Златовласка

"Алиса, - размышлял Драко Малфой. - Где-то я уже слышал это имя..." Как всё, чему мы обычно не придаём значения, навязчиво поселяется в наших мыслях, так и это имя, которое врезалось мальчику в память с момента распределения, никак не выходило у него из ума. "Интересно, а та девочка... Которая была у меня в гостях, когда я был малышом... Она, кажется, была родственницей Снейпа... Как она?" Надо сказать, что Малфой не забыл Алису полностью, и, если уж быть точным, то и Алиса не забыла Малфоя. Они в мыслях, которых воспоминания детства периодически тревожат смутными или, напротив, отчётливыми до боли видениями и окрашивают их в цвета ностальгии и чего-то животрепетного, оставались друг у друга в памяти, как два отражения, не связанные между собою, и всё же являющиеся порождениями одной природы. "Она должна была поступить вместе со мной в школу в этом году... Странно... Может, она опоздала на поезд, а, может, она приедет поступать позже? Нет, глупость... А, может, её не приняли? Тоже чушь. Если даже таких тупиц, как Гойла с Крэббом взяли, то, наверное, она просто... уехала в Шармбатон или в Дурмстранг: отец же собирался отправить меня учиться туда, изучать Тёмные Искусства... Да и не взяли бы воспитанную у Снейпа девочку на факультет этих выскочек. Нет, это недопустимо и невозможно! Наверное, это просто девчонка с похожим именем, не более того". Так размышлял Драко Малфой, выглядывая в толпе девочку с красивыми золотистыми волосами, которую только что отправили учиться на факультет Годрика Гриффиндора. Ещё до окончания ужина Алиса подошла к учительскому столу. Снейп с задумчивым видом потягивал тыквенный сок. "Хорошо хоть, что он сидит с краю, не придётся у всех на виду шептаться с преподавателем", - подумала Алиса. Сделав вид, что она хочет спросить о чём-то официальном, она негромко произнесла: - Не могли бы вы, профессор, попросить всех остальных педагогов не разглашать моей настоящей фамилии. Я - Алиса Снейп, но мне хотелось бы, чтобы учителя называли меня не иначе, как Алисой Гринс. МакГонагалл и профессор Синистра посмотрели на девочку с интересом. - Вы, я так понимаю, родственница Северуса? - спросила МакГонагалл. - Да, - ответила Алиса. – Но мне не хотелось бы, чтобы все об этом знали... раньше времени. - Что же, я думаю, мы позаботимся об этом, - улыбнулась декан Гриффиндора. Я сообщу об этом профессору Стебль, госпоже Трелони и мадам Септиме Вектор. Остальных, я думаю, попросит не разглашаться ваш... - Дядя, - ответила Алиса и слегка покраснела. Не каждый ведь может похвастаться родственными связями с преподавателем. Хотя ей и не хотелось хвастаться, она испытывала какое-то чувство гордости, скорее за Снейпа, чем за себя. *** На следующий день у Гриффиндора была сдвоенная пара у профессора МакГонагалл. Трансфигурация казалась на первый взгляд интересным предметом, несмотря на сложные теоретические выкладки, которые МакГонагалл надиктовывала обоим факультетам после того, как обращённый ею в свинью письменный стол принял свой изначальный облик. Слизеринцы вовсю шушукались, так что Алисе, сидевшей на задних партах, где развлекались камчатники, пока МакГонагалл не пригрозила им снять баллы со Слизерина, чего ей, по её словам, не хотелось делать в первый день обучения, трудно было сосредоточиться. Алиса усердно всё записывала, и всё же была удивлена тому, каким бисерным почерком Гермионе, сидящей прямо напротив учительницы, удалось запечатлеть на пергаменте все комментарии профессора трансфигурации. Алиса решила, что в следующий раз будет садиться только с Гермионой, поскольку те, кто сидел рядом с Алисой, не давали ей сконцентрироваться, хихикая, перешёптываясь, пуская самолётики с неприличными рисунками на гриффиндорскую половину класса, а кое-кто, кажется, этот противный толстый мальчишка, что всё время ходит рядом с Малфоем, которому Гарри отказал в дружбе, дёрнул её за волосы - длинные, золотистые, спадающие до колен, с которыми было очень трудно справиться, особенно в первый вечер, когда Алиса привыкала к необыкновенной (как ей казалось) роскоши гриффиндорской спальни для девочек и к новому набору расчёсок, которых ей подарил Снейп перед отъездом из Принц-менора. В этой спальне под огромным балдахином кроватей трепетали свечи, а над каждой тумбочкой для всякой всячины висело зеркало в изящной резной раме. Одно из зеркал, помещённое рядом с входом, напротив окна, и облюбовала Алиса, когда на следующий день перебирала пряди своей пышной причёски. Она и сама гордилась немного своими волосами, несмотря на всю их тяжесть, которую приходилось нести по утрам в классы, и девочки-первокурсницы в первый вечер восхищённо рассматривали её длинные косички, свободно заплетённые на манер дредов, покачивающиеся вокруг большой косы, изящно обвившей её чело золотистой змеёй. Гермиона даже поколдовала над алисиной причёской, придав волосам мокрый эффект, и даже любимые серёжки девочки из неизвестного голубоватого камня - не то сапфира, не то горного хрусталя - казались пронизанными солнечными лучами каплями воды. В первый же день Гермиона проявила себя как образцовая ученица, вмиг разъяснив всем, что можно делать, а что нельзя. Весь свод хогвартских правил запомнить было невозможно в принципе, но эта привередливая, прилежная и добропорядочная девчонка появлялась там, где эти правила нарушались, и с неукоснительной последовательностью, точно староста, постоянно напоминала сверстникам об их промахах. Вечером того же дня Алиса встретила Гермиону в библиотеке, где та рассказала ей о вычитанной в "Истории Хогвартса" Запретной Секции и о теоретических богатствах, которые там содержатся, но, скорее себе, чем Алисе, добавила, что не стоит туда соваться без особого разрешения преподавателей. Остаток вечера девушки провели за заполнениями таблиц к уроку МакГонагалл. Создалось такое ощущение, что Грейнджер владеет только теорией, но когда на следующем занятии она быстрее всех превратила спички в иголки, Алисе с этим предположением пришлось расстаться. После она часто подсаживалась к Гермионе и спрашивала у неё советов в той или иной области, и подруга никогда не ошибалась. Неудивительно: "для лёгкого чтения" она чуть ли не каждый день набирала стопку древних книг и по ночам ложилась спать на час позже остальных, уставших от дневных событий и безмятежно посапывающих на своих кроватях. Освещая себе палочкой сказания о деяниях древних, руководство по выращиванию редких растений или пособие по трансфигурации на следующий семестр (всё, что было предложено для изучения на этот, Гермиона), подруга тихо заучивала редкие заклинания, которые не переставала применять на практике. От любопытных она отговаривалась тем, что во время каникул у неё нет возможности делать это из-за того, что она проживала с родителями-магглами. Алису восхищало это прилежание, она и сама стремилась отличиться, тем более, что, узнав о соревновании между факультетами, ей очень не хотелось ударить в грязь лицом перед теми же слизеринцами, которые были весьма сведущими в магии, особенно в зельях и особенно неприятных заклинаниях, которые они начали изучать дополнительно у Флитвика. На парах у МакГонагалл они также проявили свои способности: Малфою быстрее всех удалось превратить кубок обратно в мышь, да ещё и так, что она начала бегать по всему классу и, пища, делать попытки забраться в сумки девочкам. МакГонагалл быстро прекратила это безобразие, но добавила Слизерину пять баллов «за оригинальное искусство». Впрочем, Гермиона и Алиса, подготовившись заранее в теории, компенсировали это маленькое отставание в изяществе интерпретации тем, что на пару расписали во всех подробностях способы аккумуляции и циркуляции магических энергий во время пассов по превращению вещей в животных, чем обрадовали МакГонагалл, которая, по её словам, "давно не слышала такой блестящей аргументации", напомнившей ей её юность, когда высшим шиком было доказательство на манер средневековых схоластов о преимуществе вертикального рассечения палочкой воздуха перед спиральным. Гарри и Рон тоже сидели рядом с ними, и, хотя они были и не такими образцовыми учениками, как Гермиона, но зато были прекрасными собеседниками. Когда Алиса отчаялась поспевать записывать диктуемые профессором истории магии - привидением Пинсом - лекции за Гермионой, она откладывала в сторону перо, и, облокотившись на руку, слушала их рассказы о квиддиче, о школьных переделках - вообще обо всём мальчишеском, что составляло саму суть существования ребят. Из их разговоров она узнала про то, что Драко Малфой - сын аристократа Люциуса Малфоя, обеспеченный отпрыск чистокровного семейства магической Британии, и про то, что Люциус был замешан в каком-то процессе в разбирательстве о Пожирателях Смерти после исчезновения Того-Кого-Нельзя-Называть. Но тогда её разморило солнце, просачивающееся через огромное витражное окно и сквозь полупрозрачного преподавателя, и Алиса незаметно для себя уснула в разноцветных бликах цветного стекла, разметав по парте свои прекрасные волосы. Она была удивительно хороша в этот момент: по чёрной мантии было разлито золото её волос, и Алиса напоминала статуэтку древнего божества, от головы которого расходились в разные стороны ослепительные лучи солнечного света. Несколько косичек мягкими кольцами свились на парте, некоторые из них свисали вниз, и она не знала, что в это время, задумавшись о чём-то далёком от своей чистокровности и очередной пакости, которой очень хотелось подкинуть Поттеру и грязнокровке Грейнджер, Драко Малфой рисовал эту золотую гриву на пергаменте под брошенной лекцией, иногда останавливаясь на том, чтобы потоньше прорисовать перетянутые серебряными нитями косы, и - взглядом - на красивом, чуть вздёрнутом носике Алисы, которую Морфей увёл куда-то в мир, где нет места ни зависти, ни злобе, ни соперничеству. Драко чувствовал в эти минуты неземное умиротворение, как будто осеннее солнце снизошло к нему в душу и отогрело лучшее, что было там, но чем было это лучшее, ему самому было пока непонятно. *** Как-то раз, когда друзья решили прогуляться по берегу Большого Озера, Алиса завела разговор о Малфое, который, к её величайшему разочарованию, не прекращал подтрунивать над Роном и Гарри, а то и над Гермионой. Конечно, она понимала, что подобная неприязнь выросла не на пустом месте: что с семейством Уизли Малфои никогда не имели ничего общего. а по большей части были ему полной противоположностью, что Гарри сам предпочёл выбирать себе друзей, отказавшись от услуг и дружбы своего высокомерного советчика в первый день их в Хогвартсе, но почему этот слизеринский выскочка не живёт своей жизнью, оставив в покое хотя бы Гермиону, которая уже успела прославиться своими академическими достижениями? Или Слизерин был факультетом беспринципных наглецов? На эти вопросы Алиса нашла ответы в рассказах друзей о репутации Слизерина и о том, в каких отношениях мистер Уизли состоял (а, вернее, избегал любого упоминания о Малфое-старшем как о чём-то, не заслуживающем внимания) с Люциусом. - Они иногда пересекаются в Министерстве, но мой отец считает отца этого белобрысого снобом и богатеньким выскочкой, хотя их род и вправду довольно древний, - сказал Рон неприязненно. - Я разделяю его мнение. По мне этот Малфой - просто придурок, помешанный на чистоте крови. И в роду у них все такие. Видел бы ты его мамашу! - Что ни говори, а Снейп их любит... - задумчиво протянул Гарри. - По этому предмету вряд ли кто обгонит Слизерин по баллам. - На нашей стороне МакГонагалл... - добавила Гермиона. Рон на это только хмыкнул: - МакГонагалл не держит любимчиков, в отличие от Снейпа. Тот только и делает, что расхваливает на все лады замечательные таланты своих учеников, а эта очкастая кошка, - Рон оглянулся проверить, не слышит ли их кто-нибудь, - рада-радёхонька придраться к любому моему сочинению или изложению, а вчера и вовсе занизила мне баллы только за то, что я не смог правильно привести название второй стадии трансфигурации жидкостей. - Ректификация, - машинально вставила Гермиона. - Да, теперь-то я уже это знаю, - съязвил Рон. Так, переговариваясь, они дошли до большого дуба, пустившего свои корни у самой воды. Расположившись на траве, друзья вытащили свои нехитрые припасы - бутерброды, термос с тыквенным соком и большой кусок вишнёвого пирога, завёрнутого Гермионой в "Ежедневный пророк". Рон достал плюй-камни, Гермиона, потягивая сок, погрузилась в исследование "Трёх тысяч целебных растений Альбиона", а Алиса, накручивая на палец длинный, вьющийся локон, пожёвывала травинку. У Гермионы тоже были вьющиеся от природы волосы, но не такие длинные, и не так сильно завивались, а глаза были карие, цвета коры. Глаза Алисы были лазурного цвета, когда летним днём жара спадает, и яркое, насыщенное небо радует взор с высоты небес. Сняв обувь, Алиса присела на корень, уходящий в воду, и побарахтала ногами, разогнав маленьких рыбок, подплывших было на крошки пирога. Алису почему-то это рассмешило. День клонился к вечеру, со стороны хижины лесничего потянуло костровым дымом, вдалеке блеснула хвостом выскочившая из-под воды русалка, и девочка предалась размышлениям об этом странном парне, который так странно смотрел на неё всякий раз, когда их компании сталкивались в коридорах Хогвартса. Смотрел пристально, словно хотел что-то выспросить у неё, но ничего не говорил. А один раз даже поднял выпавший у неё из сумки синий платок, который она берегла как память о матери - с вышитыми на нём инициалами Алисы. Почему-то этот простой жест вежливости тронул её, и Алиса разрывалась между тем, чтобы встать на сторону друзей в постоянных грубостях, адресованных рыжеволосым Уизли Малфою-младшему, и необъяснимым интересом к этму обособленному от всех остальных юному аристократу, которого любил Снейп и который любил пошутить понятным, видимо, одному Слизерину юмором. *** На следующий день дружная четвёрка уселась на самые задние парты, подальше от Снейпа, к негодованию Гермионы, которая относилась беспристрастно ко всем преподавателям, любивших, в общем-то, любили старательную, способную ученицу. Но Снейпу, казалось, не было ни до кого дела. Началось всё по обыкновения с панегирика Слизерину и его необыкновенным качествам, а потом профессор зелий ехидно заметил, что Гриффиндор, по-видимому, соревнуется только на словах, а на деле его зелья выходят едва ли не лучше, чем у обычного сквиба. Несмотря на то, что Снейп воспитывал Алису с раннего детства, ей стало немного обидно за факультет, на котором она училась, и девочка приняла близко к сердцу этот традиционный "комплимент". Шутки ради, а то и всерьёз, она принялась рьяно нарезать щупальца осьминога особым, передаваемым по наследству способом, которому зельевар обучил её, когда она ещё пешком под стол ходила. Да, Алисе вспомнилась в эту минуту задумчивость Распределяющей Шляпы, когда та, как и в случае с Гарри, долго колебалась перед тем, как вынести окончательное решение: на Грифииндор отправить их или на Слизерин. Алиса искренне считала, что после всего, чему Снейп обучил её в детстве, ей прямая дорога в подвалы Салазара, но она ошиблась. Мудрая шляпа, по-видимому, прокрутила в голове все возможные варианты того, что может случиться с ней за все семь лет обучения (недаром говорили, что она обладает какой-то необычной проницательностью), и вот теперь Алиса плечом к плечу с Роном нарезала головки дикого лука, которые у парня разлетались по всему классу, выскальзывая из-под его ножа. Быстренько покончив с луком, Алиса перешла ко второй стадии готовки - к смешиванию ингредиентов. Вскоре, помешивая черпаком густо-лиловое варево против часовой стрелки, она добавляла время от времени ягоды сакуры и мышиные хвосты, отмеренные ею перед этим в строго определённом количестве. О том, что лимонную настойку надо лить не когда вздумается, а после трёхкратного взбалтывания варева, знала только Алиса, да, пожалуй, Снейп: субстанция приобретала в этом случае нежно-розовый оттенок в два раза быстрее, нежели при обычном ходе процесса, когда ему необходимо было настояться для этого двадцать-тридцать минут. Запыхавшаяся Гермиона в отчаянии поглядывала на Алису из-под локтя Гарри, который, казалось, опередил Гермиону. На лбу от напряжения у Гарри выступили капельки пота. Зелье Рона в один прекрасный момент вспыхнуло багровым пламенем, оставив после себя серую грязь, размазанную по стенкам котла, а в воздухе - удушающую вонь тухлых помидоров и нестираных носков. Снейп, палочкой разогнав вонючее облако, с удовлетворением поставил Рону "Отвратительно" и с изумлением глядел на то, как Алиса разливала по склянкам настойки горицвета, полыни и златолиста, чтобы завершить свои труды. На самом деле Снейп только делал вид, что удивлялся, потому как он прекрасно знал не только о таланте этой юной гриффиндорки, но и о том, откуда у неё было знание маленьких хитростей, о которых едва были осведомлены слизеринцы первого курса, и во всех отношениях усовершенствовались мастера, преподававшие эту науку в Хогвартсе задолго до самого Снейпа. Но он не подал виду. - Как у тебя это получается? - шипела Гермиона, зелье которой медленно превращалось из лилового в розовое, но до необходимого оттенка ей нужно было ждать ещё довольно долго. - Сама не знаю, - соврала Алиса. На самом деле ей было стыдно признаться, что она якшалась со своими родственниками-слизеринцами весь свой нежный возраст, и любовь к приготовлению всяческих отваров была у неё в крови. Тётушка Марго нарадоваться на неё не могла, когда приезжала иногда на выходные к ней со Снейпом в гости и по простоте душевной указывала Мастеру Зелий что и как надо делать, чтобы сварить очередной раствор. В итоге Алисе пришлось продемонстрировать своё зелье обоим факультетам в качестве назидания, поскольку оно было действительно сварено превосходно. Даже Снейпу, несмотря на все свои принципы, пришлось это признать. Рон с Гермионой первыми покинули классную комнату, Гермиона - оставив свой бутылёк неплохой консистенции на столе преподавателя, Рон - весь в сером шлаке от своего неудачного эксперимента. Хорошо постарался Гарри, да Малфой, который с нескрываемым уважением смотрел на Алису, как будто та не зелье сварила, а избавила в одиночку Хогвартс от напавших на него великанов. Это было ещё одной неожиданностью для племянницы Снейпа, усердно скрывающей свою фамилию. На уроке Заклинаний едва не произошло то, чего Алиса так боялась. Учили заклинать пёрышки: грамотно использовать заклинания "Вингардиум Левиоса" получилось сначала у Гермионы. У Симуса Финнигана перо вспыхнуло, у остальных дела тоже обстояли неважно. У Алисы получилось со второй попытки, перед которой она довольно долго медлила. - Отлично, отлично! - профессор Флитвик пришёл в восторг. - Мисс Грейнджер - настоящий талант! И вы тоже весьма талантливы, мисс Сне... На этих словах Флитвик издал звук, который люди издают тогда, когда чем-то поперхнулись. - Гринс. Да, Алиса Гринс, - фамилию матери Алисы он произнёс с нажимом. - Пять баллов каждой за то, что сумели меня удивить. У Алисы отлегло от сердца, ведь профессор Флитвик едва не выдал самую главную её тайну.