Златовласка

- Что же, мы рады вас видеть у себя, Алиса, - голос Малфоя-старшего не выражал, казалось, никаких эмоций, только Нарцисса по старой традиции слегка улыбнулась. Луна бросала свой отсвет на бледное лицо главы семейства, и казалось, что его точёные черты застыли, подобно каменным изваяниям, украшавшим переходы Хогвартса, в воспоминаниях о былом. - Располагайся, - голос Драко, как показалось Алисе, был несколько дружелюбней, и это позволило девушке почувствовать себя чуть менее принуждённей. Откуда-то из глубины комнаты выплыли несколько эльфов-домовиков, которые принесли подносы с шипящей, пенящейся жидкостью, чем-то напомнившей Алисе привычный школьный напиток. Она, насколько это было возможно, вежливо отказалась. Тем временем Люциус и Нарцисса расположились у камина, предоставив своему отпрыску развлекать новоприбывшую гостью. Люциус развернул какую-то газету, Нарцисса погрузилась в странное оцепенение, напоминающее дрёму наяву. Роман, который она взяла почитать, выпал у неё из рук на ковёр. Один из эльфов бережно поднял его и положил обратно на столик. - Эй, Златовласка, - голос Малфоя на этот раз зазвучал вальяжней. - Чем планируешь заниматься? Не хочешь ли заочно пройти курс Предсказаний? -он кивнул на колоду карт ТАРО, в беспорядке разбросанную неподалёку. - Нет, спасибо, - ещё раз отказалась Алиса от сомнительных, как ей казалось, развлечений. - Лучше покажи мне мою комнату, была бы тебе безмерно благодарна! - Эх, ты... - Малфой притворился удручённым, но стоило Алисе посмотреть в другую сторону, как она тотчас получила обитой зелёным шёлком подушкой прямо по голове. В подушке от меткого попадания образовалась прореха, из которой во все стороны разлетелись перья. Нарцисса, казалось, и не замечала происходящего в комнате безобразия. - Ах ты... - в другой раз Алиса влепила бы Малфою оплеуху или сказала бы ему пару ласковых, но впечатление от увиденного и память о том, как он галантно обошёлся с ней в поезде, не покидало её, обволакивая вместе с теплом, исходящим от камина и ощущением чуда, которым пропитано было эта строгое, величественное и древнее помещение. Да и слизеринец, судя по выражению лица, был не так-то уж и враждебно настроен по отношению к ней. На его лице играла снисходительная ухмылка, как если бы не его отец, а он сам сидел бы и отдавал распоряжение всем домочадцам и прислуге. - Ну же! - прошипел он, полушутя-полусерьёзно, и, казалось, готов был повторить то же самое с целым снопом подушек, на которых развалился, точно какой-нибудь древний князёк. Бокала из рук он не выпустил и теперь посматривал на девушку из-за стопки готовых к бою "зарядов". Алиса хотела оставить без внимания этот пассаж, но в какой-то момент она поняла, что, дай она папенькиному сынку волю, и её гриффиндорская гордость, которой она в течение года отражала все его нападки и выпады, будет разнесена по комнате, как эти гусиные перья. Алиса пустила в Малфоя первое, что попалось под руку. Это была большая подушка, расшитая изысканным узором. Материал, необычайно мягкий на ощупь, был ей неведом, только вот удар, оказавшийся довольно метким и точным, угодил в цель с каким-то странным звуком, и Малфой со смехом повалился на кушетку. Спустя минуту в комнату с низким поклоном вошли домовые эльфы. Один из них щелчком поднял в воздух большие чемоданы Драко и Алисы, и вся процессия, которую завершал единственный наследник Малфой-Менора, отправилась на верхние этажи. По пути Алисе попадались вещи и странные, и удивительные. То были не только начищенные до блеска древние латы и картины, потускневшие от времени и покрытые кракелюрами, но и заложенные в стеклянные, наподобие музейных, ящики, экспонаты: они являли собой странное зрелище. Даже Алисе, насмотревшейся в своём доме и в Хогвартсе на множество необычных магических вещей, всё это казалось миром далёким и уму обычному непостижимым. Это были предметы, которых история за невозможностью их адекватного использования водворила за свои кулисы. Каменные, железные, медные штуковины с вкраплёнными в них для пущей роскоши драгоценными камнями вертелись, жужжали и подпрыгивали, грозясь разбить стёкла витрин, издавали странные звуки, блестели свинцовыми боками и выпрастывали длинные, механические отростки. Многозубчатые шестерёнки приводились в действие древней магией, струйки пара вырывались из окованных медью отверстий, большие древние жуки-скарабеи из отполированной стали ползали по бархатному днищу, металлические змеи извивались, грозясь вот-вот наброситься на тех, кто потревожил их покой. - Ты разводишь их? - спросила Алиса у Малфоя, который равнодушно взирал на все эти полчища гадов, точно на что-то порядком надоевшее. - Да, это отец подарил мне... Для развития чувства гуманности к братьям нашим меньшим, - добавил он спустя секунду. В голосе Малфоя Алисе почувствовались металлические нотки. Да и могло ли быть иначе с отпрыском самого чистокровного семейства магической Британии? Вскоре после всех чудес, открывшихся Алисе, она увидела ещё более изысканный мир: коридор, убегавший куда-то вдаль, терял свои очертания за пышностью шторных складок и гобеленами, по-старинному затканными изображениями на сюжеты из древних мифов; двери, ведущие в какие-то комнаты и ответвления, уводящие во тьму, едва подсвеченные светом немногочисленных канделябров. Она едва различала массивные двери, сломать которых смертному казалось невозможным. Да и они, наверняка, были защищены мощными заклинаниями, действие которых трудно было себе вообразить. В воздухе, под потолком, высоким и скованным арочными готическими сводами и капителями - у стен, плавали зелёные свечи, бросая на него слабый отсвет. В одну из таких комнат, после шествия по величественному коридору, с картин которого на Алису взирали исполненные достоинства или откровенного чванства представители семейки Малфоев, они вошли в приоткрытую дверь, рядом с которой висел большущий портрет одного из малфоевских пращуров. Древний и мрачный, нарумяненный не по возрасту старикан в жабо зыркнул на Алису чёрными, точно угольки, глазами, и скрылся за рамой, оставив своё резное кресло тринадцатого века с брошенным на него одеялом из куньего меха, взирать на происходящее. Войдя в комнату, Алиса пришла не то в восторг, не то в недоумение: ей трудно было разобраться со своими чувствами. Всё помещение представляло собой живую, движущуюся массу, которую, при внимательном рассмотрении, составляли ткани, которыми стены были не обиты, а, скорее, завешаны. На тканях были вышиты странные узоры, сложные, как византийская или мавританская мозаика, чередующаяся с гербом семейства и ликами нимф, горгулий и медуз. У кровати, забранной роскошным балдахином, не оставляющим места для воздуха, которым была заполнена вся комната (это было странно: все окна были закрыты), стоял резной столик с кувшином и большим серебряным подносом с фруктами. Картины на стене представляли собой странную амальгаму историй времён крестовых походов и романтических похождений красавиц с осиной талией и высокими причёсками. Одна из девушек, в пышной юбке, не помещающейся в раме, захихикала и уже пыталась скрыться за ширмой, но в конце-концов овладела собой и, приосанившись, кашлянула и вытянулась в подобающую для приёма гостей позу. - Вот здесь ты и будешь жить, - сказал Малфой, глядя на Алису несколько вызывающе, но её это не смутило. - Надеюсь, тебе будет приятно соседство с этими - он кивнул на картину с изображением тройки монахинь весьма весёлого нрава, которые забавлялись тем, что опробовали что-то горячительное из огромной бочки, стоящей у деревянного стола. *** Малфой ушёл, и дверь сама собой тихонько притворилась. Алиса так и не поняла, откуда исходит этот воздух, приводивший всё в движение и навевающий странную, мечтательную дрёму, являющую взорам видения пострашнее и поудивительнее самой действительности. Всё внимание её привлёк потолок, высокий, округлый, с резными сводами и красивыми каменными виньетками, украсившими бы любой дворец средневековья. Изысканной простотой и какой-то устрашающей грандиозностью своей он напоминал потолки готических храмов, наполненных рёвом органа и хором во славу величия Творца Мира. Несмотря на всю помпезность и одиозность малфоевской усадьбы, этот потолок был прост и удивительно изящен в своей соразмерности, и Алиса на несколько минут забылась, рассматривая его. Она и не заметила, как стараниями не особо дружелюбных, но знающих свой долг эльфов-домовиков её дорожное платье, школьные мантии и вещи были разложены по шкафам, занимающим вторую половину комнаты и величиной своей подходящих для самого обширного гардероба какой-нибудь французской аристократки. - Изволите ещё чего-нибудь? - один из эльфов склонился в полуполклоне, достаточно изысканном, но сдержанном, и поэтому Алиса тоже сдержалась в притязаниях, хотя расспросов у неё во время осмотра помещений - судя по всему, далеко не всех - накопилась масса. Отправив эльфов восвояси, Алиса, наконец, смогла остаться наедине с собой - этого она хотела, несмотря на всё внимание, проявленное к ней её заклятым неприятелем, больше всего на свете. Она желала немного привести в порядок свои мысли и спланировать свой завтрашний день, если это, в условиях того, где она сейчас находилось, было возможно. Девочка откинулась на кровать, распустив несколько кос своих великолепных волос, и и они сияя в полумраке и в свете заходящего солнца, казались ещё более прекрасными, чем в купе вагона "Хогвартс-экспресс". Если бы их увидел Малфой, он был бы поражён сейчас не меньше, чем сама Алиса, утонувшая, потерявшая себя в многоцветье и роскоши своего нового пристанища. Взяв с прикроватного столика большое старинное зеркало, ручку которого обвила серебряная змея, Алиса, поднеся его к лицу, к большому своему изумлению не увидела там своего отражения. Вместо этого в холодной глубине зеркального омута сиял двойной ряд огоньков, коридор, возникающий, когда в святочные гадания ставят друг напротив друга два зеркала и зажигают между ними пару свечей. Спустя мгновение коридор растаял, и в нём появился потолок её спальни, а затем - лица родителей Драко. А вскоре - и он сам за длинным столом, уставленным всякой снедью. Алиса не успела даже подумать о том, что произошло, как изображение растаяло, и взору девочки явился Хогвартс и Снейп в своих подземельях, корпящий над грудой домашних работ студентов, а затем - звёздное небо. - О, я вижу, вас это в какой-то степени поразило, - звучным голосов заговорила полная дама в зелёном платье, с ожерельем в виде переплетённых змей с картины, висящей по левую сторону ложа. - Это что-то вроде того зеркала, которое мне довелось увидеть во время моей учёбы в Хогвартсе. "Уж не Еиналеж ли?" - подумала Алиса, но сочла нужным промолчать, тем более, что дама выдала весьма интересные сведения. - Оно показывает то, о чём ты мечтаешь. Да, с этим зеркалом трудно соскучиться... Когда тобой овладевает хандра, оно весьма способствует налаживанию хорошего настроения, хотя трудно сказать, надолго ли... Меня мечты свели в могилу, душка. Мечты о любви. Очень надеюсь, что с тобой этого не произойдёт. Дама замолчала и отвернулась к нарисованному окну с венецианским пейзажем за ним. Почему-то Алисе подумалось, что она знавала блестящие взлёты и падения, и жизнь её была куда более интересной, чем её в последние дни в Хогвартсе с томительным ожиданием оценок за прошедшие экзамены, подколками Рона и вечными страхами Гермионы за какие-то несущественные ошибки в экзаменационных работах. Но разговор умиротворил Алису, и она подумала, что, может быть, пребывание тут не будет ей в тягость, и зеркало тут же показало ей довольную и хищную малфоевскую рожу, а потом - и его самого, играющего в гольф на большой, покрытой первой зелёной травой площадке перед домом. Те полчаса, которые Алиса провела за книгой, найденной ей в изголовье кровати и с первых же строк её увлёкшей - рассказ шёл о девушке, которая сварила любовное зелье для своего возлюбленного, а потом случайно его выпила (книга была интересна своим душным, каким-то перезрелым слогом больше, чем сюжетом) - её никто не беспокоил, разве что перешёптывания портретов, с интересом рассматривающих новую постоялицу. В темноте и тишине, наползающей на замок, слышны были только потрескивания свечей да чьи-то стоны в соседней комнате. "Наверное, малфоевское привидение!" - подумала Алиса и поёжилась: она не особо любила привидений. Когда в школе одно шутки ради просочилось через неё, ей показалось, что внутренности обдало чем-то холодным и осклизлым, будто Алису с головой окатили ушатом протухшей воды. Внезапно раздался дальний удар гонга, по-видимому, снизу. Вскоре после этого звука не замедлил появиться и эльф-домовик, рассыпавший в прохладном воздухе комнаты фонтан серебристых искр. - Прошу к ужину, - произнёс он и исчез. Ужин прошёл довольно спокойно. Алисе было неловко, но вскоре эта неловкость загладилась тем, что Малфой наколдовал ей десерта до того, как домовик принёс его из кухни. Люциус заговорил с Нарциссой о политике, а та, в свою очередь, порасспрашивав Алису о Хогвартсе и о Снейпе, казалось, забыла обо всём на свете, погрузившись в мечтательную дрёму. Алиса не заметила, как заснула. Всю ночь ей виделся то Малфой, пьющий с монахинями вино на брудершафт, то Люциус, играющий на метле со Снейпом в квиддич большим старинным рыцарским шлемом.