Златовласка

Хагрид едва не закрыл дверь перед носом друзей, когда те заявились к нему в гости в полночь. Но едва те хором сообщили ему о философском камне, дверь тотчас распахнулась. - Зря вы беспокоитесь. Камень прекрасно охраняется, и Снейп, вопреки вашим подозрениям, один из учителей, что наложили заклинания на подступах к нему, - сказал Хагрид, когда все сели у камина. А уж мимо Пушка никто не пройдёт... Ох, зря я это сказал... Внезапно в котелке, подвешенным над камином, что-то треснуло. - Что это? - в три голоса вскричали друзья, увидев яйцо, бережно вытащенное Хагридом из котелка. Ответ не заставил себя долго ждать. - Дра... Дракон? - переспросила удивлённая Гермиона. - Да не просто дракон, а норвежский зелёный... - откомментировал Рон. Маленькое чудовище выпустило струю огня, опалив лесничему бороду. Внезапно что-то зашуршало с наружней стороны хижины, возле окна. Сквозь стекло Гарри увидел знакомую сивую голову. - Малфой! - вскричал Гарри. Парень вмиг скрылся из поля зрения. - Нам, пожалуй, пора, - сказала Алиса, и все её поддержали. - Спорим, он уже доложил кому-нибудь, - бурчал Рон. - Ну и что с того? - неожиданно бодро заявила Гермиона. - Он же тоже не в замке ночью был! Рон сделал вид, что не обратил на это никакого внимания. У входа их поджидал Филч. - Все четверо идите в башню Гриффиндора, вас поджидает профессор МакГонагалл! Деваться было некуда, и все вскоре предстали перед Минервой с виноватыми лицами. - Придётся вам отбыть наказание за нарушение школьных правил! - сказала Минерва. - И вы, мистер Малфой, вы тоже пойдёте с ними. Не удивляйтесь, школьные правила писаны для всех! Наказание надо было отбывать с Хагридом, да не где-то, а в самом Запретном Лесу. - Жаль, что теперь запретили те наказания, которые тешили мой слух во времена моей молодости, - ворчал Филч, провожая пятёрку студентов к опушке. Хагрид встретил их с Клыком на привязи и огромным арбалетом. - Рон и Гермиона пойдут со мной, Малфой, ты пойдёшь с Гарри. Алиса, ты с ними. Малфой явно трусил, поэтому выпросил у лесничего собаку. Когда Алиса шла за мальчиками, ей казалось, что за ними кто-то неотступно наблюдает, и это ощущение никак не отпускало её. Внезапно на одной из полян они увидели странное существо, закутанное в балахон, склонившееся над трупом белоснежного коня, по-видимому, единорога. Малфой в ужасе отшатнулся и с криком бросился бежать. Гарри тихо сказал Алисе: - Беги за ним, живо! Алиса послушалась и побежала за Драко. На одной из полян, когда Малфой остановился, чтобы отдышаться, она подошла к нему и чуть насмешливо спросила: - Испугался? Она сказала это вполне безобидным тоном, но Малфоя это, кажется, взбесило. - Ты... Да как ты... Нет, конечно! Просто это странное существо... - Ты выронил кое-что, - ещё более примирительным тоном сказала Алиса, подняв с земли золочёное перо. Спорить с кем-либо ей хотелось сейчас меньше всего, тем более, что она волновалась за Гарри. Как он там? И Где все остальные? На всякий случай Алиса выпустила в воздух сноп красных искр. - Спасибо, - буркнул Малфой. - Могла бы и не нагибаться. Алиса промолчала, едва улыбнувшись. Ох уж эти слизеринцы! Вечно корчат из себя невесть что, а на самом деле - обычные задаваки. Но ей почему-то нравился этот парень, вопреки всему, что он говорил и делал. Чувствовалась в нём какая-то основа, пусть и не самая лучшая, но Малфой имел внутренний стержень, ту конституцию, которой не было ни у кого из её друзей. И Алисе казалось, что Малфой ещё сыграет свою роль в судьбах мира, даже если для этого ещё не настало время. Она никому не признавалась в этих своих предчувствиях, но часто видела во снах своих знакомых и приятелей в необычных ситуациях, а потом, днём, пыталась разгадать эти сны, и очень часто попадала в точку, когда гости её сновидений попадали в нестандартные ситуации и выходили оттуда в новом блеске. Вскоре послышались шаги. Вот из-за дерева показался Хагрид, а за ним - и все остальные. Гарри был весь в траве и сучках, и Алиса, встревоженная, бросилась к нему. - С тобой всё в порядке? К её удивлению, за Гарри ответил Малфой: - Да что ему быть не в порядке-то, Избранному! С такой-то защитницей... Драко закашлялся, хмыкнул и отвернулся. *** Когда Алиса узнала, что произошло на поляне, где лежал труп единорога, ей стало немного дурно. Только представив себе, как можно лишить жизни такое прекрасное существо, она почувствовала, что в воздухе витает дух самой чёрной магии, который только можно вообразить. Через несколько дней, когда настала пора экзаменов, и Алиса описала свойство крови единорога в своём сочинении, профессор МакГонагалл поставила ей "Превосходно" за знание материала, выходящего за рамки школьной программы. Когда друзья вчетвером решили навестить Хагрида, пищей для ума послужило и то заявление лесничего, что яйцо, из которого вылупился Норберт, ему сплавил интересующийся Пушком человек в чёрном. И, как, вероятно, и в разговоре с волшебником в капюшоне, Хагрид обмолвился, что усыпить Пушка можно музыкой. Не помня себя, друзья помчались в замок. Найдя профессора МакГонагалл проверяющей домашние задания, они спросили у неё, как найти Дамблдора. МакГонагалл ответила: - Профессор Дамблдор сейчас в Министерстве. Его вызвали туда недавно. - Но это очень важно! Это касается философского камня! Кто-то хочет его украсть! - сказал Гарри. - Не знаю, как вы узнали о философском камне, - удивлённо ответила МакГонагалл, но я уверена, что он прекрасно защищён. Друзьям ничего не оставалось делать, как уныло поплестись к выходу из кабинета. - И что теперь? - спросила Гермиона. - Я знаю, что, - ответил Гарри. - Мы сами пойдём к философскому камню. Ночью, едва умещаясь вчетвером под мантией-невидимкой (Алиса была уверена, что её лодыжки были видны, и проходи кто-нибудь мимо них, всех наверняка бы засекли), друзья пробрались к известному уже им коридору. Алисе было немного жутковато: больно уж не хотелось встречаться с образиной снова. Гермиона захватила с собой флейту, чтобы усыпить Пушка. Но когда они отворили заклинанием дверь, стало понятно, что это уже сделали за них. Большая арфа издавала прелестные звуки, а огромный зверь крепко спал, положив лапу на люк. Осторожно, чтобы не разбудить ненароком Пушка, друзья сдвинули лапу, но тут действие заклятья закончилось, и Цербер проснулся. Они едва успели прыгнуть в люк, когда одна из пастей клацнула, просунувшись о отверстие. Все четверо упали на что-то мягкое. Алиса уже было порадовалась, но тут их поджидала опасность не менее страшная. Вокруг них сплелись отвратительные отростки какого-то живого растения, и, если бы не Гермиона, они задушили бы их. Но все, кроме Рона, вовремя расслабились по её указанию, и растение разжало свои смертельные объятия. Гарри, Гермиона и Алиса оказались ярусом ниже, а чтобы спасти Рона, Гермиона пришлось вспомнить курс травологии. Дьявольские силки боялись солнечного света, и это вызволило из беды их друга. Вторым испытанием на их нелёгком пути было обнаружение в огромной стае летающих ключей необходимого - от двери, который вёл в следующую комнату. Гарри, самый молодой ловец последнего века, распознал его по мятому крылу и своеобразной старинной ковке - и вот они уже в зале, в котором явно поколдовала МакГонагалл. Они прошли по огромной шахматной доске, и поняли, что это настоящие волшебные шахматы. - Надо выйграть, чтобы пройти, - выразил общую догадку Рон. *** Рон оседлал коня, поставив Гермиону на место слона, а Гарри - на место ферзя. Это была поистине самая блестящая шахматная партия, во всяком случае, для Алисы, которая в шахматах ничего не смыслила и на месте ладьи чувствовала себя в постоянном страхе: то зажатая между ферзём и пешкой, то едва не попав под сруб из-за неосторожного выкрика Рона. Всё это время она думала о том, что Малфой, быть может, этот слизеринский говнюк, дремлет сейчас у себя в комнате, наверняка нахлебавшись запрещённого абсента (дегустированием этого напитка кичились почти все представители слизеринской элиты). В итоге Алиса едва не упала в обморок, когда мимо неё прогрохотал ферзь, и едва увернулась от обломков одного из офицеров. После этого она сконцентрировалась на игре, пытаясь понять её смысл, и про Малфоя старалась больше не думать, хотя он так и лез в её мысли в самый неподходящий для этого момент. После многих усилий, от которых лоб Рона покрылся испариной, а под обломками шахматных фигур едва можно было увидеть клетки поля, ферзь в лице Гарри всё-таки объявил королю чёрных фигур шах и мат. Огромный меч с грохотом выпал из рук каменной фигуры. Малфой в это время сидел у себя в комнате и думал, чем бы себя развлечь. Эта девчонка, Алиса, была не простой штучкой, и постоять за себя умела, чем разжигала в Малфое ещё большее желание узнать её и разгадать тайну гриффиндорки. Он не пил, по обыкновению, абсента. Честно говоря, он вообще почти его не пил, чем и гордился, а вот Крэбб с Гойлом ушли и до сих пор не вернулись. Скорее всего, они заявятся в комнату под утро вдрызг пьяными, а со Слизерина из-за них снимут баллы. Малфой уже со злостью подумывал, какое бы заклинание испробовать на них. Внезапно его взгляд упал на странную книгу, забытую одной из девушек в гостиной и прихваченную любознательным Малфоем для чтения перед сном. Книга была обрамлена в красный переплёт и увита железными листьями резной чеканки - настоящее произведение искусства. Таким же чудом книга была и внутри. Это оказался редкий манускрипт, содержащий жизнеописания волшебников средневековья, и одна статья привлекла внимание Малфоя. В ней описывалось нечто совсем уж невероятное. Это было тем, что во все времена считалось недостижимым идеалом алхимиков: он приобрёл свою законченную форму трудами некоего Фламеля. То, тайну чего многие столетия пытались разгадать слизеринцы, оказалось на поверхности вещей. Это был философский камень. Один из научных интересов Малфоя вращался вокруг идеи преодоления естественной смерти, а, точнее - рядом с тем порубежным состоянием, что мы зовём смертью. Ему было интересно, что чувствуют духи в момент перехода и что этот переход сам по себе представляет. Он не раз спрашивал об этом у школьных привидений, но те отвечали расхожими фразами, не желая, не умея, а то и просто не считая важным это обсуждать. В общем, перед Малфоем сейчас открывалась несметное количество перспектив. Ещё большим удивлением было то, что на том листе, где значились имена и фамилии студентов, бравших книгу для изучения, была и фамилия грязнокровки Гермионы. А, значит, о философском камне могла знать и Алиса - они почти всё обсуждают вместе в библиотеке или ещё где-нибудь. Неразлучный квартет... Впрочем, гриффы могли заглянуть в книгу по другому вопросу, но сомнения у Малфоя всё-таки оставались. Уж Грейнджер-то - проныра, наверняка до дыр зачитала это пособие... В первый раз Драко не удивился себе и тому, что повторяет путь грязнокровки. Разумеется, Слизерин не боится смерти, но интерес к костлявой у него всегда имелся. В это время где-то в глубочайших подземельях Хогвартса Гермиона с растрёпанными волосами склонилась над телом Рона. Он пожертвовал собой ради блестящей победы, и теперь лежал, почти недвижимый, у обломков своего коня. Алиса и Гарри двинулись дальше. Они оказались в комнате, где в центре поблёскивало матовой гладью что-то знакомое. Это оказалось зеркало Еиналеж, и Алиса не сдержала возгласа изумления. На этот возглас к ним поворотилась закутанная в мантию фигура. Алиса и Гарри сразу узнали её. Это был Квиррелл. - Малыши уже тут... Вы и не догадываетесь, что всё это время тот, кого вы подозревали, пытался выдать меня Дамблдору, доказывая, что я собираюсь пробраться сюда и завладеть той чудесной вещицей, о которой вас уведомила ваша подружка. Признаться честно, я и не подозревал, что она окажется настолько умна, а вы вместе зайдёте так далеко. Что же... Дальше в лес - больше дров... Мальчишка! Подойди ко мне... Гарри ничего не оставалось, как подойти. - Смотри в зеркало... Что ты видишь? Малфой разглядывал себя в серебряное зеркало и казался себе достаточно миловидным. Иногда он сравнивал себя с признанными красавцами Хогвартса и находил, что он ничуть не хуже них. Он всегда одевался как на парад, и Крэбб с Гойлом как бы оттеняли весь блеск его одинокого величия. А сегодняшний вечер заслуживал того, чтобы сохранить о нём память хотя бы тем образом, которым он, возможно, покорит сердце ещё не одной красавицы. Малфой, на всякий случай ещё раз проведя ладонью по волосам, вышел в гостиную, где увидел Пэнси, прикорнувшую над конспектами. На его шаги чутко спящая подружка среагировала так, будто в гости к слизеринцам пожаловал тролль. - Ух и напугал ты меня, мажорная ты рожа, - медленно дыша, успокаивалась Паркинсон. - И куда ты собрался, в таком-то виде? - Никуда. Прогуляюсь по замку. - Совсем один? Ты спятил, Драко! - Ну уж, знаешь... Это вам не в тапки срать. По мне в этой дыре слишком мало экстрима. Родители вообще хотели отдать меня сначала в Дурмстранг. Здесь ничему не учат, кроме пары-тройки заклинаний, а всё то, что понадобится нам в жизни, как будто не замечается. - Я тогда с тобой. Знаешь, мне не хочется, чтобы под утро твои кости нашлись где-нибудь на нижних ярусах. - Вот чёрт, Паркинсон, не было проблемы, так подай. Никуда ты не пойдёшь, а преподам скажешь, что я уже давно сплю. - Конечно. Я так и думала. Что же, иди... Только я уверена, что Филч спалит тебя гораздо быстрее, чем кто-нибудь из учителей пронюхает, что кто-то не в постели. В какой-то степени Паркинсон была права. У некоторых преподавателей было какое-то особое чувство на нерадивость учащихся, и они пускали его в ход с завидной периодичностью. Её ни одному факультету не удавалось избежать снятия баллов, а студенту - наказания, если кто-то хотя бы на минуту задерживался после отбоя.