Златовласка

Алиса оказалась в огромной комнате, которую подпирали многочисленные колонны, увитые гигантскими каменными змеями. Там она увидела Гарри, который осматривался в этом царстве зеленоватого сумрака. Он, казалось увидел что-то у подножия гигантской статуи с обезьяньими чертами лица. Как оказалось, там лежала Джинни. Алиса видела весь этот кошмар, но храбро подошла к бывшему Реддлу, который смотрел на неё с Гарри взглядом красивых холодных глаз. Алиса направилась к телу Джинни, в то время как Гарри встал прямо напротив того, кто стал когда-то величайшим тёмным магом всех времён. - Она не очнётся, - сказал Реддл, глядя на попытки Алисы привести Джинни, которая казалась уснувшей и обессиленной, или всего лишь потерявшей сознание, в чувство. - То, кем я был, и то, кем я стал, во всяком случае, в прошлом - два совершенно разных человека. По степени могущества, во всяком случае. Огненные буквы имени Тома Марволло Реддла заполыхали, выуженные хозяином тайной комнаты их палочки. Кусочки головоломки с наследником стали на свои места. Алиса попыталась подняться. Ноги неизвестно почему почти не слушались её, казалось, эта комната имела над ней непоянтную власть. А вскоре и разум её был заворожён песней, которое издало неведомое cущество, и на несколько секунд ей показалось, что она потеряла себя в этом промозглом зеленоватом сумраке. Неизвестно откуда в Тайной Комнате появился Феникс. Эта чудесная птица выписала дугу почти под самым потолком, а потом, спустившись, бросила Гарри старую ветошь, в которой Алиса не без труда разглядела Распределяющую Шляпу - заплатанная, потёртая, её можно было узнать только по складкам, застывшим в форме скукоженного лица. Всё это казалось Алисе страшным сном. Когда Реддл вызвал василиска, Алиса бросилась на тело Джинни, как можно плотнее закрыв глаза: она помнила о том, какую смерть несёт с собой это чудовищное создание. Она лишь слышала пение Феникса и шум борьбы. Как потом рассказывал ей Гарри, Фоукс - так звали Феникса, который жил в кабинете Дамблдора - выклевал василиску глаза. - Да, он не видит. Но слух у него остался, - услышала Алиса голос Волан-де-Морта. Реддл приказал змею покончить с Гарри. Огромное чудовище заскользило между колоннами, повалив одну из них: ослеплённое, оно не ведало, что творило, разрушая свою подземную твердыню. Алиса открыла глаза, осмотрелась и увидела длинный хвост, хлестающий по каменным плитам пола. А вскоре она увидела и Гарри, прячущегося за одной из колонн. Гарри подал ей знак бежать и ринулся к выходу. Туда же направился и Реддл. Алиса скользнула за одну из колонн, а, когда Реддл, чертыхаясь, исчез в одной из труб, по-видимому, пытаясь разузнать. куда скрылся Гарри, Алиса нырнула в противоположное от тех, куда направился василиск и его хозяин, отверстие. То и дело она слышала в боковых проходах шевеление и звук скользящего тела, то шум воды, но чудовище, по-видимому, не реагировало на Алису. Иногда до неё доносился голос Реддла, приказывающего чудовищу свернуть то в одну, то в другу сторону, иногда его громкое шипение раздавалось совсем рядом. Неизвестно каким образом, но Алисе удалось затеряться в переходах и выбраться в заваленный тоннель - Рон!! - не своим голосом завопила Алиса, увидев слабое сияние волшебной палочки, пробивающееся через камни. А вскоре её рыжий приятель разгрёб заклинанием последние камни в небольшом лазе, который ему удалось проложить сквозь завал. Алиса впопыхах рассказала ему обо всём, что произошло. Тот рванулся было вперёд, за Гарри, и Алисе стоило немалых усилий отговорить его не делать этого. - Не хватало ещё, чтобы вас обоих сожрала эта бестия! - сердце Алисы колотилось как бешеное - от волнения за друга, который остался один-на-один со смертью, хотя и лишённой глаз. Спустя полчаса в коридоре послышались шаги. Друзья нацелили палочки в пустоту. Но их приветствоала радостная песня Феникса, которая звучала несколько странно в этом богом забытом месте, но для друзей она прозвучала как райский напев. Они увидели Гарри, целого и невредимого, и Алиса бросилась ему на шею. - Что там произошло? Что случилось? - Рон сгорал от нетерпения. - Позже всё расскажу. Всё кончено. С Реддлом покончено. Феникс вытянул всех обратно. Стоит заметить, что Фениксы способны переносить тяжести гораздо большие, во много раз большие, чем вес их собственного тела, и Алиса потом долго вспоминала об этой удивительной птице, которая фактически спасла их и от смертоносного взгляда василиска, и от бесконечного блуждания по трубам, из которых, казалось, никогда не найти было выхода. Локонс, оказавшийся в туалете Миртл, выглядел недоумённо-счастливым. - Вот уж не думал, что у меня такое интересное имя - Локонс! - Это ваша фамилия, профессор, - не без презрения бросил Рон. - Аа... - протянул тот. - Как бы мне хотелось сейчас съесть немного вишнёвого пудинга... Все направлялись к кабинету МакГонагалл. Локонс едва поспевал за друзьями. Впрочем, до кабинета МакГонагалл Алиса не дошла. Навстречу им из-за угла вышла растрёпанная Пэнси, держащая в руках маленький пушистый комочек. Алиса ахнула, узнав в котёнке своего любимца. - Догонишь нас, - бросили ей мальчики и завернули за угол. Локонс растянулся на полу, споткнувшись о собственные шнурки. - Ах, прости, дорогая, - проворковала Паркинсон, обращаясь к Алисе. - На него только что напало это чудовище... Ну, то, что нападает на полукровок. И вот, что вышло... Он оцепенел... С деланным сожалением скривив мину, она вручила Пушка испугавшейся Алисе. Котёнок, казалось, цепенел и не двигался. - Окостенел, - продолжала ворковать Паркинсон, - Ах, такое несчастье... Мысли в голове Алисы путались, но всё же не настолько, чтобы не понимать, что это не могло произойти несколько минут назад: в это время Гарри наверняка уже выбрался из Тайной Комнаты, где лежало тело василиска. "Надо срочно отнести его к мадам Помфри", - подумала Алиса, разворачиваясь в противоположном направлении. - Вот уж не думала, что наши ученицы способны на такую подлость, - говорила Помфри, поглаживая вполне себе живого котёнка по голове. - Заклинание, конечно, наведено мастерски, я и не знала, что наши младшенькие умеют делать подобное - в силу возраста подобным мастерством мало кто владеет. Но всё же... Вот они - тёмные, где талант и зло соединяются воедино, там нет места ни истиной мудрости, ни истинной учёности... Котёнок только мурлыкнул в ответ и вскочил на колени к Алисе. Паркинсон, как выяснилось, навела сложное проклятье на кота в отместку Алисе за то, что та снова сблизилась с Малфоем. Она и не догадывалась, где за некоторое время до того, как она подкараулила Алису и Драко, была девочка, и надеялась, что те не смогут свести, действительно, весьма сложное заклятье, в котором довольно долго практиковалась. Правда, это не смутило многоопытную мадам Помфри, которая, совершив с помощью волшебной палочки несколько пассов над животным, привела его в нормальное состояние. Алиса поняла, что Паркинсон перешла к решительным действиям, применяя всю свою слизеринскую премудрость. "Вот ведь хищница!" - подумала она про себя. Алиса немного посидела у кровати неподвижной Гермионы, остекленевшими глазами глядящей в потолок. Мадам Помфри поправляла горшки с рассаженными в них мандрагорами. Они вскоре должны были поспеть, и Алиса возлагала большие надежды на искусство медсестры, поскольку устала от одиночества без подруги. Гермиона во-вот должна была вернуться к жизни. Ведь самое страшное было уже позади. - Ничего, потерпи ещё немного, - шепнула Алиса подруге, поглаживая её по руке. - Всё уже хорошо. Слава Богу, что все живы. *** Потихоньку вся эта шумиха вокруг Тайной Комнаты начинала смолкать; зелье из мандрагор было готово и опробовано на первых жертвах василиска. Алиса сидела неотлучно возле Гермионы, и вскоре под чудодейственным бальзамом мадам Помфри Гермиона пробудилась к жизни. Чудо свершилось на глазах у Алисы: сначала дрогнуло только одно веко девочки; затем шевельнулась её рука, и вот - Гермиона широко зевнула, как если бы попросту рано встала с постели в один из учебных дней. Первым её возгласом было, как ни странно: - А скоро ли экзамены? Радости Алисы не было границ. Вот уже столько дней дух подруги томился в заточении, и вот теперь воспрял к жизни, как Феникс Дамблдора, такой же ершистый, но благотворящий своими неземными песнями всё вокруг, как голос Гермионы - тишину больничных палат. Алиса бросилась обнимать её. Гермиона выглядела несколько усталой, несмотря на продолжительное нахождение в палатах безвременья, и - удивлённой, как будто весь мир изменился с того самого момента, когда она нашла ключ к разгадке странных нападений. - Эээ... А что тут происходит? Почему я не в спальне? Алиса, может, ты мне объяснишь? Алиса пустилась было в разъяснения, да только мадам Помфри вытурила её из палат, сказав, что Гермионе надо ещё немного освоиться и отдохнуть, прежде чем понять, что, в сущности, произошло. Алиса направилась в сторону коридора, выводящего в один из внутренних двориков замка, того самого, где обычно заседал Малфой с его дружиной. На удивление, его в привычный час там не оказалось, сидела только одинокая девушка, согбенная и уставшая, казалось, от бесконечных треволнений. В этой тени Алиса узнала Паркинсон. - Не бойся, можешь присесть, - гордо бросила она, не поворачивая головы. - Ничего я тебе делать не буду. Алиса и не ждала, в общем-то, ничего хорошего и ничего плохого от неё, и поэтому присела бесстрашно на край скамейки. Волосы Паркинсон были немного растрёпаны, весенний ветерок играл с её прядями. Пэнси явно была равнодушна ко всему происходящему вокруг. - Прости за кошку, - так же безлично-равнодушно сказала она. - Я тогда сильно разозлилась. Алиса удивилась. Вот уж не думала она, что Пэнси будет извиняться, да ещё перед ней. Да ещё и за пакость, которых от слизеринцев ожидаешь на каждом шагу. - Я просто устала, - внезапно сменила тон слизеринка. - Устала от постоянного ожидания. Я, кажется, никогда уже не дождусь его. Алиса смекнула, о чём речь, но благоразумно промолчала. - Пусть себе живёт. По мне неразделённое чувство лучше всех тех средств, которыми я пользуюсь, чтобы расшевелить его. И, знаешь... На этих словах она замолчала, а потом резко приподнялась со скамейки, схватила сумку и направилась в замок. Листья большого вяза шептались с ветром, цветущая вишня осыпала свои лепестки на одинокую скамейку, на которой Алиса додумывала, что хотела сказать ей Паркинсон. Спустя несколько минут в проёме арки показались близнецы Уизли, а с ними - Перси, сияющий, как начищенный значок. - О, Алиса! - удивился Фред. - А ты что здесь забыла? Здесь же логовище змей! - Да так, - протянула девочка. - Пока змеи в спячке, наблюдаю за красотой весны. - Аа... Понятно, - почесал в затылке Джордж, и, отвесив затрещину Фреду, поскакал от него в противоположном направлении. Вскоре оба скрылись за поворотом тоннеля, ведущего к Главной Галерее. - Мнится мне, что не зря одна из лучших учениц устраивает здесь посиделки с воспоминаниями, - назидательно проговорил Перси. "И не думала я тут устраивать никаких посиделок с воспоминаниями", - хотела ответить Алиса, но тут её чуть со скамейки не сбросило: в её сторону направлялся Малфой, с охапкой свежих весенних цветов, таким большим, что она едва умещалась в обеих его руках. - А, Алиса... Привет, - улыбнулся он во всю широту своей знаменитой аристократической улыбки, бросив косой взгляд на Перси. - Сидишь? - Лежу, - хитро ответила девочка, отворачиваясь и незаметно для себя краснея. - Ясно. На вот, держи... Это мы для Синистры со Снейпом собрали, они превосходно пахнут, - Малфой сбросил ей на колени несколько крупных цветов. От них и впрямь исходил великолепный аромат. Алиса покраснела ещё сильнее. - Пожалуй, мне пора идти, - промолвил Перси, разворачиваясь на каблуках и так посмотрев на Алису, как если бы она провинилась на первом уроке трансфигурации, превратив спичку не в иголку, а в ананас. Алиса к счастью для себя громко чихнула и закрыла руками лицо, поскольку теперь была похожа на один из тюльпанов Хагрида, заботливо поливаемых им особыми удобрениями, позаимствованными у Стеббль. С чего вдруг она стала реагировать на Малфоя подобным образом, ей было неясно, как неясным оставались и все те первые побуждения, которые подтолкнули её к общению с ним. Она долго размышляла над этими отношениями, особенно в долгие вечера, когда почитывала "Общий курс истории магии" и не находила в нём ничего интересного, или когда дожидалась приготовления мандрагор у тела Гермионы. "Хоть бы ты мне что-нибудь посоветовала", - мысленно обращалась она к подруге, застывшей в счастливом неведении касательно того, что происходило вокруг и в школе в эти прекрасные весенние деньки. - Разреши, - Малфой плюхнулся рядом с девочкой, пытаясь уложить цветы в подобие букета. - Мама мия, их ещё надо разделить на два... Алиса, помоги, мне держать их неудобно... Взмахом палочки Алиса перетянула охапку на две равные половины, завив концы ленты в симпатичный поросячий хвост. - Вот так замечательно. Спасибо, - снова улыбнулся Малфой. - Уж не знаю, как на это отреагирует Снейп, но все наши были за, и отправили меня в поля. Я не пожалел. Очень уж там красиво, надо как-нибудь обязательно выбраться туда вместе на пикничок. Как ты, не против? Драко говорил всё это так запросто, как если бы они не были закадычными друзьями, и между ними не лежала пропасть различного мировосприятия, предрассудков и предубеждений, более всего крепнущих, по заверению многих, с годами, когда факультеты всё более обособляются друг от друга, и всё большим становится взаимное недопонимание тех, кто раньше были закадычными друзьями или отличными напарниками, или просто хорошими знакомыми. Алиса знала это просто исходя из традиционных концепций английской одиозности, и догадывалась - по опыту, который она понемногу впитывала в себя, о взаимоотношениях между факультетами позже. Не так, конечно, как слизеринцы, которые уже с первых дней установили своё соперничество, свои правила и свой диктат, распределили социальные роли и жёсткие линии социального поведения, позволившие им создать нечто вроде идеального государства в море неспокойной хогвартской жизни. Открытость и прямота им была чужда, зато решительность и находчивость, так украшавшие этот клан, была на руку всем: и самим слизеринцам, не любящим, чтобы в их гостиную совались без спросу, и всем остальным, привыкшим видеть мрачные и насупленные лица последователей Салазара только на сдвоенных парах или в местах сомнительной школьной репутации. Слизерин имел дурную славу в лучшем смысле этого слова: их боялись и уважали, у них изредка учились и им не смели подражать. Но Малфой был сегодня самой любезностью, как солнце, которое пробилось сквозь крону плакучих ив и озарило бездонные болота, покрытые плотной тиной и хранящие на дне все фамильные и светские тайны слизеринцев. Был он, как жаба, которая поёт и которой всем остальным товаркам хочется подпевать. И Алиса улыбнулась широко, зная, что теперь наговорится с ним вволю.