Златовласка

Открытие Дуэльного клуба было для Алисы чем-то очень неординарным. После того, как она просмотрела объявление на доске в Большом Зале, она решила записаться в него вместе со своими приятелями. На первом занятии Златопуст Локонс проявил себя во всей красе. Первой дуэлью была именно его схватка на палочках с Северусом Снейпом. Впрочем, она прошла весьма неудачно для первого: несмотря на всю его предполагаемую искушённость в Защите от Тёмных Искусств, зельевар обезоружил его простым "Экспеллиармусом". Алиса много читала об этом заклинании в книгах, но никогда ранее не употребляла его на практике. Несмотря на довольно успешную учёбу, Алиса понимала, что не знает ещё очень и очень многого. Жизнь - воистину великий учитель, и она брала у неё уроки, как это делали многие и многие великие волшебники до неё - со скромностью и смирением. Достигая невероятных высот, они, оглядываясь на своё великолепное ученическое прошлое и понимали, что природа порой незаметно помогает нам, её таинственные усилия и побуждения нас к действию - суть естественное следствие наших собственных искренних усилий стать лучше. "Бойтесь не успеть стать лучше", - прочитала она во вступлении к какой-то древней книге, которую мадам Пинс с превеликой осторожностью извлекла из бумажного пакета и развернула для Алисы на специальном столике для редких изданий. Эта фраза стала для Алисы чем-то вроде маяка в житейском море, и, несмотря на то, что она не боялась ни смерти, считая, как и многие авторитеты древности, вплоть до Дамблдора, что она - лишь очередное приключение, лишь двери к лучшему миру и ступень для новой работы на новых планах, она порой переживала только за то, что может упустить это небольшое, отпущенное людям время, растратив свои года просто так. Да, Алиса была сообразительным ребёнком, серьёзным не по возрасту, и Дуэльный Клуб для неё был не только новшеством, внушающим интерес, но и способом развития в себе лучших качеств - альтруизма, милосердия, смелости. Именно так она и представляла себе дуэль - гриффиндорская честность в битве и великодушие к проигравшему. Ей выпала честь сразиться с самой Пэнси Паркинсон - верной подругой Драко Малфоя и его самой преданной последовательницей. Задача была не из лёгких, поскольку Алисе пришлось сразиться, скорее, не с ней, а с самой собой, ведь она прекрасно понимала, что произойдёт, если авторитет Пэнси среди слизеринцев упадёт просто потому, что Пэнси проиграла какой-то гриффиндорке ("Если так произойдёт, конечно", - думала девочка). Тем не менее она вытянула палочку и, по знаку Локонса, произнесла первое, что пришло в голову: - Инкацеро! Она едва знала о способе наложения этого заклятья, и всё же решила попробовать, раз уж подвернулся этот случай. Пэнси моментально опутало верёвками, она даже рта раскрыть не успела, чтобы произнести своё коонтрзаклинание. - Отлично, молодец, Алиса, - хлопнул её по плечу Златопуст Локонс. - Известное заклинание, не думал, что ты выучила его так рано. Когда я сражался с йоркширскими ведьмами, именно оно помогло мне... - Следующие! - проскрипел Снейп, не дав Локонсу договорить. Гарри и Малфой оказались вновь друг напротив друга. Поиздевавшись друг над другом заклинаниями щекотки и бесконечного пляса, оба вынудили Локонса прекратить поединки всех остальных: дуэльное поле оказалось настоящим полем сражения, и, когда Гарри наконец-таки оттащил Милисенту от Гермионы, схватившейся с ней врукопашную, в голове Снейпа, судя по высказанному им, уже сложился его коварный план. После схватки Гарри и Малфоя, когда первый поразил примолкший зал своими познаниями в змеином языке, у Алисы не оставалось сомнений, что Дуэльному Клубу далеко до того идеала, к которому она стремилась. Тем не менее, она не оставляла надежды, что всё уладится в следующий раз, протянула Паркинсон её палочку, помогла Неввилу справится с шоком от заклятья Забини и сняла с изнывающей от щекотки Милисенты заклинание Гермионы, которое та, разозлившись, находчиво наложила на неё, следуя примеру Гарри. Странно. Обычно Гермиона сдержанна и не так импульсивна. "Наверное, это её так Милисента разозлила", - подумала Алиса, с каким-то состраданием посматривая на озлобленную Булстроуд, расталкивающую толпу и уходящую в противоположном направлении. (прошу прощения за анахронизм, история про поход под личиной слизеринцев в их гостиную перенесена сюда). Туалет Плаксы Миртл был таким туалетом... Злачное место для тех, кто решился отступить от всех школьных правил. Зелье варилось в тайне, и Рон, поморщив нос, спросил у Гермионы: - Почему ты выбрала именно эту дыру? Ответом послужило недовольное бормотание Миртл и шум смываемой воды в унитазе. Пока Гермиона варила зелье, Алиса осматривала невзрачное жилище плаксивого привидения. Она уже успела разговориться с ним из-за двери туалетной кабинки, и, узнав о том, как скучно бывает Мииртл, вздохнула и покачала головой. Прошло около часа, прежде чем Гермиона бросила последнюю щепоть в котёл и произнесла последние слова заговора. - Готово, - выдохнула она. - Давайте стаканы. Рон с Гарри передали ей четыре стакана, заранее заготовленные и стоящие на ступеньке одной из кабинок. Гермиона разлила черпаком зелье и вытащила из пробирки волос. - Это от Милисенты Булстроуд, - уточнила она. - Я стянула его у неё с мантии. Рон, Гарри, Алиса, давайте свои. Достать частицу Пэнси Паркинсон было довольно просто. Эта фифа разгуливала обычно по коридорам Слизерина в полном одиночестве. Иногда она появлялась в библиотеке, где усердно строчила сочинения к парам зельеварения, там-то Алиса её и подкараулила. Она незаметно оставила пакетик в зелёной обёртке, заполненный шоколадными шариками - Пэнси любила их больше всего на свете, кроме, пожалуй, одного человека... Об этом знала вся школа. Скамейка под старым тополем, где она с дружками Малфоя и с белобрысым слизеринцем во главе обычно сидела, коротая вечера за перемалыванием костей недоброжелателям, была завалена обёртками и фантиками этих нехитрых сластей, да и всё пространство вокруг скамейки тоже. Филч уже пару раз пригрозил ей отработкой, да это нисколько не помогло. Пэнси, несмотря на всю свою проницательность и хитрость, продемонстрировала удивительную наивность, приняв на свой счёт "комплимент" от предполагаемого поклонника, или же просто не удержалась перед любимыми конфетками. Вскоре она уже дремала, лёжа на длинном, спадающем до самого пола свитке пергамента. Пэнси сладко бормотала во сне что-то о любви к своему "беленькому котику", Алиса и не сомневалась, о ком вела свою малоразборчивую речь давняя поклонница Драко Малфоя. Гойл и Крэбб, по расчётам, должны были преспокойно посапывать в подсобке. Рон с Гарри накормили их заговорёнными кексами и выдернули из их горшкообразных шевелюр по волоску. Ощущения от принятия зелья были малоприятными: жжение и боль в животе заставили Алису согнуться пополам. Вскоре её немного разнесло в стороны, а прекрасная шевелюра обратилась в короткое карэ Паркинсон. Взглянув на себя в зеркало, Алиса немало подивилась эффекту чудодейственного снадобья - она стала копией Пэнси, настоящим мопсом, переболевшим болезнью Паркинсона. Рон с Гарри обратились в точные подобия малфоевских прихлебателей. Гермиона что-то непонятно бормотала и, кажется, плакала. Перепугавшись, что зелье могло подействовать как-то не совсем правильно на её подругу, Алиса распахнула дверь в кабинку, и пришла в ужас: на неё смотрела огромная кошка. - Господи... - только и сумела сказать Алиса. - Да, - всхлипнула Гермиона. - Закрой дверь скорее, не то мальчики увидят. На мантию Милисенты, по-видимому, налип волосок её кошки. - Вам приётся идти в одиночку, - плача, говорила Гермиона. - Конечно, Герм. Мы справимся, - попыталась подбодрить её Алиса. - Ты сиди и не высовывайся до нашего прихода! - Гермиона качнула кошачьей головой и снова заплакала. Слёзы обильно струились у неё из глаз, как бы в насмешку над поговоркой "кот наплакал". *** Своеобразное шествие в подвалы Слизерина возглавила Алиса. Она прекрасно знала расположение всех подвальных переходов: Снейп часто водил её с собой по этому загадочному царству. Алиса точно не знала сколько по времени длится действие зелья, поэтому поторапливала друзей. Спустившись по двум длинным винтовым лестницам, они оказались в большом коридоре с гобеленами, на которых были изображены известные волшебники, выходцы со Слизерина. Выглядели они устрашающе: Рон покосился на них с недоверием, ведь известно было, что со Слизерина выходили поголовно тёмные маги, и, как не пыталась переубедить его Гермиона, открывая в древних источниках примеры достойных последователей Салазара, скептицизма у последнего не поубавилось. Впрочем, Гермиона списала всё это на врождённое недоверие Гриффиндора к своему факультету-сопернику и вскоре оставила это занятие. Неожиданно они наткнулись на Перси Уизли, брата Рона и старосты, который надменно уведомил их о том, что ему не страшен наследник Слизерина. И в это же время к ним величавой походкой прошествовал Драко Малфой собственной персоной. - О, здорово! - бросил он троице. - Пойдём в гостиную. Малфой нисколько не изменился с тех пор, как Алиса видела его в последний раз на станции у "Хогвартса", когда они разошлись по каретам своих факультетов. Всё такой же немного тщеславный, в то же время - харизматичный лидер, и Алиса в какой-то степени поняла Пэнси и её чувства. Все пошли за ним. - "Чистая кровь", - бросил Драко, и часть стены уехала в сторону. Все трое наконец-то увидели гостиную Слизерина во всём её великолепии. Зелёные ковры, зелёные гобелены, древняя резная мебель, стены по стенам от огромного камина... Большие зеленоватые лампы, свисающие с цепей с потолка. Величественная, холодная, большая, но в то же время совсем неуютная комната. Им троим пришлось проявить максимум актёрских способностей, чтобы не поддаться гневу при виде всех попыток Драко развеселить своих предполагаемых приятелей рассказами о штрафе, взятом с отца Рона и едких колкостях, отпускаемых в адрес "этой грязнокровки Грейнджер". Алиса улыбалась Малфою, улыбалась вполне себе искренне: тот побрасывал на лже-Пэнси хищные и зазывающие взгляды, сразу видно, что он любил пофлиртовать, и это ему отлично удавалось. Алиса невольно расплылась в улыбке, хотя внутренне отлично сдерживала себя и характерным для Паркинсон жестом поправляла волосы. За разговором они и забыли, что действие Оборотного Зелья не бесконечно по времени: у Рона покраснело лицо, а у Алисы стали отрастать волосы. Медленно обесцвечиваясь, они стали завиваться. - Эй, Паркинсон... Что это у тебя с волосами? - спросил Малфой. - Ты что, перекрашивала корни? - Да, хотела быть похожей на крашеную блондинку, - быстро сказала Алиса. - Нам срочно надо за лекарством для желудка! - Скорее за лекарством для желудка! - крикнул Рон, подхватив тему, и все трое в один миг вывалились из гостиной. - Ты и так блондинка, Пэнси. Голова-то у тебя пустая, - смеясь, крикнул им вслед Малфой. Пронесло. Значит, он не успел ничего заметить. Впрочем, им мало что удалось узнать, разве что о необходимых для ритуалов чёрной магии принадлежностях, которых отец Малфоя, по рассказам его сынка, прятал под полом в гостиной. Алиса и не удивилась. От старшего Малфоя можно было ожидать всё, что угодно, но она надеялась, что это чисто научный интерес, и её невольно передёрнуло, когда Рон торжествующе пообещал написать своему папе об этом маленьком открытии, компенсировав неудачу с подозрениями на Малфоя. Ясно ведь было, что это и для него - тайна. Крэбб с Гойлом уже толкали дверь в подсобке, и Рон с Гарри, побросав их башмаки, бегом направились за Алисой в туалет Плаксы Миртл. Привидение было в превосходном настроении. Оно заливалось хохотом, и Алиса понимала, почему. - Какая шёрсточка, какой носок... И сладенький быть должен голосок... Ну прямо - королева, - издевалась Миртл над рыдающей Гермионой, распахнув дверь перед онемевшими от неожиданности мальчиками. - Гермиона, что это... - растерялся он. - На мантии Милисенты был волос её кошки, - передала соображения Гермионы Алиса. - Отведите её в больничное крыло. - Оборотное зелье животных обратно в людей не превращает, - плакала Гермиона. - Ничего. Мадам Помфри поставит на ноги и мёртвого тролля, - ответила Алиса. - Ладно я с вами пойду. Хотела прибраться тут, - она кивнула на котёл с разбросанными вокруг колбочками и пробирками. Гермиона махнула палочкой, и всё само собой собралось в её школьную сумку. - Они переносные, компактные, - пояснила она, хотя так и плакала. - Да успокойся ты, Герм, - утешал её Рон. - У кошки девять жизней зато. Алиса дала ему подзатыльник. Наступил канун Рождества. Школу, как обычно, украшали огромными ёлками, которые Хагрид приволок из Запретного леса. Профессор Флитвик украсил их волшебными гирляндами, а МакГонагалл оживила величественные фигуры изо льда и своим волшебством заставила их переливаться всеми цветами радуги. Большие венки из Омелы висели тут и там, часто можно было наблюдать за тем, как та или иная парочка загадывают желания под ней, целуются или просто фотографируются на память. Рождество выдалось на редкость морозным, поэтому все студенты предпочитали находиться в замке, нежели гулять по промёрзшим обледенелым тропинкам близ замка, и поэтому в Хогвартсе было оживлённо как никогда. Первым, что, проснувшись, увидела Алиса, были прекрасные рождественские подарки, принесённые её домовиками от мальчиков. Гарри прислал ей прекрасный набор для ухода за метлой - жутко дорогой, по-видимому, и парень не поскупился на него. От Рона пришёл дневник и цепочка на шею с ключом от него - незаменимая вещь для того, кто хотел бы держать свои мысли в секрете. "Будто бы мысли мои прочёл", - подумала Алиса, вспомнив про дневник Реддла и свои соображения касательно того, чтобы завести блокнот для записей. От Гермионы, как Алиса и предполагала, пришла книга, правда, непростая. Это была "Стандартная энциклопедия для учеников второго курса", про неё часто рассказывали преподаватели, недавно вышедшая в свет вещь, способная, по их представлениям, так натаскать студента к экзаменам, что "Превосходно" по всем предметам ему было бы обеспечено. "Заказала через Анджелу, пока я лечусь", - было написано на небольшой открытке, волнообразно обрезанной по краям. "Практично", - улыбнулась Алиса этой черте своей подруги. Гермиона из всего сумела бы извлечь интеллектуальную выгоду. Неудивительно, почему она такая умная. Её экзаменационные работы не надо и проверять. Что-то живое шуршало в коробке, перетянутой розовой лентой. Чуть дыша, Алиса развернула свёрток и обнаружила там... Живого котёнка, белого, пушистого, непонятной породы, с огромными зелёными глазами. Он отчаянно замяукал, увидев свет. В коробке лежала открытка. Алиса, развернув её, подтвердила свои догадки. Этот котёнок бы даром от её дяди Снейпа. В открытке дядя немногословно перечислил свои пожелания и уведомил, что котёнок не простой, "придёт время, и он ещё покажет себя настоящим". Это звучало интригующе. Алиса погладила комочек шерсти, наколдовала ему блюдце с молоком и отправилась к большому зеркалу расчёсывать свои золотые волосы. В это самую минуту в окно с большим шумом ударилась серая неясыть, Алиса видела её в совятне - это была школьная сова. Девочка, завернувшись в плед, распахнула окно, и на кровать из когтей птицы упал ещё один свёрток. "Интересно, от кого же это?" - подумала девочка. Сунув сове конфету, Алиса отправила её обратно и затворила окно. В комнате ещё стоял морозный свежий воздух, так что Алиса громко чихнула. Развернув подарок - зелёную коробку, перетянутую атласной лентой того же цвета, только потемнее, она вытащила оттуда восхитительной работы серебряный браслет в виде змеи. У Алисы аж дух захватило от этого великолепия! В глаза змеи были вставлены изумруды, они ярко блестели в свете утреннего солнца, бьющего сквозь витражи спальни. Но в ещё большее изумление Алису привела надпись на карточке, прикреплённой к внутренней стороне посылки. "С рождеством! В случае нужды просто потри змейку и произнеси моё имя. Малфой". Алиса и не знала, как отнестись к этому неожиданному для неё повороту событий. Впрочем, поворота-то особо и не было, разве что только Малфой, по-видимому, изменил к ней своё отношение, и это не могло не радовать. В противоречие с мыслями Алисы вступила ещё одна мысль, выплывшая откуда-то из глубин подсознания: "А разве это не истинный поворот? И кто знает, чего он хочет на самом деле?". Радостные мысли бились в её голове в такт сердцу, переполненного чувством освобождения от бесчисленных сомнений. "Постой, дурочка, быть может, рано радоваться", - увещевала себя Алиса, но нечего поделать с собой не могла. Она с полчаса рассматривала тонкую ковку браслета. Она никогда не чувствовала себя так спокойно. - Взгляни-ка на это, - протянул Гарри Алисе небольшую записную книжку. Она узнала в нём тот блокнот, который Малфой обнаружил лежащим на полу тогда, когда у Гарри выскользнула из рук сумка, а гном принёс ему любовное послание. - Да видела... Но что в нём интересного? Ничего нет, - проговорила Алиса, перелистывая чистые страницы дневника. Гермиона ещё тогда колдовала над ним, использовала волшебный ластик, но так ничего и не получилось выявить. Алиса слышала о подобных дневниках, некоторые образцы она видела в библиотеке Малфоев - абсолютно чистые листы, никаких надписей. Драко говорил, что это заговорённые дневники, открывающие свои тайны лишь его владельцам. Малфой-старший, как рассказывал Драко, коллекционировал подобные на протяжении всей своей жизни, но узнал содержимое лишь очень немногих. - Как тайны сердца, - прошептала Алиса. - Они тоже открываются лишь немногим. Если твоё сердце чисто, то, возможно, ты настроишь его вибрации в унисон с космической музыкой... И тебя услышат. - Что ты там такое говоришь? - спросил Рон. - Да так. Из жизненного опыта и наблюдений. И о том, как можно это открыть, ведь мы же не из праздного любопытства пытаемся узнать, что это такое. Может быть, это как-то связано с наследником Слизерина... - Ага... - На дневник могут быть наведены неизвестные мне чары, - сказала Гермиона. - И, повторюсь, очень опасные, - добавил Рон. - Да, значит, оставим его до лучших времён, - заключил Гарри, и больше к этой теме они не возвращались. В первое воскресение после празднования валентинова дня Гарри рассказал друзьям о дневнике гораздо больше, чем раньше. Выяснилось, что его владелец - некий Том Реддл, пригласивший Гарри в путешествие по своим воспоминаниям. Неожиданное открытие сбило друзей с толку: Тайную Комнату открыл не кто иной, как Хагрид. Решено было осторожно выведать у него всё, как только представится возможность. Весь остаток вечера Алису преследовали мысли о Малфое. Он по-прежнему не обращал на неё особого внимания, проводил время со своими громилами-дружками да с Паркинсон, которая, казалось, просто умирала от счастья находиться рядом с ним. "Что же... Если он ко мне равнодушен, не стоит, наверное, думать о нём", - успокаивала себя девочка, хотя чувство привязанности к нему не переставало тревожить её по ночам. Сильное чувство привязанности, сохранившееся незабываемым воспоминанием с каникул. "Дневник, что ли, завести", - подумывала она. "Да вдруг кто-нибудь его найдёт, хоть тот же Малфой, тогда уж точно всё пиши пропало!". Тем не менее она записывала свои сны на магический пергамент, увеличивающийся до неопределённых размеров по мере его заполнения. В этих снах фигурировал и Драко, он говорил ей что-то, что-то нежное и приятное для слуха, хотя на вид казался всё таким же холодным и неприступным. Алиса перебирала в памяти события прошедшего дня. Она видела Малфоя пару раз, он ходил, хмурый, как осенняя грозовая туча. Что-то, по-видимому, его очень задело. То ли то, что не ему выпала честь быть наследником Слизерина, то ли Паркинсон сегодня была занята и не уделила ему должного внимания. При этой мысли Алиса хохотнула. Да, Паркинсон была девицей не промах. Несмотря на то, что Малфой был для неё больше, чем кумиром, она имела чувство собственного достоинства, и старалась перещеголять Малфоя в зельеварении. Сегодня, например, сидела на своём излюбленном месте и с час выпрашивала у мадам Пинс книгу из Запретной Секции. Несмотря на то, что книгу ей так и не выдали, она, надувшись, прошерстила добрый десяток фолиантов и накатала Снейпу сочинение на три свитка длиннее необходимого. "На что только не способна любовь..." - подумала Алиса тогда, выходя из библиотеки. Паркинсон, как бы расслышав её мысли, неприязненно-высокомерно покосилась на девочку. Считала Алису конкуренткой. "Ну и напрасно", - помелькнуло у Алисы. - "Этот парень теперь мне ни друг, ни враг. Но кто он мне?". Этот вопрос мучил девочку больше, чем тайна Комнаты Наследника Слизерина. Алиса уже думала, не подкараулить ли Малфоя и не объясниться ли с ним по-человечески, пока он совсем про неё не забыл, извиниться за свой проступок. Но она боялась неизвестно чего. Не то на грубость нарваться, не то... Хотя, скорее, она переживала за Малфоя. Слово, данное им, он не нарушал, и не подходил к ней. "А вдруг его репутация пострадает? Действительно, непонятно, какие у них там законы, у слизеринцев. Кто знает тайники их душ и их иерархию ценностей? Скорее всего, я для него - только подружка на лето, и не стоит цепляться за воспоминания, как не стоит и строить перспектив. Займусь-ка я лучше уроками", - так, утешая себя, Алиса и не заметила, как заснула за книгой Златопуста Локонса, ослепительно улыбающегося ей с обложки. Эти мысли посещали Алису и поутру, когда, после пробуждения, она увидела необычайной красоты сон, ответивший на все её вопросы. В нём, конечно, снова появился Малфой, в традиционном зелёном галстуке и с цветами. Он говорил, что не хотел бы, чтобы Алиса обижалась на него или считала его снобом. Слова его речи были несколько иными, чем Алиса привыкла слышать от него - во время каникул ли, или из обрывков речи друзей. Он говорил негромко, совсем без заносчивости, и это удивляло даже спящую Алису, а сонники наотрез отказывались выдавать информацию по интересующему её предмету: просто в них очень трудно было обнаружить статьи об оттенках голоса, о той необычайной проникновенности, с которой говорил с ней Драко. Хотя Алиса и не хотела обольщать себя, приписывая эти сновидения способностям её разума принимать откровения с тех сфер, где гнездятся наши самые чистые помыслы и наши самые возвышенные идеи, всё же она с трепетом возвращалась к этим диалогам, в которых непонятно было, кто прав, и о чём шла речь, но которые запоминались именно неземной красотой взаимной открытости. Алиса чувствовала, что вскоре потеряет себя в этих поисках, в поисках ответов на вопросы, которые казались ей неразрешимыми, и большую часть дня она провела в полусонном состоянии, пытаясь сконцентрироваться на предэкзаменационных парах профессора Бинса, скрипевшего ещё более нудно, чем обычно. - Ну же, проснись, Алиса, - расталкивала её Гермиона, слово в слово, как обычно, записывающая бесконечную вереницу имён и дат. - Ммм... Герм, дай поспать, - зевала Алиса, пытаясь воскресить снова эти волшебные моменты. Она понимала, что если бы она видела подобные сны каждую ночь, она бы перестала их ценить, и всё же эти переживания были так прекрасны, что она отдала бы половину своей жизни, чтобы вновь пережить эти упоительные минуты. Малфой пару раз глянул в её сторону, но Алиса даже не заметила. Если бы Миневра МакГонагалл узнала бы об этом, то сказала бы, что всё в природе находится в удивительной взаимосвязи, и нет причин, которые не породили бы своих законных следствий. Так происходит слияние разумов, так настраиваются на общую волну умы благодетелей человечества, искренне пытающиеся облагородить его. Так, наверное, произошло и с этими двумя, неотчётливо перенимающие друг у друга мелодии иных миров и трансформирующие их в подобие телепатической связи. Не стоило бы думать, что Малфой не вспоминал про Алису. Напротив, его сердце радовалось любому воспоминанию, которое хранило ушедшее лето. Да и Пэнси, острая на язычок, не прекращала донимать слизеринского красавчика тем, что всё время предлагала ему сравнить с ней Алису. То ли Пэнси была напрочь лишена чувства ревности, то ли она была слишком тщеславна, чтобы заподозрить Драко в какой-то подковёрной возне, но ей достаточно было одного присутствия рядом с Драко, чтобы чувствовать себя удовлетворённой, а там - хоть потоп. Все слизеринцы это прекрасно знали, и все по-тихому над этим посмеивались. В одиночестве Алисе открывались неведомые ей раньше миры. Она то поднималась на Астрономическую башню, сбежав с травологии, и перебирала большие старинные звёздные карты в надежде, что те откроют ей тайны мироздания и новые страницы познания, то углублялась в книги, то просто молчаливо наблюдала за жизнью, предоставляющей ей много пищи для размышления. Гермиона, часто советовавшаяся с ней по своим девичьим вопросам, порой удивлялась проницательности девочки, которая умела глубоко понимать не только сердце лучшей ученицы Гриффиндора, но и быстро схватывала на интуитивном уровне то, к чему Гермиона приходила путём нагромождения бесчисленного количества умопостигаемых категорий. Когда последняя в очередной раз заметила, что Алисе следовало бы отправиться в Когтевран, студенты которого направили на познание все свои волю, разум и интуицию, Алиса только отшучивалась, втайне признаваясь себе, что все свои способности она переняла у Драко Малфоя.