Златовласка

~ На следующий день Малфой-младший соизволил заявиться к Алисе в комнату, спросить, как та "почивала". Усмехнувшись, он отправил эльфа, прибирающегося в аппартаментах Алисы, восвояси, а сам, наблюдая за тем, как девочка расчёсывает свои волосы, стал напевать какую-то песенку на неизвестном языке. Ни слова не разобрав, Алиса решила послушать пение птиц за окном, которое она отворила, встав с кровати. Хотя воздуха в комнате было и без того много, ей приятно было вдохнуть утренней свежести. Малфой пытался казаться таким же отстранённо-презрительным, каким он был в Хогвартсе, но, честно говоря, у него это плохо получалось. По-видимому, аристократического отпрыска вышколили хорошо, достаточно хорошо для того, чтобы тот не обделил вниманием свою гостью и был достаточно внимателен и предупредителен по отношению к ней. Что же творилось в душе этого мальчишки, Алиса не знала и понимала, что заглянуть в неё равносильно заглянуть в чёрный, зияющий провал, мрак которого скрывал все потаённые чувства и помыслы - привилегия аристократов, которая, помимо всего прочего, выделяла их из ряда обыкновенных волшебников. Да и были ли они, эти помыслы? Алиса, привыкшая устанавливать многочисленные дружеские контакты среди хогвартской братии, привыкшая к самостоятельности в детстве, понимала, что ничего большего от Драко ждать нельзя: он и без того отнёсся к ней с более чем изысканной вежливостью, учитывая их прежние отношения. Он блестяще играл свою роль гостеприимца, и Алисе это даже нравилось. Ей хотелось отпустить одну из своих любимых шпилек, просто так, шутки ради, но она не решалась. Столько основательного было в этом доме, принявшем её, что проявлять вольности ей не позволяла не только воспитанность, но, скорее, какая-то внутренняя убеждённость в необходимости благодарности к тому, кто, как-никак, стал для неё теперь частью её жизни, даже такой - каникульско-короткой. Малфой проводил её на нижний этаж, где Люциус что-то упрямо доказывал жене, размахивая в воздухе "Ежедневным пророком". При виде Алисы он смутился, напустил на себя чопорный вид и принялся глубокомысленно изъясняться политическими терминами, на что Нарцисса реагировала выражениями в духе "Это уже прошлый век, ты отстал от жизни, Люциус!", "Что бы сказала тётушка Маргарет?", "Ты только посмотри на Септимуса (с этими словами она кивнула на портрет внушительного бородатого волшебника в серо-зелёном камзоле и напудренном парике на картине у камина). Что-то он подумает про нас!" и всем тем, что, по мнению Алисы, составляло суть жизни тех, кого кровь обязала служить своему отечеству честью, достоинством, а, главное, правильным их преподнесением миру. За завтраком Нарцисса, вопреки ожиданиям Алисы, была оживлена, рассказывала что-то о своей дальней родственнице, вернувшейся с Аляски, получившей неожиданное наследство и способной, по её словам, навещать их чаще. - Возможно, ты её застанешь, - важно произнесла миссис Малфой. - Думаю, ты ей понравишься. Тень от неприятного происшествия преследовала Алису до конца дня, отравляя лучшие его минуты. Один из домовых эльфов разбил чашку с молоком, которую пытался поставить на стол. Вернее, это не он её разбил, а Драко случайно дёрнул локтём, и всё пролилось на шкуры на полу. Домовой эльф начал биться о каминную решётку, завывать и проклинать себя, и, если бы не Алиса, у которой внутри всё съёжилось от жалости, не подбежала к нему, он бы точно проколол себе какую-нибудь из частей тела об острые, выступающие края чугунных листьев. - Бросьте, дорогая, - сказала Нарцисса, полуобернувшись к Алисе. - Стоит это того, чтобы вставать из-за стола? С ними часто такое бывает, этот болван уже не раз проливал что-то мимо чашки! Алиса, будь она постарше, возмутилась бы, но сейчас она никак не хотела повторения экзекуции, тем более, что эльф начал опять вопить и вымаливать прощения у "добрых" хозяев, и девочка, высушив палочкой пятно на полу, попросила у эльфа лимона к чаю. Тот сразу же испарился. Малфой только хмыкнул. Алиса бросила на него испепеляющий взгляд. "Бледная твоя рожа, в следующий раз выплесну на тебя всё имеющееся в кувшине молоко, не посмотрю, что ты Малфой!", - думала она. К её сожалению, всё произошедшее осталось без воздаяния: впоследствии Драко вёл себя спокойно, только иногда ухмылялся Алисе, когда эльф приносил из кухни крынку молока. После обеда они направились за дом, где на большом луге можно было резвиться и играть во что угодно, и, "за неимением никого другого для развлечений", по выражению Малфоя, мальчик предложил Алисе погонять на мётлах. Мётлы находились тут же, в напоминающем подсобное помещение закутке, и оказались прекрасными на вид и, как после убедилась девочка, своими летательными качествами ничуть не уступали тем новинкам, которыми пестрели каталоги по магическому спорту. Поднявшись в воздух, Драко, не дождавшись, когда Алиса взберётся на свою метлу, послал ей квоффл, и та легко его поймала, к большому удивлению своего компаньона. Алиса тренировалась на досуге, ей очень хотелось стать охотницой в спортивной команде Гриффиндора. Но, как Алиса поняла, она была для этого ещё слишком юной, а вот экзамены по Полётам она сдала на "отлично" и даже получила от мадам Трюк пригласительный билет на матч по квиддичу между Ирландией и Шотландией, куда, как Алиса выяснила, собиралось этим летом всё малфоевское семейство. Отправив пас обратно Драко, Алиса едва увернулась от бешеного заговорённого бладжера, который сновал туда-сюда по всему полю и грозил сломать зазевавшемуся какую-нибудь кость. Но Малфой держался молодцом, да и Алиса была не промах, так что потренировались они на славу. Драко бросил ей: - Ты ничего так, молодец! - Сплюнь, - иронично улыбнулась Алиса, вспомнив, как они едва не сшиблись во время пируэта Малфоя, явно решившегося покрасоваться и не заметившему Алису, пролетающую под ним в поисках снитча, который она, к вящему неудовольствию слизеринца, всё-таки поймала. Заперев мячи в ящике, Малфой поставил метлу на место и кивнул Алисе, чтобы та шла за ним. Указав ей на садовый душ, он не понял, почему Алиса так таращится на неведомое сооружение, больше напомнившее ей палатку вроде тех, что устанавливают для участников квиддичного турнира. - Ты что, хочешь со мной искупаться? - хмыкнул он. - Или уступаешь мне первенство? До Алисы, наконец, дошло, что ей предлагают, и она хмыкнула: - Для этого мне придётся переодеваться при тебе, а ты ещё маленький для такого зрелища. Малфой аж крякнул и нахмурился. - Сиськи ещё не выросли, - бросил он вслед Алисе, которая предпочла сделать вид, что ничего не слышала. Малфой улыбнулся и слегка покраснел. *** Послеобеденное время Алиса и Драко коротали за игрой в волшебные карты. Забава состояла в том, что карты то и дело выкрикивали названия своих мастей, и было довольно трудно управиться с такой оравой, норовившей, к тому же, выскочить из ладони. Играть с Малфоем было довольно интересно, тем более, что последний особо и не стремился к выигрышу, презирая, подобно всем аристократам, азартные игры. Алиса тщетно пыталась пробудить у Драко интерес к партии, но тот считал эту "косынку" пережитками прошлого и развлечением "для тётушки Виолетты". В итоге, разгромив одну за другим карточную армию Драко, Алиса щёлкнула его легонько по носу, удивившись собственной дерзости. Странно, но Малфой никак не отреагировал на эту выходку и отвернулся к окну. "Знает себе цену, слизеринский выползень!" - подумала девочка, складывая отчаянно вырывавшиеся из рук карты в коробку. В волшебных шахматах чистокровный отпрыск был куда более сильным соперником: то и дело раздавался треск разлетавшихся вдребезги Алисиных фигурок. Вернувшийся с прогулки Малфой-старший иронично поглядел на их развлечение, налил себе очередной бокал горячительного и засел за изучение какой-то древней рукописи. Партия закончилась для Алисы полным поражением: малофевский ферзь зажал короля Алисы в углу доски и поставил ему великолепный мат. - Вот так-то, в следующий раз будь повнимательней, девочка! - покровительственно-многозначительным тоном произнёс Драко и откинулся в кресле, приняв поистине королевскую позу. Стоило только Алисе пригубить из бокала холодного сока, в котором ещё плавали кусочки льда, как за окном с небес, затянутых тяжёлыми кучевыми облаками, хлынул дождь. Алиса облюбовала одно из окон, представляющее из себя удивительный красоты витраж на темы из истории малфоевского семейства, судя по подписям, девизам и обилию символики, и она подошла к нему, глядя, как с наружней стороны по этому рукотворному чуду катятся капельки дождя. В такие минуты ей овладевала бесконечная грусть, и, если бы не Малфой, заметивший, судя по всему, её подавленность и сунувший ей в руку горсть шоколадных конфет, принесённых домовиком из кухни, Алиса до конца дня ходила бы, охваченная унынием. Ей было удивительно то, что этот парнишка, долгое время находившийся по другую сторону баррикад, проникся к ней если не симпатией, то, по крайней мере, дружелюбием и вот теперь старался сделать её существование в этом месте если не безоблачным, то, по крайней мере, не таким уж и скучным. Разумеется, спеси и высокомерия у Малфоя не поубавилось - для этого его змеиная кожа была слишком благородной, чтобы так запросто слинять, но гостеприимства ему было не занимать. Пустого, светского, но, по крайней мере, достаточно сносного, чтобы его можно было воспринимать без вреда для собственных чести и достоинства. "Раз уж Малфой-Менор принял у себя гриффиндорку, можно рассчитывать и на то, что и в дальнейшем этот индюк не будет таким надутым, когда встретит меня в коридоре с друзьями, и будет держать за зубами свой острый язычок". Алиса замечала, что по вечерам Малфой отлично справляется с декламацией, в которой он, подобно Демосфену, упражнялся, набрав в рот камешков или заполнившего его чем-то другим: быть может, он просто испробовал на себе какое-то неведомое Алисе заклинание, из тех, что используют только слизеринцы и передают его из поколения в поколения студентам этого факультета. А когда девочка нашла книгу по этикету, забытую Малфоем на кушетке и разрезанную на странице "Гостеприимство", её сомнения касательно воспитания Драко рассеялись окончательно. "Быть может, он и повёрнут на своих предрассудках, но он не выскочка. Ему, по-видимому, нравятся все эти великосветские ритуалы, это даже к лучшему", - думала Алиса, почитывая один любовный роман за другим - маленькие книжицы в сиреневых обложках с закладками из плетёных верёвочек. Их Нарцисса предложила в качестве лёгкого чтения для Алисы на второй день её прибытия в поместье, и девочка радовалась, что может отвлечься от схем и чертежей, которых МакГонагалл велела выучить на каникулах. Очень уж не хотелось думать об уроках, когда на улице такая прекрасная погода, тем более, в Малфой-Меноре, пронизанного атмосферой учёности, но всё же таком интересном с точки зрения исследования!.. Алиса пообещала себе, что когда-нибудь обязательно исследует этот замок - иначе и назвать было нельзя этот особняк, огромный, наверняка с кучей потайных комнат и ходов. Девочка отошла от окна, перебирая в уме события вчерашнего дня. Она стала чувствовать себя увереннее, не так, как сначала, по прибытию, и ей даже нравилось разговаривать с Нарциссой за обедом о цветах, которых та разводила под окном своей спальни. - Они не только красивые, но и умные... Мне кажется, они понимают каждое моё слово, когда я разговариваю с ними, - не без гордости сообщала хозяйка Малфой-Менора. - И тебе советую почаще гулять по парку, там, у фонтана, где растут кусты роз. Вечером это особенно полезно: аромат королевы цветов разгоняет хандру и помогает поскорее заснуть. Пока все занимались своими делами, девушка решила исследовать богатую библиотеку Малфоев. Это было прекрасное, диковинное собрание, о котором в мире волшебников ходили восхищённые и завистливые слухи. К сожалению, Алиса не могла дотянуться до самых верхних полок, где, по словам Драко, хранились самые замечательные и самые опасные книги из ныне существующих (а подобное желание овладевало Алисой тем чаще, чем больше она погружалась в мысли касательно более глубокого изучения магии, расширившего, по её представлению, её кругозор и позволившего ей подготовиться к учёбе в Хогвартсе лучше, чем в прошлом году). Алиса была честолюбива в хорошем смысле этого слова, и она тщательно пересматривала самые, на первый взгляд, захудалые книжонки в поисках тем, которые её волновали. А волновала её тема бессмертия, тема оборотничества, редкие зелья, состав которых был архисложен и от варки которых предостерегал Снейп на своих занятиях; её внимание приковывали вампиры всех разновидностей и существа, о которых не было никаких упоминаний даже в толстых школьных книгах, хранящихся на библиотечных полках под особым надзором мадам Пинс. МакГонагалл, ещё в школе заметив пристрастие Алисы ко всему таинственному, странному и неестественному, порекомендовала девочке список литературы, который насытил бы её любознательность, не подвергая ученицу лишним перегрузкам, поскольку даже Гермиона могла по ошибке выдать из бездн своей феноменальной памяти вещи не самые безопасные по отношению к изучающим их. Так, например, подруга забыла предупредить Алису о том, что свиток о водных раструляриях, о которых не упоминалось ничего аж с шестнадцатого века и которые привлекли к себе научный интерес Алисы, покрыт медленно действующим ядом, и, если бы Алиса вовремя не передала бы свиток Снейпу для изучения, вполне возможно, что она встречала бы каникулы под каменной плитой, в сырой земле. Большое место занимали биографии великих волшебников, которых Алисе очень хотелось прочитать, но она твёрдо отказалась от этого намерения, разграничив учебную литературу и биографическую, изучение сотой части которой могло бы занять безумное количество времени, и девочка ничего не успела бы накопать про зелья и способы трансфигурации, в которых Гермиона уже навострилась, а Алиса была далеко от совершенства. Трансфигурация давалась Алисе гораздо труднее, чем Гарри и Гермионе, возможно, потому, что она требовала иной формы концентрации и способности обращаться с особыми типами энергий, к чему она, запыхавшаяся после Полётов у мадам Трюк, никак не могла приспособиться. И Алиса благодарила небеса за то, что зелья, требующие особенных навыков и особого отношения, стояли после убаюкивающих пар профессора Бинса, похвалившего, кстати, Алису за "рвение и стремление к знаниям". По поводу истории магии она не беспокоилась, так как почти весь свой хогвартский досуг, за исключением радостных часов тренировок по квиддичу, она посвящала изучению хогвартских преданий, и это доставляло ей невообразимое удовольствие. По правде говоря, ввиду прошедших событий она вырулила на экзаменах у привидения только потому, что в своё время составила себе достаточно стройное представление о происходящих в первые шесть веков от Рождества Христова событиях на основании притч, воспоминаний школьных привидений и фантазий романисток, сочинения которых были в большом ходу у пятикурсниц. Отдельно стояли тома, посвящённые Тёмным Искусствам. Их было тут гораздо больше, чем Алиса могла себе вообразить. В основном это были интерпретации гностиков и пифагорейцев, герметической и других школ, только в свете тех сакральных знаний, о которых непосвящённым лучше было бы и вовсе не знать. Как-то раз, прохаживаясь с Алисой мимо полок, Драко сунул ей какой-то том в красном переплёте и осклабился. Алиса посмотрела на обложку. Это было ин-фолио "Библии вампиров". "Вот откуда растут ноги у его идей", - подумалось Алисе, когда она вспомнила об одной слизеринской вечеринке, затеянной с целью попугать остальные факультеты, и на которую Драко пришёл в костюме какого-то странного существа, не то упыря, не то графа-висельника, но зато с клыками и струйками фальшивой крови у уголков губ.