Златовласка

Алиса шла к профессору Трелони в расстроенных чувствах. Девушка сильно переволновалась после того, как узнала о случившемся с Гарри и мистером Уизли, на которого в Министерстве было совершено нападение. И сейчас она пыталась успокоиться, лелея надежду, что в больнице св. Мунго отцу Рона окажут должную помощь. Размышляя о том, зачем Дамблдор посоветовал Гарри заниматься дополнительно с её дядей, Алиса так и не сделала для себя удовлетворяющих выводов и решила, что расспросит парня подробней, оставшись с ним наедине, вечером, когда будет тихо и спокойно, и можно будет поговорить по душам без лишних свидетелей. Вдобавок Алису весьма занимало и то, что она в последнее время испытывала по отношению к Малфою. Несмотря на то, что они находились по разные стороны баррикад, и Алиса достаточно твёрдо дала понять парню – и себе в том числе, несмотря на то, что не хотела видеть в Малфое врага, что она не желает больше иметь с ним никаких дел. Но сердце её говорило об обратном. И особенно сильно это ощущение овладевало Алисой тогда, когда она оставалась в одиночестве и вспоминала прошлое, которое никак её не отпускало. Это было более, чем странно, ведь холодный разум девушки всегда выручал её, но только не теперь. Сейчас она и сама не могла понять, что с ней происходит, не помогал даже детальный анализ эмоций и ощущений – то, чем она привыкла занимать себя с лёгкой руки Гермионы, которая никогда не становилась рабыней своих чувств. Кульминацией этих сердечных поисков стало то, что Алиса почти незаметно для себя – и к большому удивлению подруг и Лаванды Браун – назвала имя Малфоя, когда использовала заклинание наведения сна, в котором она должна была фигурировать. - Вот уж никогда бы не подумала, что у тебя ещё есть к нему интерес, - сказала Гермиона недовольно поджав губы, после того, как недоумевающая Лаванда, первая обратившая внимание на эту «непонятку», отправилась на боковую, и подруги остались одни в гостиной. – Не советовала бы тебе развивать эти отношения, и не потому, что этот мерзкий тип прислуживает Жабе, и даже не потому, что я его лично терпеть не могу… Но я просто знаю, что из этого ничего хорошего не выйдет, ровным счётом ничего хорошего... - Я тоже так думаю, Алиса. Лучше бы тебе не играть с огнём, - Джинни понизила голос, вспомнив, что за всем происходящим в гостиной неусыпно наблюдает мерзейший старикашка с портрета – господин Сэмюель. Тот, конечно, только делал вид, что спал: его неровное дыхание говорило о том, что он, конечно, весьма добросовестен в отношении своих прямых, порученных ему Жабой фискальных обязанностей. - Да я… Я… - попыталась оправдаться Алиса. Но ничего не вышло. И тогда, когда девочка рассказала о своих подлинных чувствах подругам, надеясь на понимание, те не отреагировали терпимей, как она ожидала. Так, не найдя поддержки у близких друзей, Алиса, не понимая своих чувств и странных симпатий, ухватилась за последнюю соломинку, когда вспомнила совет профессора Трелони, которая питала к Алисе сильную приязнь и, несмотря на свою печальную репутацию и неурядицы последнего времени, всё же ещё оставалась для многих добросовестных исследователей её предмета духовным лидером, авторитетом и наставником. Дамблдор был прав, посчитав эту женщину достойной своего поста: она, если и не предсказывала всегда со стопроцентной точностью, всё же отличалась большой проницательностью и имела богатый жизненный опыт, так что почти всё, что она советовала, являлось советом дельным, и, если уж гадалка и считала, что кто-то поступает неправильно, она не стесняясь говорила об этом. Обычно того, кто пренебрегал её добрыми предупреждениями, постигала какая-то неприятность, являющаяся простым следствием глупости и безрассудства нерадивого студента. Поэтому, как убедилась Алиса, дурная репутация Сибилы была лишь плодом досужего вымысла школьных любителей пересудов да завистников, которые не понимали ни особых дарований, ни утончённого душевного склада хогвартской Кассандры, род которой оставил Отделу Тайн немало выдающихся пророчеств, хранящихся в хрустальных шарах и ждущих тех, о ком они были сделаны. - А то, что люди называют судьбой, по большей части – их собственные глупые выходки, - неожиданно для себя произнесла вслух Алиса мысль одного маггловского мыслителя, когда остановилась под люком в кабинет Прорицаний. Верёвочная лестница приглашающее покачивалась: кабинет был открыт в любое время суток, несмотря на то, что Жабе это не нравилось. Но сейчас Амбридж была занята какими-то важными делами, так что она забыла наложить на это проявление учительской доброжелательности запрет, и сейчас Алиса была очень рада тому, что имеет возможность поговорить с Трелони наедине. Равно как порадовалась девушка вдвойне, когда увидела, что Сибила не спит, а занимается составлением каких-то таблиц, периодически сверяя их данные с раскладом больших потрёпанных карт ТАРО, который занял почти весь её рабочий стол. - Проходи, дорогая, - не оборачиваясь, сказала Трелони. – Я знала, что ты сегодня придёшь, поэтому и решила закончить сегодня то, что можно было бы отложить на завтра. Ты для меня как стимул, да и вообще я всегда рада тебя видеть. Профессор улыбнулась и взмахом палочки заварила чай в большом малиновом чайнике с бледно-золотой каймой. - Жаль, что он уже не такой вкусный, каким я привыкла вас угощать, - грустно сказала провидица. – Но всё же я не могу сказать, что обделена жизнью. Пуффендуйцы периодически снабжают меня неплохой альтернативой того, что Амбридж ввиду своей невероятной наглости и жадности выудила у меня до последнего пакетика. Садись, я угощу тебя другим сортом нашего любимого напитка. А вот и печенюшки… Трелони достала с занавешенной мягкой тканью полки большое блюдо вкуснейших сладостей, которыми угощали её благодарные барсуки. - С чем пожаловала? – спросила Трелони, когда обе выпили по половине чашки. – Пока не могу понять… - Я… - Алиса задумалась, как бы ей лучше сформулировать свою мысль, так, чтобы всё было понятно её душеводительнице. Девушка долго пыталась подобрать слова, но в итоге решила говорить всё как есть, не приукрашивая и не дополняя это своими домыслами, чтобы не затягивать визит, несмотря на то, что ей хотелось поделиться всем, что она обдумывала касательно своего вопроса по ночам, когда созерцала по обыкновению сквозь окно в спальне девочек зимний звездопад. Трелони внимательно слушала, глядела на Алису почти не моргая и то и дело поправляя свои огромные очки. Только почти под самый конец рассказа она потянулась в сторону маленького сундучка, стоящего на той же полке, на которой хранились чай и сласти, чтобы достать оттуда благовония и воскурить их. - Без них я не могу настроиться… - пояснила пророчица. – Ты уж извини. Старею, да ещё и эта Амбридж… После её каждодневных «визитов» ко мне я стала чувствовать, что теряю навык концентрации. Так что волей-неволей приходится пользоваться вспомогательными средствами. Алиса улыбнулась: - Ничего страшного. - Ну и слава Мерлину, - Трелони снова взмахнула палочкой, и серебристо-зелёная масса в кадильне задымила. Запах, в отличие от большинства обычно наполняющих кабинет Прорицаний веществ (сейчас воздух в помещении был свежий: по-видимому, профессор проветрила комнату на ночь), был не тяжёлый и не удушающий, я лёгкий и настолько приятный, что Алиса вдыхала его снова и снова, пока не почувствовала, что голова у неё стала лёгкой-лёгкой, а самой ей хотелось остаться в этой комнате навсегда. - Это очень сильное средство, - Трелони улыбнулась, видя реакцию Алисы. – Я использую его только по ночам, когда меня посещает особое вдохновение. Именно в ночные часы я по обыкновению совершаю истинные пророчества, те, которые так воодушевляли Дамблдора, когда он в молодости захаживал в мой салон в Косом Переулке: я тогда держала там небольшую эзотерическую лавочку. Он сказал тогда, что, когда у него будет возможность, он сделает всё, чтобы моё производство разрослось, или, как он говорил, «когда я заработаю свои первые тясячу галеонов, то куплю тебе самую дорогую колоду карт ТАРО». Я тогда мечтала об одной - зачарованной, очень красивой и, конечно, стоящую баснословные деньги: я увидела её в одном французском каталоге всяких магических плюшек. Он сдержал своё обещание, а вдобавок устроил меня в Хогвартс преподавать, когда я находилась в отчаянном положении. Великий человек – Дамблдор! Никогда не забуду того, что он для меня сделал… Впрочем, что это мы всё обо мне, тогда как мне следовало бы не затягивать с сеансом: молодому организму нужен полноценный отдых, а сейчас уже три часа ночи!... Давай-ка я раскину карты, и попробую дать тебе прогноз по твоему вопросу. Сибила что-то шептала себе под нос, раскладывая карты. - Вот и таблицы пригодились, это – моя новая метода. Я всегда пыталась разгадать математический метод, которым пользовалась госпожа Ленорман. Известно ведь, что те принципы Царицы Наук, которые она положила, создавая свою знаменитую колоду, в его основу, так и остались непонятыми ни современниками, ни последующим поколениям прорицателей. А мне кажется, что мои исследования последних нескольких лет в какой-то, пусть и самой малой степени, но всё же прояснили этот интереснейший вопрос… Вот, возьми, почитай. Это мой дневник с описаниями моих научных поисков и разработок в этой области. Думаю, твоих способностей хватит, чтобы разобраться в этом. И Грейнджер дай, пусть на ус мотает, - хихикнула Трелони, отложив колоду и подливая чай в чашки. – Ей полезно, хотя она и упряма, как известное животное… Знаешь, я никогда не считала кого-то безнадёжным. В ней, конечно, есть дар к Прорицанию. Просто он таится где-то глубоко-глубоко, в самой глубине её души. Кто знает, возможно, когда-нибудь он проявит себя. Ни один научный деятель не обходился в своих поисках истины без интуиции, а некоторые великие пророки обнаруживали в себе свой могущественный дар уже под конец жизни, и закат её порой становился зарёй их славы… Так, ну я по существу. То, что ты мне говорила… Это очень странно, конечно. И, уж прости меня, многого я тебе не скажу. Об этих великих тайнах жизни ты узнаешь в своё время. Иногда и нам, пророкам, не дозволяется говорить лишнего. Одно я тебе могу сказать точно: ваши пути пересеклись не случайно, и твои чувства тоже не возникли из ниоткуда: природа не терпит пустоты. Так что, я думаю, что вы… Да ты и сама это знаешь, просто не хочешь признаваться в этом самой себе, а в последнее время и не можешь из-за обстоятельств и принципов, которые сильнее обстоятельств. В общем… Ты конечно, любишь Малфоя, несмотря на все его заморочки. И не думаю, что когда-нибудь ты расстанешься с этим чувством. Есть вещи, которые нельзя поставить под контроль рассудка, даже тогда, когда идеалом твоей любви становится именно рассудочная любовь. Когда-нибудь и Гермиона это поймёт, и тогда, возможно, она обратит на благородную науку Прорицания больше внимания, чем на, как мне кажется, весьма вспомогательную, но столь любимую ей науку Рун. Кстати, как сказала мне профессор Сьёгрен, твоя подруга делает огромные успехи в понимании некоторых очень, очень глубинных разделов этой разновидности магических искусств. Думаю, что если она не забросит свои практики, она станет великим учёным…. Главное – это правильное упражнение. Если бы Мария Ленорман имела возможность получить математическое образование, она бы стала великим математиком, гораздо более великим, чем многие выдающиеся мужи-авторитеты в этой области знания. Мария ведь ещё на заре жизни, в монастыре поражала монахинь-наставниц своими способностями. А ведь Пророчества, Музыка и Математика – это великий магичекий тригон, и связи между его частями обуславливают друг друга... Но это очень сложные темы, мы как-нибудь поговорим с тобой о них поподробнее. Трелони умолкла, глядя в хрустальный шар на резной деревянной подставке. - И всё?.. – несколько разочарованно протянула Алиса, которая ждала подробной интерпретации расклада - такой, какую обычно делала Трелони. Сейчас же девушке показалось, что профессор несколько устала и решила покончить поскорее со всем этим и отправиться спать. - Ну… Вряд ли можно было сказать искреннее, - улыбнулась Сибила. – Однако тебе нужен опыт… Когда ты наберёшь достаточно опыта в плане чувствознания, приходи ко мне снова. Тогда я, быть может, сумею дать тебе больше сведений касательно непознанных тайн твоей души. А пока мне и самой понятно только то, что связь между тобой и этим нахальным и, как мне кажется, очень несчастным слизеринцем весьма сильная, и не стоит её недооценивать. Ну, есть и ещё кое-что, то, о чём я тебе пока сказать не могу. До этого ты должна будешь дойти сама. Иначе, неправильно истолковав моё видение предмета, что вполне возможно при твоём настоящем душевном состоянии, ты можешь сильно исказить своё будущее, и оно вполне может оказаться вовсе не таким безоблачным, каким я его вижу… Впрочем, больше ни слова!.. Я и так сказала достаточно. Всему своё время, а тебе время идти почивать. Завтра у тебя насыщенный день: я видела ваше расписание. Первым уроком стоит Защита от Тёмных Искусств, а вы ведь не хотите потерять ещё десяток баллов из-за простого опоздания?.. - Нет, конечно, - вздохнула Алиса, поднимаясь со стула. – Спасибо вам большое. Мне стало гораздо легче. - Ну и слава Мерлину, - Трелони собрала в кучу гадальные карты и задула свечу, стоящую на столе. - Спокойной ночи! – попрощалась Алиса, соскальзывая в люк. - И тебе приятных снов, душенька! – донеслось в ответ.