил поутру, но он впервые в жизни испытывал такое почти экстатическое блаженство от разговора на какую-то эстетическую тему, причём он выражал свои мысли такими изящными словами и так отчётливо, как никогда бы не сделал подобного в реальности. «Наверное, это был настоящий язык душ», - думал слизеринец, когда возвращался в памяти к этому необыкновенному сну, запомнившемуся слизеринцу на всю жизнь. Они говорили долго, как показалось Драко – почти несколько лёгких и прекрасных часов, после чего видение растаяло, и Малфой осознал, что находится не дома, а в своей кровати в спальне мальчиков, глубоко в подземельях Хогвартса, и смотрит в темноту полога, висящего у него над головой. До самого утра парень не сомкнул глаз, силясь при свете нескольких зажжённых палочкой волшебных свечей описать в своём дневнике почти невыразимые ощущения. Почти то же самое переживал во сне его заклятый враг Гарри Поттер, разница была лишь в том, что он видел Джинни: заклинание девушек подействовало на всех парней, на которых оно было наведено, и эффект был именно таким, на который рассчитывали гриффиндорки. Гарри и Джинни долго и нежно целовались в Выручай-комнате, под венком омелы, весьма похожим на тот, под которым парень впервые поцеловал на третьем курсе Чжоу Чанг. Сон переменился... Тело у него стало сильным, гибким, гладким. Он скользил между блестящими металлическими перекладинами, по темному холодному камню... Он скользил по полу на животе... было темно, но он видел вокруг мерцающие предметы странной переливчатой окраски... поворачивал голову туда и сюда... На первый взгляд коридор был пуст... но нет... впереди сидел человек, его подбородок отвис, и фигура его слабо светилась во тьме...