Златовласка

Тихая семейная посиделка затянулась дольше предполагаемого: воодушевлённый Снейп рассказывал Алисе о своём небольшом открытии, которое он сделал, копошась у себя в лаборатории. Выяснилось, что он долго и кропотливо изучал одну старинную рукопись, которая была написана невидимыми чернилами, то пропадавшими, то проявлявшимися вновь, и к тому же ещё и кусающуюся. В рукописи один древний автор, гораздо более древний, чем это могла предположить Алиса, работавшая, в основном, с сочинениями алхимиков XVII и XVIII столетия, размышлял о возможной трансмутации без использования философского камня - то есть с использованием вещества, аналогичного ему по свойствам и проявляющегося в своей высшей ипостаси как субстанции, способной облагородить душу, сделать ум изящней, а помыслы - более чистыми. Философский камень магглы, привыкшие наживаться на некоторых обнародованных магических артефактах, использовали по большей части для превращения неблагородных металлов в золото; только лишь некоторые из наиболее возвышенных и проникновенных умов как следует разобрались в этом предмете и под покровом строжайшей секретности изучили главное свойство магистериума - его способность помочь душе познать все существующие тайны вселенной. Вопросы, касающиеся эликсира бессмертия и философского камня были столь сложны, столь отвлечённы, что Алиса не бралась за их изучение, почитая их слишком сложными для своего возраста. Ей казалось, что этими вещами следует заниматься только учитывая определённый стаж в теории магии и при наличии соответствующего жизненного опыта, ведь очень многие профаны теряли и состояния, и контроль над собой, одержимые идеей наживы и бессмертия - этими мнимыми благами, которыми прельщали видимые и характерные свойства magnus opum. Снейпу, для которого, казалось, не было ничего недоступного и невозможного в теории и практике зелий, изучение подобных вещей было столь же простым, как щёлканье орешек, которых домовики обычно ставили на стол к вечернему чаю. И вот теперь он рассказывал ей о четырёх способах обхода наиболее трудных стадий изготовления камня, на которые у Николаса Фламеля уходили десятилетия. - Не слишком ли опасное это занятие? - осторожно полюбопытствовала Алиса у дяди. - Первый камень едва ли использовался бы по назначению Волан-де-Мортом... Снейп скривился. - Неужели ты думаешь, деточка, что я позволю Волан-де-Морту узнать о том, что творится в моей лаборатории? О том, что порой там творится, не знает никто, кроме Господа Бога, да и тот, наверное, только догадывается о тех процессах, которые происходят в подземелье. Бог дал нам возможность познать мир, и едва ли он знает сам себя, раз создал этот проявленный мир. Знаешь, иногда мне кажется, что то, что мы называем божеством, полюбопытствовало, что получится, создай оно эту вселенную, и, не зная толком свою собственную природу, оставило её для исследований свои же творениям. Я часто сравнивал этапы Великого Делания с судьбою Мира: в итоге всё должно прийти к логическому завершению: капля должна вернуться в океан. Знания лежат под ногами, нужна перфокарта, чтобы их прочесть. Не это ли было негласным девизом Реформации? Тебе должно быть это знакомо: ты же вроде писала мне большое сочинение по этому вопросу? Алиса вспомнила, как целых две недели уходила спать позже положенного, изучая большие фолианты школьной библиотеки, совмещая изучение истории магии с зельеварением, она получила от Снейпа десять баллов за лучшее сочинение, которое вызвало восторженные и отчасти досадные "охи" Гермионы, привыкшей быть первой хотя бы на парах у Бинса. К сожалению, сочинение подруги профессор только бегло пробежал глазами, поставив ей заслуженное "Превосходно", но не больше. - Ну да... - ответила она, наливая себе ещё чаю: она никак не могла напиться. - Что же... Тебе ведь не надо мешать сегодня, я так поняла? - Да нет, почему же... Ты мне очень бы помогла... Если ты, конечно, не против. Мне нужна одна травка... Совсем простая, она растёт тут в полях неподалёку. Сегодня утром я обнаружил, что её у меня в запасах не осталось. Как всегда: полно заморской дороговизны, ерунды по сути, необходимой для всяких изощрённых и бесполезных отваров, годящихся только для того, чтобы потешить тщеславие, а то, что действительно нужно, оказывается таким гениально простым и одновременно - недостижимым... Снейп задумчиво посмотрел на стрелки больших каминных часов. - Я пока тут подготовлю всё, а ты погуляй: ты должна успеть, по моим расчётам, к четырём дня. Прости уж, что заставляю тебя в твой день рождения помогать мне в моих проектах, но, думаю, тебе и самой интересно будет прогуляться по окрестностям. Как я понял, тебе понравилась прошлая прогулка по лугам? Алиса немало удивилась, но не стала спрашивать, откуда Снейпу известно про их с Гарри небольшое путешествие, и ответила: - Ну что ты... Для меня это только удовольствие... И нимало не покривила душой. Ей, действительно, всегда нравилась травология и зельеварение потому, что для этих двух предметов всегда были необходимы ингредиенты, которых частенько не хватало, и если их иногда и приходилось добывать с риском для жизни, то это только подстёгивало авантюризм Алисы, а эта жилка была в ней очень и очень развита. Она любила приключения, в которых, как показали первые два года обучения в "Хогвартсе", судьба ей нисколько не отказывала. К тому же она была безмерно благодарна дяде за тот сложный и таинственный труд, завершением которого явилось создание зелья Жидкой Удачи. Может быть, она и сама сварила бы его, но это было невероятно сложным процессом, на которые уходили недели кропотливой работы и вдохновения, а Алиса под конец года стала замечать, что быстро уставала от некоторых этапов корпения над зельями. Не то сказалась общая усталость, скопившаяся за год, не то её душе не хватало чего-то, чего она сама понять толком не могла. Она чувствовала себя посвежевшей после бала, хотя и не придала этому особое значение: подобное она испытывала после пробуждения от тех необычных снов, в которых ей являлся луг, поросший фиолетовыми цветами, и - иногда - когда она отпускала сову с посланием Малфою. Она решила делать это почаще на протяжении лета, так, чтобы не надоесть слизеринцу, но и так, чтобы компенсировать недостаток общения в периоды их разобщений. Ей казалось, что если она сама создаст историю своей жизни, то и жизнь когда-нибудь будет к ней благосклонней, и она войдёт в историю если и не как великая волшебница, то, по крайней мере, проживёт свой век с пользой для общества и для потомков. Питая себя этими честолюбивыми мечтами, в которых она рисовалась себе, точно в зеркале Еиналеж, то автором нового учебного пособия по истории магии для всех курсов зараз, то мастером трансфигурации, титул которого присваивался только после долгой и трудной практики в командировках по поручениям Министерства Магии после выпуска из школы, она дошла до того места, на котором в прошлый раз она распрощалась с Гарри. С грустью посмотрев на тяжёлые, нависшие тучи, готовые вот-вот разразиться новым ливнем, она свернула в один из переулков, который, по её расчётам, должен был вывести её коротким путём к шоссе, за которым расстилались выжженные солнцем поля. Алиса пожалела, что не захватила зонта: на горизонте уже мелькали зарницы. "С чего это я решила, что тучи разойдутся?" - подумала она. Подобная рассеянность овладевает нами всякий раз тогда, когда мы увлечены чем-то одним, чем-то, что кажется нам превосходящим по значимости всё остальное, хотя по рассмотрению оказывается очередной простой идеей, в бесконечном множестве рассыпанных по простору вселенского разума. *** На полпути к шоссе Алиса внезапно остановилась и развернулась в противоположном направлении. Она решила, быть может, на весьма необдуманный шаг: зайти к Дурслям за Гарри. Не к самим Дурслям, разумеется: Алиса понимала, что эти прожжённые и странные магглы терпеть не могут волшебников и всё, что связано с миром чародейства. Но она знала, что Вернон и Петунья держат Гарри запертым в чулане под лестницей, и, если он не занят какой-нибудь работой в саду, с ним можно как-нибудь связаться. Как? Она пока ещё об этом не подумала. Решила разобраться на месте. Во всяком случае, хотя бы удостовериться, что у него всё нормально. Когда она дошла до дома Дурслей, адрес которого она запомнила по конвертам писем Гарри, она увидела толстого мальчишку, очень напоминающего двоюродного брата Гарри - Дадли Дурсля, предводительствующего группе ребят его возраста и немного помладше, крепко сбитыми и, судя по всему, воинственно настроенными. Немного впереди бежал Гарри, засунув одну руку в карман. Он был оттопырен, и Алисе стало ясно, что он прячет там волшебную палочку. Алиса вмиг смекнула, в чём было дело. Нацелив на орду кузена Гарри свою палочку, она вскрикнула: - А ну-ка, стойте, трусливые ..! Последнее слово выскочило у неё само собой, она потом долго удивлялась тому, откуда она успела нахвататься подобных выражений. Дадли вмиг затормозил, остальные, не успев вовремя остановиться, налетели на него сзади и едва не сбили его с ног. - Эээ... Ты... Ты ещё кто такая?.. - не сразу сообразил "поросёночек". - А ты знаешь о том, что вне этой вашей дурацкой школы этого делать нельзя? - добавил он, опасливо косясь на волшебную палочку Алисы. - У меня специальное разрешение, - не моргнув глазом, соврала Алиса. - И если вы отсюда не исчезнете через десять секунд, превращу тебя в то, во что тебя однажды уже превращали, но, к сожалению, не до конца! Или мне рассказать об этом твоим дружкам? Уловка сработала: Дадли проверещал что-то маловразумительное, зло посмотрел на девочку, однако сделал знак своим и поспешил удалиться в противоположном от Гарри с Алисой направлении. - Так, стоп... Какое такое разрешение? - удивлённо спросил у Алисы друг. - Да так. Надо же было их отсюда спровадить как-то, - безмятежно отозвалась Алиса, убирая палочку. - Ну ничего себе... А если они узнают, что... - Да ничего они не узнают! Я почти не выхожу из дома на протяжении всего лета. Да если и выйду, думаю, они больше не посмеют нападать так подло и так в открытую. Признаться честно, не думала, что знакомство с твоим двоюродным братом доставит мне столько неприятных ощущений. Подумать только - ну и наглость! Нападать толпой на одного! Алиса была искренне возмущена. Гарри только улыбался. - Забудь про них, по ним же плачет школа святого Брутуса!.. Про эту школу Гарри слышал мельком от родни, там вроде учились подростки с криминальными наклонностями. Теперь, когда минуты неприятных разборок с Дадли после того, как Гарри, не выдержав на этот раз его издевательских насмешек, пнул его под толстый зад, миновали, он решился обратиться к Алисе с расспросами. - Ну, ты как вообще? Как... Ох, да у тебя же сегодня день рождения! Ты получила мой подарок? - Да, спасибо огромное! Я пересмотрю журналы в свободное время, думаю, там найдётся много чего интересного. Алиса была искренне благодарна Гарри за подарок в виде подшивки старых и новых журналов по квиддичу, в которых описывалось всё, что происходило в мире магического спорта за последние три года. - Я даже и не знал, что можно было бы тебе подарить на этот раз. Вот, решил, что тебе, как начинающей спортсменке, будет интересно изучить всё это наследие. - Начинающей!.. - фыркнула Алиса, но сдержалась. Куда ей со своими наработками мериться с Гарри в его виртуозном владении метлой! Иногда ей казалось, что даже неуклюжий Рон летал лучше неё, хотя она и успокаивала себя тем, что её упорные тренировки не пройдут даром, если, конечно, всё это лето она не проведёт в лаборатории дяди. "Если развиваться, то всесторонне", - было её девизом, и она решила во что бы то ни стало отправиться в конце лета куда угодно: к Малфоям ли, в "Нору" ли к Уизли, лишь бы там было, где полетать и с кем полетать. Ну, и чтобы были, по возможности, три квиддичных кольца. Это было бы просто замечательно. Подумав об этом, она спросила у Гарри: - А ты на всё лето у родственников остаёшься? И тут же пожалела, что спросила. - Да куда мне от них деваться, - грустно ответил Гарри. - Буду помогать дяде Вернону в гараже и получать затрещину всякий раз, когда не успею вовремя подать ему подходящий шуруп из того кавардака, в который он превратил свою коробку с ремонтными принадлежностями. - Ну ладно... - Алиса, испытывая какое-то странное чувство стыда, отвернулась от приятеля. - Зато вот сегодня ты свободен. Ты же не думаешь, что твои дядя с тётей сегодня будут ждать тебя с распрстёртыми объятиями? Кстати, это уже второй раз, когда ты по своей воле сбегаешь от них. Что они с тобой в прошлый раз сделали? - Да ничего, - просто ответил Гарри. - Только завалили меня работой на целый день, как и ожидалось. Но ничего не сказали, и даже Дадли ко мне не совался. - Не желаешь ли немного отвлечься и прогуляться со мной? Если, конечно, на тебе это не скажется отрицательно? - осторожно предложила девочка. - Да пошли они, - неожиданно зло бросил Гарри. - Пусть хоть всю неделю работать заставляют, мне уже надоело. Пусть сначала своего сыночка обуздают, а то он мне нормально жить не даёт. "Поросёночек", мать их... Петунья тоже та ещё фифа - туда не ходи, сюда не ходи, тут слишком чисто, там слишком грязно... Нет уж. Пошли, куда ты там хотела меня позвать?.. - Ну... - Алиса, помолчав, негромко добавила: - Всё туда же. Мне нужно для Снейпа одной травки нарвать. Вернее, цветов. Признаться честно, я не знаю, как она называется, хотя видела это растение пару раз. Для какого-то его зелья. Он отправил меня как раз туда, где мы были с тобой в прошлый раз. - Ну, мадемуазель, - внезапно просветлел Гарри, - Давайте вашу ручку! Обрадовавшись тому, что у Гарри на этот раз отлегло от сердца быстрее обычного, она поспешила сменить тему разговора: - Гарри, а что ты думаешь про Малфоя? - А что о нём думать? Мудак он и в Африке мудак. - Нет, ну ты не понимаешь... Посмотри на него не как на недруга, а как на человека... Как ты думаешь, какой он? Какие черты в нём можно отметить как положительные... Верен ли он в дружбе, ну и всё такое. Гарри почесал затылок. - Знаешь, иногда мне кажется, что он только притворяется таким вот обособленным уродцем. Иногда мне кажется, что его что-то или кто-то принуждает быть таким. Не знаю, может, это на него дружки влияют, или воспитание... Но он всё равно мог бы быть лучше, если бы захотел. Терпеть его не могу, даже говорить о нём противно, если честно. - Ну а я вот видела его совсем с другой стороны, и могу сказать о нём больше, чем все вы, вместе взятые. - Не сомневаюсь, Алиса, однако что это может изменить в наших, мягко сказать, натянутых отношениях? Он уже устал цепляться к Гермионе, как мне кажется, но он всё-таки цепляется и цепляется, и, даю руку на отсечение, что если и в будущем году он будет это продолжать, я найду способ, как его прижать. Ясно было, что Гарри не видел в Малфое ничего, кроме совокупности отрицательных и нелицеприятных черт характера: с этой стороны его знала и Алиса. Она жалела, что её друзья никогда не видели Драко другим: нежным, отважным, остроумным... Хотя остроумия у него было и так не занимать: он упражнялся в нём всякий раз, когда высмеивал Рона и Гермиону, или, если представлялась такая возможность, самого Гарри. "Жаль, конечно, - думала девочка. - Но букетов-то он Гермионе не дарил, и в карты с Роном не играл, откуда им-то знать". Ей стало грустно. В который раз она ощущала непроходимую пропасть между её лучшими друзьями и тем, кто стал ей больше, чем просто другом. "Я и есть Малфой", - подумала она однажды, вспомнив высказывание Кэти из "Грозового Перевала": "Моя любовь к Хитклифу похожа на извечные каменные пласты в недрах земли. Она источник, не дающий явного наслаждения, однако же необходимый. Я и есть Хитклиф! Он всегда, всегда в моих мыслях: не как радость и не как нечто, за кого я радуюсь больше, чем за самое себя, - а как все мое существо..." Перебирая в уме воспоминания о прошедшем лете, в которые Алиса погружалась, когда ей не хватало чего-то непонятного, но столь необходимого для нормального существования, она едва не налетела на ту самую колонку, из которой в прошлый раз пила воду на обратном пути, и склонилась над ней, набрав полные ладони воды и охлаждая ею разгорячённое лицо.