Златовласка

~ В одну ночь, когда Алиса заснула, забывшись за чтением книги по древним зельям, состав которых был гораздо более сложным, чем ей представлялось, ей приснился сон, прекрасный, как цвет сирени в расцвете мая. В нём Малфой сопровождал её к пруду в центре парка, где Нарцисса обычно рассаживала розовые кусты, только в реальности этого пруда и в помине не было. Это было тихое, красивое место, где тишина и благость царили, как казалось Алисе, от начала времён. Прудик окружал луг, покрытый фиолетовыми цветами, над ним летали чудесные бабочки, цветом своих крыльев сливавшиеся с цветом лепестков цветов. Воздух был наполнен дивным благоуханием, но это благоухание не ощущалось как аромат, скорее его восприятие было сродни экстатическому восторгу духа, которым благословлены лучшие из наших сновидений. На солнце то и дело набегали облака, и по лужку в эти мгновения скользили тени. То и дело лёгкий, прохладный ветер доносил влажные испарения невидимого источника свежей воды. Алиса чувствовала себя превосходно: было такое ощущение, что она когда-то давно знала и успела полюбить это место, да и Малфой казался ей каким-то иным существом: не школьным неприятелем и даже не новоявленным компаньоном, но каким-то неотмирным, издалека пришедшим пилигримом, повествующим о своих странствиях. Алиса чудилось, что она медленно растворяется в чаше мироздания. Уточки, которые прибились к берегу и которых они подкармливали, негромко покрякивали и оставляли за собой длинный водный след. Ещё одна странность была в этом сне: Алиса чувствовала переход от чувства единства с тем, с кем Морфей благословил ей коротать ночные часы, до дрожи полного одиночества, едва лишь лик солнца скрывался за очередным облаком. Этот странный сон запомнился ей по пробуждении, и она никак не могла забыть это неясное, трепетное ощущение неведомого ей прежде счастья, хотя дневные дела и последующие события немного притупили его. Она даже стала по-другому глядеть на Малфоя, перебирающего на закате вечером того же дня прутья на метле или рассматривающего старинный перстень отца из семейной сокровищницы. Сегодня она решила попросить Драко показать ей комнаты третьего этажа, которые манили её необъяснимой прелестью своей недоступности: вход наверх перекрывала массивная дубовая дверь, которая не поддавалась ни толчку, ни выученным ей Отпирающим заклинаниям. Когда она спросила у Малфоя, что находится за дверью, тот только буркнул что-то про "гостевые комнаты" и добавил после нескольких секунд молчания: "Ничего интересного". Это только разожгло любопытство Алисы. Хотя она понимала, что, позволяя своему носу отрастать до неприлично длинных размеров, она отвлекается от подготовки к учёбе, в которой библиотека поместья была самым блестящим помощником, ей не хотелось уехать отсюда вот так просто, не узнав никакой фамильной тайны, о которых во множестве писалось в готических романах (последние были излюбленным чтением Нарциссы). Когда Алиса читала их, девочке казалось, что и платье она подбирала к этим случаям специально: чёрное, старинное, пуритански закрытое до самого горла - вопреки привычным роскошным накидкам, шлейфам и ставшими уже привычными фасонами в духе "нью лук", которыми она любила "потчевать" их за ужином. Люциус в таких случаях считал необходимым сделать комплимент жене, на который та явно напрашивалась. Впрочем, оставив эти домыслы на задворках сознания, Алиса переключилась на письмецо, присланное ей Гермионой с ночной совой, шумно стукнувшейся о начищенное эльфом-домовиком окно и едва не свалившейся в кусты шиповника внизу. Осторожно взяв птицу в руки, Алиса помахала над ней палочкой, вспомнив пару-тройку восстанавливающих заклинаний из "Магического Здравника", и принялась за изучение послания от подруги. Из конверта выпала колдография, на которой сияли улыбками её друзья, стоящие под рождественской ёлкой в гостиной Гриффиндора. Алиса улыбнулась, вспомнив весёлую вечеринку, устроенную их троицей и изрядно разбавленную шуточками братьев Уизли, которые веселили всех присутствующих брызгами из огненных хлопушек, придуманных ими шутки ради специально к новогодним праздникам. Под фотографией была подпись: "На память от Гермионы" и приложен список книг, одобренных Министерством для дополнительного изучения второкурсникам. В свёртке, к которому было прикреплено письмо, оказалась книга, потёртая и потрёпанная, бережно завёрнутая в полупрозрачную бумагу. Это оказалось пособие для начинающих анимагов - века семнадцатого, судя по титульному листу. Алисе были интересны такие древности не сколько для практического использования, сколько из-за особого слога, изобилующего метафорами и необычными, цветистыми оборотами, и, конечно, из-за своеобразных энциклопедических подробностей, которых так мало бывает в книгах современных, описывающих лишь часть из того, что лежит в основе магии Изменений. К книге была прикреплена открытка. Развернув её, Алиса поразилась самой себе: в ней бисерным, витиеватым почерком было поздравление с днём рождения. С её днём рождения, которое было сегодня и уже наступило. Поразилась потому, что в круговерти дней, проведённых в Малфой-Меноре, она и забыла про этот маленький праздник, который, хотя и не праздновался ей со всей пышностью, но всё-таки был датой, более или менее замечательной. Спустя минуту в окно влетела другая сова, старая и порядком измученная. С ней в комнату ворвался аромат полевых цветов, собранных розовой лентой в букетик с маленьким праздничным ярлыком с подписью: "С наилучшими пожеланиями". Судя по почерку, несколько корявому, этот подарок был от Рона, хотя мальчик и старался, присовокупив в конце фразы виньетку с претензией на изящество. Поставив букетик в одну из старинных фарфоровых ваз, Алиса принялась перелистывать страницы монографии. Третьей совой оказалась Букля, с уханьем покружившаяся по комнате и сбросившая на колени Алисы небольшое послание от Гарри. "Высылаю тебе этот снимок, на память. Желаю тебе удачных каникул. Надеюсь, у тебя всё хорошо. Если Малфой тебя там донимает, дай знать". На колдографии Алиса похрапывала над конспектами, а её распущенные золотые волосы подметали пол гостиной. "Интересно, кто успел заснять меня такой?" - подумала она. Алиса рассмеялась, мечтательно и вместе с тем совсем спокойно, чего не замечала за собой уже давно. Если бы друзья только знали о том, какие безмятежные деньки протекают в месте, до приезда Алисы в которое казавшееся ей "змеиным гнездом"! Рон с новогодней колдографии показал Алисе язык и отвернулся, явно не разделяя её восторгов. Прозвучал гонг, призывающий к завтраку. Надев фиолетовое платье, которое Алиса любила доставать тогда, когда происходило какое-нибудь более или менее значимое событие, она принялась расчёсывать свои волосы, чтобы привести их после сна их в божеский вид. Платье ей нравилось, ей казалось, что оно добавляет ей немного возраста, и в то же время оно смотрелось просто и непритязательно, как, впрочем, и любой другой наряд девочки. На фоне великолепия Малфоев Алиса выглядела если уж не белой вороной, то, по крайней мере, гагарой среди фламинго, если фламинго, конечно, бывают с чёрно-зелёным оперением. Перебирая в уме более подходящие ассоциации, Алиса спустилась вниз, где все уже собрались. Все, казалось, были озабочены своими мыслями, и Нарцисса, бросив взгляд на гостью, своим коронным кивком пригласила её сесть. Этот кивок, как казалось Алисе, был коронным всегда, даже если и использовался в самых рядовых случаях. Царственная владычица особняка соблюдала этикет всегда, даже когда в этом не было особой необходимости, и Алиса свыклась с этим. Люциус, нахмурившись, с упоением поглощал одну за другой клубнику десерта, не обращая внимания на чай. "Точно беременная женщина!" - рассмеялась про себя Алиса. Вот уж не думала она, что папаша Драко окажется таким любителем сладостей. И только Малфой, лениво посматривая на столовые принадлежности, не притронулся ни к чему, с безмятежностью, достойной наевшегося и усталого льва, глядя за окно на лужайку перед домом. Выпив чашку горячего шоколада (Алиса чувствовала себя немного нервно посреди непривычного общего молчания), гриффиндорка уже решила удалиться в свою комнату, как её под локоть подхватил Драко. - Не желает ли дама прогуляться? - иронично предложил он смущённой Алисе. - Да нет, я лучше посижу у себя. Пока слишком жарко, - тихо ответила она. - Я и не зову тебя на улицу - проблем не оберёшься, если тебя хватит солнечный удар или что-нибудь в этом духе. Я хочу пригласить тебя в гости к тётушке Мими. - К кому, прости? - переспросила Алиса. - Вот и познакомишься. Пошли! - Драко немного больно дёрнул её за руку, и потащил за собой по лестнице. Вскоре они оказались у той самой двери, у которой Алиса провела немало бесплодных минут в в попытках её открыть. Малфой лишь прикоснулся к ручке, и дверь тихонько отворилась. Алиса была изумлена и немного рассержена. Драко, как бы почувствовав это, заметил: - Тут ничего не поможет, кроме крови нашего семейства. Нет, не надо жертв, просто этот дом чувствует своих законных обладателей, для чужаков же он хранит молчание. По крайней мере, на какое-то время. Алиса была вынуждена признаться себе, что она, действительно, не больше, чем временно остановившаяся здесь странница, у которой даже не было выбора, где провести свои каникулы. Вдаль уходил просторный светлый коридор, обитый резными панелями, без картин и украшений, если не считать бронзовых светильников, которые вспыхивали голубым пламенем по мере приближения к ним. Пламя было едва заметным в свете дня. Они дошли почти до конца коридора, когда Малфой остановился и отпустил руку Алисы, повернувшись к большой двери чёрного дерева с блестящей ручкой и вставками из слоновой кости. - Вот мы и пришли. Только не наложи в шта... Прости, не пугайся. Это может показаться странным на первый взгляд. *** В огромной комнате, куда вошла Алиса вслед за Малфоем, было много мебели, но вся она была занавешена большими простынями, как это бывает обычно в домах, в которых давно никто не живёт, а хозяева решили сохранить мебель от порчи и пыли. Несколько свечей, парящих довольно низко, настолько, что до них можно было дотянуться рукой, вырывали из темноты углы и переходы мебельного лабиринта, поэтому Алиса без особых проволочек добралась, следуя за приятелем, к большой резной раме с изображением луга, точь-в-точь такого, какой она видела в последнем своём сне. Она даже вскрикнуть не успела от удивления и неожиданности, как в комнате раздался глубокий, всепроникающий голос, исходящий, казалось бы, ниоткуда, и заполняющий собой всё пространство. Вслушавшись, Алиса поняла, что голос всё-таки имеет свой источник, а вскоре появился и его обладатель. Из-за рамки картины сначала выглянула, а потом величаво прошествовала к старинному, богатому стулу с наброшенными на него мехами женщина внушительных размеров, немыслимо величественного вида, с диадемой на голове, с распущенными золотыми волосами, как у Алисы, и такой бледной кожей, что девочке показалось, будто она светится изнутри и заливает светом всё пространство картины. Впрочем, вскоре Алиса поняла, что свет исходит не от кожи, а от луны, притаившейся в левом верхнем углу, кожа же только отражала её сияние и переливалась каким-то своеобразным блеском, не матовым, тусклым, но и не ярким, чтобы это не было похоже на живую плоть. На руках у дамы поблёскивали драгоценными камнями многочисленные украшения. В одной руке женщина держала хрустальный шар, вроде тех, над которыми обычно допоздна засиживались девочки со старших курсов - Прорицаний Алиса ещё не проходила. В нём клубился туман, и дама то и дело подносила шар к глазам, что-то про себя бормоча и как будто не замечая присутствующих. - Здравствуй, тётушка Мими! - проговорил Драко, учтиво поклонившись. - Надеюсь, мы не сильно тебя побеспокоили? Дама на мгновение отвлеклась от шара, но, окинув Алису и Драко скучающим взором, вернулась к своему занятию, сообщив перед этим Малфою: - Я отказалась от вечного покоя, чтобы вещать о Провидении, так что же, разве теперь можно назвать беспокойством посещение меня, такой одинокой, моим предком - со свежей, чистой кровью прославленного в веках рода Юлиуса, Флавия и Люциуса? Чего ты хочешь от меня, мальчик мой? - Мне хотелось... Простите, но не могли бы вы истолковать мне сновидение, которое мне давно хотелось бы понять? - Конечно. Думаю, мне не составит это особого труда: вот уже триста лет я размышляю над учёными трудами многих провидцев и современных вам, юноша, Калхасов. Не думаю, что остались в мире символы, которые не были бы подвластны интуиции и логике моих толкований. - Мне снилось, что я сижу в кабинете моего преподавателя, профессора Снейпа, а он варит какое-то зелье, добавляя туда волос золотого цвета, точь-в-точь такой же, как у Алисы... - Ах, вот оно что... Рада видеть вас, миледи, в моём печальном покое! - обратилась дама с портрета к девочке. - Знаете, посетители столь редки здесь, в Малфой-Меноре, что иногда мне кажется, будто время остановилось не для меня, призванной напоминать о том, кем я была при жизни, а для его обитателей, по-видимому, забывших про те великолепные балы, которые давались их предками в этом странном и старинном месте... Знаете, я могла бы многое рассказать про то, что здесь творилось, но, думаю, это чрезмерно увлечёт ваше юное, неопытное воображение... Думаю, вы будете рады поговорить со мной, когда станете постарше... Простите, я перебила вас, драгоценный мой потомок, - с чувством заметного превосходства повернулась к Драко дама. - Продолжайте, пожалуйста. - Так вот. Профессор говорит мне, что этот напиток - тот, что мы готовили - чем-то напоминает по свойствам тот напиток любви, что выпили Тристан и Изольда, но чей это волос, не знает даже он сам. А потом Снейп заставил меня опробовать это на себе... Мне стало так страшно, что я проснулся, а потом снова уснул, и мне не снилось ничего, кроме блужданий по мрачным подземельям Хогвартса. Настроение под утро было ужасное: смесь беспокойства, неопределённости и страха. Малфой закончил и посмотрел на носки своей обуви. - Мальчик мой, - проворковала тётушка Мими. - Тебе не следует так переживать из-за снов. Многие из них - только напоминание, предвестие того, что мы можем изменить, и, возможно, это изменение послужит нам во благо. Раньше, во времена моей молодости, я специально варила зелья, возбуждающие мозг и открывающие каналы в иные измерения, чтобы мне стали понятными тайны пророческих сновидений, и после, по утрам, я долго думала, как бы мне использовать всё то, что успело ухватить моё сознание. Иной раз мне удавалось угадывать, и всё ложилось мне в руку, так что я не жалею о своих лучших годах: с помощью этого и некоторых других нехитрых способов я поворачивала Колесо Фортуны к себе на пользу. И тебе рекомендую не считать пророчества пережитком прошлого. Обрати внимание на то, что они живут в нас: сама наша жизнь - предвестие того, что будет завтра. Наша душа сама выбрала путь, прежде, чем снизойти на эту печальную землю. В нашей власти лишь выбирать ту или иную тропу, к которой мы идём к своим целям и мечтам, к своему предназначению. Будет ли она крута, опасна и терниста - или более или менее ровной и прямой, зависит только от нас. Голос звучал и царственно, и мелодично, и напоминал негромкое пение органа, как если бы Алиса стояла недалеко от старинной церкви в непогоду и слушала музыку, доносившуюся оттуда. - Всё это очень мудро, тётушка, - сказал Драко, - Но не можете ли вы открыть мне значение того, что мне пригрезилось? - Это несложно понять, не надо даже прибегать к тому, что мы называем толкованием в чистом виде, когда привлекаются дополнительные способы вроде того шара, что я сейчас держу перед собой, - пустилась в пространные рассуждения провидица, - Но тебе могу сказать одно: почти все любовные снадобья готовятся с помощью волоса или ногтей того, кого желают приворожить, если это зелье, конечно, не Оборотное - в своё время оно доставило нам немало неприятностей. Времена, думаю, не изменились, как, впрочем, и человеческая природа. Сон можно толковать прямо: Тристан и Изольда полюбили друг друга, хотя Изольда была предназначена другому. Быть может, та, что будет влюблена, сама не ожидает от себя своего сердечного решения? - Влюблена? В кого? - А вот это уже тебе стоит задуматься, мой мальчик. Судя по образам, твой сон может относиться к прошлому, а, может, и к далёкому будущему. Сравнительно далёкому, конечно. Может, несколько недель, а, может, и несколько лет пройдёт до того, как сбудется наречённое Морфеем. Надо набраться мудрости и терпения и ждать. Скорее всего, этот опыт тебя многому научит, ведь недаром твой учитель был рядом с тобой, и, мне кажется, вас с ним связывает или свяжет в будущем что-то, что, возможно, изменит судьбы мира, если только не любовь будет этой великой силой, а зелье ведь снится всегда к сильной любви, дружок. Дама улыбнулась, изящно полуобернувшись, так, чтобы колье на её шее выгодно отсвечивало лунный блеск, и села поудобней в кресле, пустив хрустальный шар порхать в воздухе и создавать внутри себя смутные фигуры из тумана. Драко призадумался, а потом, увидев, что на него с улыбкой посматривают и Алиса, и тётушка Мими, ткнул Алису в бок и сказал тихо: - Ну же! Давай и ты, пока мы здесь! Алиса смутилась, а потом решила не скрывать ничего, и выложила всё, как было сегодня ночью. Правда, про ощущение близости с Малфоем она умолчала: пусть не думает, зазнайка, что она испытывает к нему приязнь более сильную, чем просто привязанность нарастающей дружбы, хотя бы во снах. - Тебя понять тоже несложно, дочь моя, - неспешно повела свой монолог дама. - Ты завершила какой-то жизненный период, и луг тебе снится как место отдохновения, место, где ты приведёшь в гармонию все части своего "я" - внешнего и внутреннего, земного и небесного. В наше время луг толковали - обычно в сонниках для молоденьких девчушек - как новую влюблённость, но я пересмотрела со временем это простенькое объяснение. Луг - это источник сил, это плодоносящая нива для детей земли, цветов, которые расцветают в нашей душе после сильного дождя. Ты говорила про озеро - оно покрыто рябью, а ведь озеро во сне - зеркало нашей души, как и наши глаза - зеркало души наяву. Тебе многое предстоит испытать, и, хотя ты человек по натуре незлобливый, тот, кому ты доверишься в ближайшее время, может повести себя не так, как ты думаешь, а, быть может, он будет вести себя так долгое время, гораздо более долгое, чем ты можешь себе вообразить. Хотя в случае с уточкой я предпочитаю более оптимистичный прогноз: живи, путешествуй и наслаждайся жизнью, не зря тебя прислал сюда твой дядюшка... Нет-нет, не спрашивай, откуда я это узнала: это седьмое чувство. Просто знай: быть может, ты будешь вспоминать это время как самое прекрасное в жизни, вне зависимости от того, будет ли тебе в будущем плохо или хорошо. Тётушка Мими замолчала, и Алиса, всё ещё ошарашенная способностями элегантной Кассандры эпохи Марии Антуанетты, потрясённо молчала, не думая даже об изречённом пророчестве. Она стояла бы и думала ещё долго, если бы Малфой не потянул её за рукав платья. - Идём же! Не хочешь же ты превратиться в предмет домашней мебели! Девочка с трудом оторвала ноги от пола, и, едва успев поблагодарить величественную провидицу за услугу, не заметила, как оказалась снова в коридоре. Драко, крикнув в темноту: "Спасибо, тётушка", захлопнул дверь и, уставившись своими широко раскрытыми изумрудными глазами на Алису, тихо добавил: - Ну что, съела? Это тебе мой подарок. Малфои не забывают ни зла, ни добра. А уж, тем более, дни рождения. Тут он улыбнулся, и получилось это у него очень даже неплохо, почти искренне, признаться честно, Алиса никогда не видела у него такой улыбки, и эта улыбка Малфою-младшему очень даже шла. Алиса не успела даже снова удивиться - так засмотрелась. - Спасибо, - тихо сказал она, потупив взор, а затем, тряхнув своей великолепной шевелюрой, громко добавила: - Кто быстрей до конца коридора?!