Златовласка

После завтрака Снейп, не медля, последовал в свою лабораторию. Смятый "Пророк" оказался в мусорной корзине, с фотографии на передовице зазря возмущалась Рита Скитер: Снейпу было уже всё равно, что происходит в мире. Его царство располагалось в большом полуподвальном помещении, освещённом пламенем многочисленных свечей и большим камином, через который проходило множество труб от перегонных кубов и бесчисленных малых трубочек от колб и прочих склянок, которым требовалась сублимация. Раскрыв на одной из прожжённых неведомым веществом странице старинный том, испещрённый пометками, Снейп колдовал над бесчисленным количеством различных веществ, расставленных на столе; то и дело требуя у Алисы поднести ему то одну, то другую баночку, он, казалось, забыл обо всём на свете. Алиса с неизменным интересом наблюдала за происходящим, стараясь запомнить сложные процессы возгонки и фиксации, циркуляций и коагуляций, вообще всего того, что составляло суть алхимии и зельеварения. Всякий раз смотря на эти процессы новыми глазами, Алиса приходила к выводу, что понять Снейпа можно только путём длительного изучения оставленного им миру. А среди этого всего были многочисленные рукописи, закупоренные флаконы со странным содержимым, летучие порошки и опасные твари, которых Снейп хранил запиртованными в особом шкафу и не дозволял Алисе даже приближаться к нему. Так что девочке оставалось только гадать, к каким тайнам и глубинам магии вплотную приблизился профессор Снейп. Она начищала корни и плоды, нарезала длинные щупальца и раскалывала орехи неведомых растений, счищала странные наслоения с твёрдых листьев экзотических деревьев - их резные и плотные края так и норовили зацепиться за кожу и одежду. Так день и прошёл, - как ночь, - в тайной лаборатории преподавателя. Итогом послужила дистилляция некоторых странных полулетучих веществ, замкнутым профессором в большие бутыли, и жидкие вещества кислотных цветов, закупоренных в маленькие хрустальные флаконы. Когда Лиса решила уточнить, что же всё-таки изготовил мастер зелий, тот только отмахнулся и сказал, что в ближайшее время она всё узнает сама. Алиса поняла, что Снейпу не до расспросов. Казалось, зельевара мучили какие-то иные вопросы, на которые он никак не мог найти ответ: это читалось на его лице, но излагать свои мысли вслух он явно не собирался. Алиса искренне хотела понять его, понять его тёмную, странную и одинокую душу, которую редко кто понимал, разве что только Дамблдор, простивший ему все прегрешения и пустивший его в школу после всего того, через что Снейп прошёл. Казалось, этот яд так и не выветрился из его души, оставив в неё незаживающие рубцы, растравляющие его сны. Иногда Снейпу плохо спалось, и Алиса видела его, гуляющего посреди ночи среди цветов большого сада, который домовики всегда сохраняли в неизменности с тех самых пор, когда умерла Эйлин Принц. Так и в этот вечер. Снейп отказался от ужина и сказал, что сегодня ляжет спать пораньше. Но этого не произошло. Напротив, Алисе никак не давала покоя мысль о том, что Снейп один, замкнутый в тени своих мыслей, в своей комнате, и она под видом того, что несёт ему стакан тыквенного сока на ночь, отправилась в его комнату. Но Снейпа и там не оказалась. Зато под окном комнаты дяди, располагавшейся на втором этаже дома, по соседству с её комнатой, она расслышала мерные шаги. Слегка отодвинув занавеску, она увидела Снейпа, гуляющего по дорожке, проходящей прямо под окном. Зельевар смотрел на луну и о чём-то тихо говорил сам с собой. Слова были Алисе не слышны, она едва разобрала что-то вроде "Принц" и "оставила", и было ещё что-то о некоей "Лили". Алиса вспомнила, что так звали мать Гарри, о которой её друг рассказывал ей несколько раз, да и сам зельевар, когда был под мухой, проболтался о своей юношеской любви к ней. О своей юности зельевар вообще предпочитал не распространяться, и Алиса только гадать могла, что было с ним в лучшие годы его жизни. Во всяком случае, она всегда сваливала все снейповские заморочки и странности на трудности его далёкого прошлого: ведь, кто знает, что творится в душе у человека, так много повидавшего на своём веку? "Есть целый мир в душе твоей таинственно-волшебных дум - их оглушит наружный шум...". И, помимо прочих загадок жизни, тайной оставалось прошлое Снейпа. Когда-то в детстве, читая биографии известных волшебников, Алиса мечтала стать историком магии, вроде Батильды Бэгшот, для которой прошлое являлось открытой книгой, и первым делом девочка мечтала написать историю своей семьи, в частности - самого близкого ей человека, Северуса Снейпа. Отчего-то Алисе вспомнился Малфой. "Он далеко, он не узнает, не оценит тоски твоей..." - вспомнилась ей строка известного поэта, и ей стало ещё грустней. Отчего-то странная тоска въедалась в её сердце и душу, когда она видела перед глазами белобрысого паренька, с которым прошли её два года жизни в лучшем из миров, и она дала обещание, что напишет ему письмо сегодня перед тем, как ляжет спать. Сейчас же её внимание было приковано к профессору, который попинывал ногами мелкие камушки, совсем как маленький ребёнок - мяч, и думал о чём-то, Алисе непостижимом. Бледная луна полностью выбралась из-за облаков, и теперь светила необычайно ярким светом, заливая серебристым мерцанием всё вокруг. На фоне этого сияния силуэт Снейпа казался чуть согбенным, и сердце Алисы защемило ещё сильней. Не в силах наблюдать это, она тихонько выскользнула из комнаты дяди, по пути залпом осушив стакан с тыквенным соком, и, чтобы хоть на миг отвлечься, села на кровать, затачивая перо для письма в Малфой-Менор. "Здравствуй, Драко! Я пишу тебе в не самом лучшем настроении: меня беспокоит состояние моего дяди, он сегодня сам не в себе. Впрочем, не буду заморачивать тебя своими проблемами. Как твои дела? Чем живёшь? Чем дышишь? Расскажи мне, как поживает Нарцисса и Люциус? Чем планируешь заниматься в ближайшую неделю? Жаль, что ты не сможешь приехать на мой день рождения, но если всё же такое чудо случится, то я с радостью встречу тебя в Принц-меноре. Знаешь, что бы ни произошло за всё это время, я благодарна тебе за всё, что было и за всё, что не было. И за то, что будет - я надеюсь, что будет, - я тоже тебе благодарна. Когда говорит душа, слова не нужны. Я бы хотела выразить тебе всё, что чувствую, но, кажется, уже не в силах. До скорого, Алиса". Привязав это письмецо к лапке большой белой совы, которая жила тут же, в комнате, и за которой девочке нравилось ухаживать, она выпустила птицу из окна и, чувствуя, что эмоции переполняют её через край, Алиса обессиленно опусилась на кровать и не заметила, как вскоре заснула. *** Утро встретило Алису ярким сиянием солнца, бьющим в открытые окна спальни. Тучи окончательно рассеялись, только в воздухе витал ещё свежий аромат прошедшего дождя. Рядом с Алисой лежала старинная книга, не то роман, не то исповедь какого-то древнего автора, которого она не успела дочитать. В вазе стояли бледные ирисы, заботливо сбрызнутые Никусом свежей водой. В такие дни обычно хочется позабыть обо сём на свете и бродить в полях и лесах, перебирая в памяти самые светлые события своей жизни. Кажется, что никакое зло не способно навредить тебе в эти удивительные мгновения, когда само небо благословляет нас на поиски мира в наших душах. Алисе как раз было необыкновенно спокойно, как если бы с её плеч был сброшен тяжкий груз невысказанных признаний. Очертив просто, в двух-трёх словах своё состояние Драко, она обнаружила, что жизнь вовсе не такая бледная и безрадостная, какой она предстаёт нам в минуты одиночества, что есть в ней некие связи, которые могут дать нам почувствовать ароматы ушедших дней или те нити, что связывают иные души на расстоянии покрепче Непреложного Обета. Обрадовавшись этой возможности побыть, наконец-таки, в полной степени наедине с собой, разобраться со своими чувствами и мыслями, Алиса решила сразу же после завтрака отправиться прогуляться по улочкам Литтл-Уингинга. За завтраком Снейп вёл себя необыкновенно сдержанно, она даже не распространялся коротко, как это он обычно любил, о тех или иных событиях, происходящих в магическом мире, не стал расписывать прелести своего нового раствора, приготовление которого сопряжено было, скорее всего, со всевозможными трудностями и опасностями; он даже не стал выделять понравившиеся ему моменты из монографий по зельям, которые ему обычно нравились, и которые он любил декламировать с печенками во рту, как античный Демосфен. Он только пробурчал что-то насчёт того, что "сегодня слишком много солнца", и, наскоро перекусив, отправился в свою лабораторию, не позвав с собою даже Алису. Впрочем, это было ей очень даже на руку. Велев домовикам поскорее прибраться, она отправилась в комнату переодеться и, оставив дяде на столе записку о том, что "вернётся, быть может, к обеду, а, быть может, и попозже", выскользнула из дома в лёгком сарафане цвета скошенной травы. Этот сарафан она особенно любила: он выгодно оттенял её золотистую копну изумительнейших волос, которых когда-либо видел мир. Это не было преувеличением: ещё в школе все отмечали особенность её шевелюры. Она буквально светилась в полумраке, как будто впитывая в себя самый приглушённый свет и отдавая его во вне сиянием, большим вдвойне. Пройдя до конца улицы, засаженной магнолиями и большими декоративными пальмами - единственными в своём роде в этом небольшом городишке, ей захотелось уйти дальше, быть может, к самому шоссе, опоясывающему Литтл-Уингинг с запада. Не долго думая, Алиса, напевая одну из тех многочисленных песенок о любви и предательстве, которыми славилось песенное наследие Гриффиндора, свернула в одну из многочисленных улочек, расходящихся от перекрёстка в разные стороны. Она села на скамейку на одной из детских площадок. Рядом цвёл шиповник, источая тонкое благоухание, и Алисе захотелось остаться тут навсегда: такая вокруг была тишь и благодать. Слабый ветерок шевелил её волосы, касался щёк, и Алиса задумалась о том, сколь прходяща бывает красота мира, когда ты в ней больше всего нуждаешься. Внезапно, когда она наслаждалась незабываемым моментом, кто-то подошёл к ней сзади и тихонько прикрыл ладонями её полузакрытые глаза. Алиса вздрогнула. Не испугалась, просто ей показалось странным, что здесь, в этом захолустье, кто-то мог ей заинтересоваться. Она и предположить не могла, кто бы это мог быть. Лёгкий смешок выдал её друга. Это был Гарри. Гарри Поттер. - Ах... Привет, - удивлённо сказала она пареньку в очках и с растрёпанной шевелюрой. - Вот уж не думала, что встречу тебя здесь. - Я и сам не ожидал, - признался мальчик. - Сбежал от Дурслей, больше, чем уверен, что они всыплют мне по полной, когда я вернусь, заставят пылесосить все комнаты или подрезать кусты, или что-то в этом духе... - Ну... Пока ты здесь... Я безумно рада тебя видеть! - воскликнула Алиса, бросаясь на шею приятелю. - Рассказывай, чем занимался эти два дня! - Да ничем особенном, разве что только пытался защититься от Дадли, который в очередной раз докапывался до меня, грозя тем, что сотрёт меня в порошок, а я не смогу ничего поделать: магия-то вне школы запрещена... Ещё тётя Петунья отказалась кормить меня обедом потому только, что я случайно перепутал салат с какими-то редкими экзотическими растениями, которые она рассадила неподалёку от грядок, нарвал его, и теперь она буйствует. - Вот стерва... - не сдержалась Алиса. - Допрыгаются они вместе со своим поросёночком... - Честно говоря, идти домой мне особо не хочется. Может, прогуляемся где-нибудь за линией шоссе? - О, я с радостью, - подставила Алиса Гарри локоть, как какая-нибудь благородная девица. - Думаю, мы проведём незабываемый денёк, на то ведь они и каникулы, верно? Гарри улыбнулся. Несколько часов они бродили вдоль дороги в небольшой лесополосе, где обычно сновали грибники. Лес после дождя был прекрасен, прекрасны были и поля, окаймлявшие его. Одна из тропинок вывела их на лужайку, а потом, виясь куда-то вдаль, в противоположную сторону от леска, уводила в поля. По ней-то Гарри и Алиса решили прогуляться. Медленно плывущие по небу большие облака то и дело перекрывали солнце, стрекотали кузнецы, высокая зелёная трава доходила почти до пояса. Это были прекрасные минуты, которые потом Алиса вспоминала с особой радостью, с какой обычно вспоминают безоблачное детство. Она присела на смятый выем в мареве травы, вытянула ноги и зевнула. Гарри присел рядом. - Пить хочу, - сказала девочка. - Тут, увы, ничем помочь не могу, - развёл руками Гарри. - Разве что на обратной дороге можно будет попить из шланга миссис Уинверстоун, или из попутной колонки... - Всё-таки здорово, что мы здесь, - сказала Алиса. Когда бы ещё выбрались на природу... Я вот целыми днями с дядей в его лаборатории... - Да, хорошо, что мы встретились, - мечтательно протянул Гарри, жуя травинку. - Это сама судьба благоволит к нам, что свела нас в одном месте в один час... Я верю в судьбу, а ты? - спросил он. - Я?... - Алиса никогда не задумывалась над этим вопросом. - Наверное... Знаешь, мне кажется, что душа изначально выбирает свой путь перед тем, как явиться в этот холодный мир. Она знает, с чем ей придётся столкнуться и какие препятствия ей придётся пережить. Вот почему мы порой не можем изменить ход вещей, хотя некоторые магические средства это и позволяют... - Мне кажется, что то, что предначертано, и должно сбыться, красной нитью проходит через наши жизни: недаром же существуют всякие пророчества и предсказания... Было бы глупо, по-моему, не считаться с ними... Хотя мне и кажется странным этот предмет - Прорицание, доля истины в нём есть. Кажется, Прорицания у нас в этом году начнутся? - Да, Гермиона рассказывала про них, хотя она и относится к ним весьма скептично. Она считает, что Руны - вот самое достойное занятие для настоящего волшебника. А вот Луна верит. Верит, что Предсказания когда-нибудь спасут мир от окончательного разрушения. Они-де, предупреждают. Как а астрологии - звёзды склоняют, но не обязывают. - Так-то оно так, - согласился Гарри. Солнце начало клониться к закату. Они за разговорами и не заметили, как убывал ещё один день их удивительной жизни. Алиса поднялась с травы, стряхивая мусор с сарафана. - Ты сегодня необычайно красива, Алиса, - заметил Гарри. - Думается мне, "Хогвартсу" будет приятно видеть у себя в гостях такую... нимфетку. - Эких слов понабрался, - улыбнулась Алиса. Наверное, она и вправду расцветала, если даже Гарри, придирчивый и осведомлённый, сделал ей комплимент. Назад они добирались, утомившись от жары, и Алиса с жадностью припала к одной из колонок. - Ну вот, теперь мне от Дурслей точно попадёт. Но ничего. Как-нибудь переживу, не убьют же, в конце-то концов... - Держись, друг, - грустно улыбнулась ему Алиса. - Может, мы ещё и встретимся этим летом. Знаешь, если будет такая возможность, сбеги и приди ко мне на день рождения! Гарри только рассмеялся.