Златовласка

На начало лета приходилось ещё одно важное для Алисы событие - день рождения Малфоя. Алиса помнила эту дату, как день собственного появления на свет, и долго думала перед тем, что ему подарить. Поскольку сова с приглашением пришла уже на следующий же день после её появления в Принц-меноре, она стала готовиться к этому торжеству заранее, обдумывая, что она наденет и как будет выглядеть, ведь предстать перед Малфоями - не то же самое, как предстать, например, перед Роном или Гарри: приходится соответствовать. Поэтому она заказала специальное платье цвета бирюзы, перепоясанное широким серебристым поясом, подобрала себе красивые туфли - Так, чтобы они выгодно смотрелись на её совсем ещё юной ножке. Примерив всё это на себя, на осталась довольной результатом, но с подарком определиться ещё так и не смогла. Чем можно удивить искушённого слизеринца? Разве что подарить ему очередное экзотическое домашнее животное вроде крокодила или акромантула на верёвочке?.. Подумав хорошенько, Алиса просто решила вручить ему коробочку неувядающих эдельвейсов - своеобразный декоративный аналог альпийских цветов, способных цвести круглый год. "Нет цветов - нет уюта", - вспомнилась ей одна китайская пословица. Действительно, под окном Малфоя не было коль бы то ни было запоминающихся растений, взгляд падал только на разрыхлённую почву, забытую Нарциссой. Она собиралась посадить там что-то, но потом, видимо, засунула это дело в дальний ящик, и этот вопрос больше не поднимался. "Во всяком случае, - думала Алиса, - если там что-то уже и посажено, думаю, в коллекции Малфоев эти прекрасные цветы не будут лишними". Заключив зёрна в небольшой коробок, она замкнула щели заклинанием и перевязала его золотистой лентой. В ночь перед празднеством она долго не могла уснуть, глядя на то, как в поднебесье мерцали холодные звёзды. Даже если завтрашний день готовил для неё множество приятных сюрпризов, связанных с персоной слизеринца, она была несколько настороже и взволнована. Что чувствует к ней Драко? не забыл ли он тех слов, которые говорил ей на прогулках или на вершине Астрономической башни, куда их волею судеб занесло?.. Что он теперь думает про их дружбу, слишком странную для того, чтобы быть просто дружбой?.. Это и многие другие вопросы долго не могли дать Алисе заснуть. Она была, как нежный июньский цветок, во всяком случае, так ощущала она себя: как если бы благословенная роса, скопившись на лепестках, благоухала, наполняя мир дивными ароматами. Сравнение себя с предметами живой природы приходило на ум Алисы часто, особенно когда, когда она оставалась одна, и ей казалось странным это совершенно особое умонастроение, сродни нарциссическому самолюбованию. Несмотря на ночную бессонницу, она проснулась с чувством лёгкости и безмятежности. Впереди был целый день, и этот день, как ей казалось, должен был вдохнуть новую струю в её размеренную жизнь, жизнь, запомнившуюся ей ещё с "Хогвартса". Сегодня перед ней должен был раскрыться свет, и, как казалось Алисе, он был исполнен соблазнов, доселе ей неведомых. Ведь Малфой наверняка пригласил на своё тринадцатилетие своих друзей, вроде тех, кто составлял обычно его свиту. К двенадцати часам Снейп уже ждал её у камина в гостиной с коробочкой Летучего пороха. - Это самый верный на данный момент способ передвижения, - проговорил он, протягивая горсть Алисе. - Что же. Удачно тебе повеселиться! Он улыбнулся одной из тех своих улыбок, что были так редки, но которые всегда вселяли в Алису какую-то особую надежду. Улыбнувшись ему в ответ, она бросила порох в камин, и шагнула в зелёное пламя, закрыв глаза. Алиса очутилась в гостиной огромного особняка Малфоев. На месте привычной мягкой мебели, отодвинутой в стороны, стояли небольшие столики с различными напитками; шторы были раздвинуты, впуская в мрачноватое помещение яркие снопы солнечного света. Под потолком покачивались воздушные шары. "Странно, Малфои обычно не используют эти атрибуты", - подумала Алиса. И в это же самое время к ней незаметно подошёл Малфой со стаканом лимонада. Она и не заметила, как он уткнулся носом в её волосы и произнёс: - Ммм... Всё такая же восхитительная... Волосы Алиса надушила амброй. - Ах, именинник! С днём рождения! - обняла она белобрысого паренька в чёрном костюме, который ему безумно шёл. - Вот, это тебе! Она сунула ему в руки коробочку и поцеловала в щёку. - А что это? - Открой, только осторожно, лучше потом, - объяснила Алиса. - Это семена декоративных эдельвейсов. - Эдельвейс... символ любви и мужества... Как это по-гриффиндорски, - промурлыкал Малфой, рассматривая шкатулку. - Ну, если хочешь, оставайся здесь, но лучше - пойдём наверх, там все собираются. - Хорошо, - кивнула Алиса, последовав за приятелем на второй этаж. *** Когда Алиса поднялась на второй этаж, она увидела там, помимо Пэнси Паркинсон, ещё и нескольких незнакомых ей лиц. Утончённые, разодетые по последней моде, весьма аристократичные на вид, они, казалось, представляли собой лучший цвет того общества, о котором в иных кругах ходили легенды и сплетни. Общение с ними оказалось интереснейшим времяпрепровождением: на неё не смотрели свысока, а иностранка из "Шармбатона", не очень-то ещё хорошо разговаривавшая по-английски, сделала комплимент Алисе касательно её внешнего вида. Пока они разговаривали о том, о сём, Алиса обдумывала то, что пожелает Малфою, когда наступит "официальная" часть торжества. Смущаясь, чувствуя себя несколько скованной по отношению к основному большинству, она и не заметила, как Малфой то краснел, то бледнел, выслушивая от своих приятелей комплименты касательно её персоны. Малфой, кажется, ревновал. Ему казалось странным, что кто-то ещё, кроме него самого, может оценить по достоинству всю красоту той, кого он называл "Златовлаской". Померкла даже радость от груды подарков, которым он поначалу радовался, и эти суждения несколько охладили его пыл, если не сказать, что омрачили его настроение на весь оставшийся вечер. Прозвучал традиционный гонг, и все спустились вниз, к большому праздничному столу, собранному с необыкновенной, хотя с вполне в малфоевском духе пышностью. Люциус и Нарисса одеты были подобающе случаю: с почти королевским шармом. Шампанское разносили домовые эльфы, наряженные в специально для подобных событий ливреи, сливочное пиво и кувшины с компотом поблескивали своими хрустальными гранями в свете многочисленных разноцветных свечей, висящих под потолком комнаты. Вечерело. Тонкие струи заката лились в комнату, воздух был наполнен ароматом сурфиний, расставленных по большим золочёным вазам. Откуда-то издалека доносилась спокойная и необыкновенно красивая классическая музыка, её холодные напевы навевали на сердце Алисы лёгкую грусть. По старшинству все приглашённые поздравляли Малфоя с праздником: это было очень интересное зрелище. Изяществу манер и изысканности речи невозможно было научиться, будучи родом из простых, если человек не очень-то стремится к самообразованию, и этот вечер запомнился девочке как один из самых таинственных и странных вечеров в её жизни. Она сразу и не нашлась бы, что сказать, и была благодарна себе самой за то, что у неё хватило ума заготовить речь заранее. - В твоём мире, Малфой, - говорила она, - Много всего того, о чём и мечтать не смеют многие. Хотелось бы пожелать тебе всего того, что сделало бы его ещё изящней и по возможности - ближе к тому миру, который иногда может тебе казаться не столь притягательным, как твой собственный. Малфои переглянулись, и Нарцисса отметила это пожелание своей особой, чарующей улыбкой, которая иногда, в редких случаях, появлялась у неё на устах, когда в адрес её сына отпускалось какое-то особо, меткое и правильное замечание. Остаток вечера был посвящён танцам; Малфой и ещё два парня поочерёдно приглашали Алису на танец. Затем гуляли в саду, ходили на речку, где запалили костёр и попивали сливочного пива, уже покрепче, припрятанного Малфоем от родителей. Все решили ехать назад утром, и Алиса, немного утомившись, сама не зная, от чего, быстро заснула. Прошло две недели, и Алиса, всё это время посвятившая исследованию зелий, обнаружила одним утром, что за окном вовсю лил ливень, столь знакомый всем жителям Туманного Альбиона. Этот день, который она так ждала, оказался одним из самых мрачных - по погоде - дней, и Алиса улыбнулась прихотям судьбы. Она была - увы! - совершенно одна, если не учитывать домовых эльфов и её дяди-зельевара, друзей рядом с ней не было, к чему она, впрочем, была готова, разослав всем письма с рассказами о том, как она проводит время и какие открытия в области зельеварения она совершила. "Гермиона, скорее всего, будет в восторге", - думала Алиса, ставя точку в длинном письме с описанием многоразличных свойств очередного варева, которое она приготовила на пару с дядюшкой. А вот Рону, кажется, будет всё равно, что произошло с Алисой необыкновенного за последние несколько недель в самом сердце Принц-менора, ведь Рон Уизли, мягко сказать, недолюбливал зелья, а в особенности - преподавателя этого предмета, мрачного и строгого профессора Северуса Снейпа. Гарри, наверное, тоже пропустит мимо ушей всё, что Алиса рассказала ему в письме: его кроме трансфигурации и квиддича больше ничего не интересует, они на пару с Роном списывали у Гермионы с Алисой домашние задания по зельям, и, видимо, эта злополучная практика перейдёт и на следующий учебный год. Впрочем, Алиса не отчитывалась только перед Драко Малфоем, которому слала письма с выдержками из романов, старинными песнями и балладами, зная, как их любит выходец со Слизерина, искушённый во всех предметах, в том числе и в тонком искусстве приготовления различных отваров. Малфою Алиса написала длинное письмо, исполненное полупризнаниями-полунамёками, выражениями восхищения всем тем, что она увидела и узнала, и скромной исповедью касательно того, что она, гриффиндорка, испытывает к нему, Драко Малфою, зная, что последний, буде это выражено явно и открыто, только разожгёт костёр его гордыни ещё сильнее. Гордыня Малфоя была сильна, сильнее, наверное, могла быть только гриффиндорская честность и отвага. Было ли это слабостью? Алиса не могла предположить, пытаясь понять чистокровного отпрыска. Наверное, это просто стоило принять во внимание как факт, как данность, ведь иначе и быть не могло. Они все сейчас вступали в тот возраст, о котором ясно ничего сказать было нельзя - настолько он был трудным и непредсказуемым. Целый мир открывался душам тех, кто становился отроком, тем более, отроком-студентом такого учебного заведения, как "Хогвартс". Болезнетворный яд сновидений отравлял их, странная трансмутация начал переворачивала вверх дном привычное понимание вещей. Они все становились понемногу взрослыми. Этот процесс не был явным, но и в то же время был неотвратим. Алиса иногда казалась себе как будто заново родившейся, и она не знала, как следует обращаться с тем, кто был ей и врагом, и неприятелем, и который сам, так же, как и она, наверное, не понимал, что с ним происходит. Так думала Алиса. "Интересно, что творится сейчас с Паркинсон?", - как-то, посмеявшись над судьбами мира, спросила себя она. Алиса обратила внимание на то, что её стали странно трогать запахи, звуки и цвета, на которые она раньше просто не обращала внимание или считала естественно вписанными в палитру жизни, но теперь мировосприятие казалось ей насыщеннее, оно как бы обострилось, как если бы Алиса получила нюх и зрение вампира их старинных сказок и преданий. О вампирах ей рассказывали Фред с Джорджем с таким видом, как будто сами победили их, и теперь Алиса тщетно пыталась победить такого вот чудика в себе, каждый вечер признаваясь, что она не в силах справиться с наступающими переменами в самом своём существе. Впрочем, усилием воли оставив свои раздумья над силами жизни на заднем плане, она подготовилась к встрече своего тринадцатилетия со всей тщательностью, как если бы на её день рождения собрались бы самые именитые волшебники Великобритании. Она сама лично подбирала угощение на стол, долгое время рассматривала себя в зеркало, пытаясь понять, какое платье ей идёт больше, закупила банку кофе, чтобы отбивать запах туалетных вод, когда она по очереди перебирала флаконы с ароматами, надеясь, что какой-нибудь их них наиболее выгодно оттенит её индивидуальность... Ей хотелось, чтобы её дядя был настроен благодушно, чтобы этот светлый праздник запомнился ей как день благодарения всем высшим существам за то, что она просто жива и имеет счастье радоваться каждому дню, несмотря на то, какие сюрпризы он ей приносит. Она украсила комнату розмарином и большими охапками подсолнухов, напоминающих полуденное солнце в час зенита, расставленные по мраморным вазам в строгой соразмерности, так, чтобы свет, падая из окна, отражался от их нежных головок - во всяком случае, ей казалось, что так оно и произойдёт, и смотреться это будет весьма хорошо. Алиса немного расстроилась тому, что погода выдалась ненастной, но в целом была довольна проведённой работой, и, получив под утро подарок от Гермионы в виде большого косметического набора, пришла в совсем уж хорошее настроение. Утром она вновь перечитала свой дневник и выдержки из писем Малфою, которые она занесла в него. Дневник являл собой типичный образец дневника девушки, но она была горда тем, что, помимо любовных соплей и детских страхов она украсила его изысканными цитатами их любовных романов и философских сочинений: любо-дорого было глядеть на изящные завитушки, спадающие со страниц параллельно всему тому, что она прочувствовала и пережила наедине с собой и своими мечтами. Были там и высказывания Малфоя, и мудрые не по годам рассуждения Гермионы, и анекдоты братьев Уизли, и перлы Рона, и воспоминания о своих похождениях самого Гарри: Алиса не сомневалась, что когда-нибудь эти отрывки его жизни станут основой его биографии или хотя бы найдут себе приют в какой-нибудь книге по истории магии. Похвалив себя за то, что хотя бы в этом она преуспела, Алиса спустилась вниз проверить, всё ли готово к праздничному завтраку. Снейп, к большому её облегчению, в гостиной ещё не появлялся: то ли ещё не проснулся после своих ночных бдений, то ли снова шмыгнул в свою лабораторию и, возможно, не покажет оттуда носу до самого приёма пищи, пока его не позовут. К этому Алиса уже давно привыкла. Взмахами палочки она украсила вымощенные панелями стены гирляндами и воздушными шариками, придавшими комнате нарядный вид, она обратилась к жене Никуса с расспросами о блюдах, которые будут подаваться к столу. Всё было готово, Алисе только оставалось ждать. Она с нетерпением ожидала, когда Снейп закончит свои изыскания, просидев в большом кресле-качалке перед камином, заняв руки вязанием, в красивом платье розового цвета и в оригинальном и изящном колье, доставшейся ей ещё он матери, и с малфоевским браслетом на руке. Она едва не забыла зажечь свечи за несколько секунд до того, как в гостиную вошёл Северус Снейп, в шикарном костюме с иголочки, который так шёл профессору зелий - век бы так ходил! - Поздравляю, дорогая, - сказал он мягко, поставив на стол розовый пузырёк с какой-то жидкостью. - Вот. Но пусть твоя удача не будет столь же жидкой, как это вещество. Применяй его сообразно с обстоятельствами. Алиса поняла, что это было. Это был "Феликс Фелицис", напиток жидкой удачи, необычайно сложный в приготовлении. Она не нашлась, что и сказать. Опасная и столь волнующая перспектива раскрывалась перед ней! Алиса посмотрела на Снейпа. Он улыбался.