Златовласка

Помимо всего прочего, Алиса записывала за Роном всё, что он узнал от брата Чарли. Она пыталась создать из полученных сведений связанный текст, и вот, что у неё получилось: "В один прекрасный солнечный денёк маленькая девочка Патриция отправилась на прогулку. Она была ещё совсем маленькой, ей едва минуло шесть лет. Гулять она ходила в один лесок за домом, где обычно было прохладно и хорошо, и где, как рассказывала её няня, жили феи и маленькие гномы. Патриция не очень-то верила в это, хотя няня и уверяла, что видела их собственными глазами. "Достаточно лишь дождаться заката, чтобы увидеть их танец на полянке в свете заходящего солнца", - говорила она. И вот, когда сгущались сумерки, и солнце садилось за горизонт, Патриция решила во что бы то ни стало увидеть этих прелестных существ, о которых она столько раз слышала из уст своей мамы и няни, когда та открывала книгу волшебных сказок. Зайдя глубоко в лес, она поняла, что заблудилась. Становилось уже очень темно, и девочка испугалась, что не сможет найти дорогу домой. Когда она пробиралась по очередной тропинке, которая показалась ей знакомой, и по которой, как она предполагала, она могла бы выйти обратно к дому, она вышла на большую поляну, поросшую золотистыми и фиолетовыми цветами. От цветов исходил такой дурманящий аромат, что у Патриции закружилась голова. Когда померкли последние лучи заката, на небо выплыла огромная бледная луна, заливающая своим светом всё вокруг. Внезапно в этом свете Патриция увидела, как маленькие светящиеся существа - не то лесные духи, не то феи - выбежали из чащи леса и собрались в один большой хоровод вокруг одного особенно крупного цветка, который внезапно засветился бледно-лиловым светом. Девочка не на шутку перепугалась: неудивительно, ведь она раньше никогда не видела лесных фей и эльфов, и ей почудилось, что это игра её воображения заставило её замереть от неожиданности вместо того, чтобы искать дорогу обратно. Она попыталась вернуться обратно в лес, но было уже поздно: тихие песни, которые распевали создания, навеяли на неё сладкую дремоту, и Патриция сама не заметила, как погрузилась в глубокий сон. Когда она проснулась, луна стояла уже высоко в небе, прямо над её головой, на поляне же уже никого не было. Сначала Патриция подумала, не привиделось ли ей всё, что произошло. Но в памяти её ещё живы были видения чудесных танцев, а в ушах ещё стоял восхитительный напев лесных созданий. Когда Патриция встала, чтобы оглядеться в поисках тропинки, она поняла, что потеряла её из виду окончательно. Побродив в её поисках по всей поляне, она обнаружила, что ей стало невообразимо легко во всём теле. Ещё же она заметила, что от её кожи исходит странное золотистое свечение, как будто её покрасили золотистой краской. Несмотря на то, что Патриция испугалась, ей не хотелось уходить с этой полянки, хотя она и понимала, что дома её наверняка уже спохватились. Большой цветок в середине полянки продолжал испускать тонкие фиолетовые и золотистые лучи, и Патриция решила рассмотреть его поближе. Подойдя к цветку, она ощутила аромат, который слабо напомнил ей духи её матери, которыми она пользовалась, намереваясь идти к кому-нибудь в гости: он был таким же терпким и приторно-сладким. А в центре цветка сидел... крошечный эльф, мерцающий своими золотистыми полупрозрачными крылышками. Он был так прекрасен, что Патриция невольно залюбовалась и долго не отводила взгляда от этого маленького чуда, явившегося как будто бы из волшебной сказки. Внезапно эльф заговорил. Его голосок был тонок и мелодичен, он напоминал журчание весеннего ручейка и капель одновременно: - Здравствуй, девочка! Я знаю, что ты очень хотела бы вернуться поскорее домой, но, увы, у тебя это не получится. Тем, кто хотя бы раз видел танец фей в волшебную ночь в середине лета, уже никогда не вернутся в мир людей. Тебе придётся отправиться с нами в нашу страну. И не пытайся, пожалуйста, убежать: мои друзья натёрли тебя волшебным порошком, и, как бы ты не старалась найти дорогу домой, ты всегда будешь возвращаться на эту самую поляну. - А где находится эта ваша волшебная страна? - спросила Патриция, немало удивлённая и расстроенная тем, что услышала. - О, для этого тебе придётся пройти с нами вглубь этого волшебного леса... Не удивляйся, если увидишь там необыкновенных существ, о которых ваш мир забыл давным-давно... Ты можешь увидеть там фавнов и дриад, единорогов и других необычных созданий. Они живы, пока память о них жива в сердцах людей, но в последнее время люди перестали верить в чудо и в волшебство, и поэтому контуры волшебной страны медленно теряются во мраке. Идём же, и, быть может, ты увидишь то, чего не видел до тебя ни один смертный человек. Патриции ничего не оставалось делать, как проследовать за своим вожатым вглубь чащи. Поначалу она не замечала ничего особенного: пели ночные птицы, стрекотали цикады, и только ветер шумел в верхушках деревьев. Но постепенно пространство, в котором они находились, стало наполняться необыкновенным светом, таким, который Патриция отродясь не видывала. Этот свет не бил в глаза, не обжигал, не ослеплял, даже не светил, он как будто разливался вокруг идущих в пространстве, как будто проникал в самую душу и стремился проникнуть в само сознание девочки. Свет этот не имел плотности или силы, но, казалось, что он сродни какому-то небесному веществу или ароматам цветов, расцветающим вслед за солнцем по утрам на омытых росой лугах. Слышалось тихое, красивое пение, почти сливавшееся с шёпотом листвы. - Слышишь? - тихо промолвил эльф. - Это поют гамадриады. - Гама... Кто? - переспросила Патриция, впервые слышавшая о таких созданиях. - Гамадриады - это духи деревьев. Когда дерево погибает, они умирают вместе с ним. Но когда деревья в расцвете сил, гамадриады удивляют всех своим необыкновенным пением - это сирены леса. Некогда одна гамадриада по имени Сиринга, испугавшись козлоногого Пана, превратилась в тростник. Вот почему флейта, сделанная из этого тростника, издаёт такие печальные звуки: то ли нимфа грустит о своей беспечальной жизни, то ли сам Пан вспоминает ту, которую любил. Пройдя немного дальше, Патриция расслышала иной звук: как будто конь шумно стучит копытами по лесной земле. - Это Млит, - предугадал её вопрос эльф. - Он порой возит на себе человека по лесу, показывая ему свои богатства. На это время человек теряет память и чувство времени, и человек может провести в лесу несколько недель, которые кажутся часами. Тебе повезло, что он не поймал тебя и не увёз в свои владения. И Чугайстер мог бы сделать с тобой то же самое - он ведь не только мавок отпугивает, но и крадёт младенцев... Патриция по-настоящему испугалась. Вот ведь, значит, что могло с ней произойти, не попадись ей хоровод лесных фей! - Кто только не обитает в этом волшебном лесу, - говорил эльф, перепрыгивая с цветка на цветок. - Только очень чистым душам дано видеть этих необыкновенных существ... С возрастом люди забывают про них, про блага, которые те незаметно приносят человеку, и про необыкновенные опасности, которые грозят путнику, злоупотребившему гостеприимством леса. Тот же Чугайстер может затанцевать тебя до смерти, ты не смотри, что он так хорошо поёт в дымовых трубах! Патриция слушала во все уши. Для неё, с раннего детства привыкшей слушать рассказы отца про турбогенераторы и новые механизмы, изобретённые учёными, всё это казалось необыкновенным и странным, и ей трудно было поверить в то, что она уже проснулась, а не видит необыкновенный сон". Алиса рассчитывала на то, что по мере того, как она соберёт больше сведений о волшебных существах, её история разовьётся, и поэтому с большим интересом слушала то, что ей рассказывают в Норе. *** В Норе Алиса переживала лучшее, что могла пережить девочка её возраста - в компании друзей она исходила все близлежащие окрестности, побывала даже в деревеньке магглов за полями, где она, Рон, Фред и Джордж весело провели время, наблюдая в местной харчевне за тем, как развлекается тамошняя молодёжь. - Представляешь, они всё делают руками, - забавлялся Фред, и, хотя Алиса и не считала особенно зазорным то, что "простаки", как именовал их Фред, вынуждены довольствоваться малым, не используя волшебство, памятуя школьные отработки, она смеялась вместе со всеми, наблюдая за уличной потасовкой и за тем, что происходило вокруг. Все-то их считали магглами, такими, же, как и они сами! Это изрядно забавляло Алису и близнецов, хотя Рон с Джинни откровенно скучали. Как-то раз, когда мистера и миссис Уизли не было дома, близнецы решили устроить вечеринку, пригласив на неё своих хогвартских приятелей. На этот раз они позабавились тем, что добавили в сливочное пиво чего-то, от чего несведущая Алиса сразу захмелела, и потом весь вечер отлёживалась. Утром её пришлось опохмелять рассолом из подвалов Норы. С тех пор Алиса зареклась пить вместе с близнецами. Но в целом шалость удалась: было весело, было много огней, шуток и шутих, все развлекались на полную катушку: кто играл в нарды, кто - в волшебные шахматы. Рон только наблюдал за последними с ухмылочкой: превзойти его в этом искусстве никто и не пытался, даже самые сильные игроки в "Хогвартсе", и поэтому он довольствовался тем, что ел, не переставая, пуддинг миссис Уизи, который, по его признанию, он очень любил. Гермиона пыталась развлекаться вместе со всеми, но вскоре ей стало скучно, и она уселась в углу вместе с пособием по трансфигурации, которое намеревалась выучить наизусть к началу учебного года. Закончилось всё танцами, где перебравший Джордж едва не уронил Анджелину Джонсон на пол, а потом Фреду, засадившему всех за карты, пришлось выполнять желание Алисии Спиннет, состоявшее в том, чтобы незаметно засунуть Коросту кому-нибудь за шиворот. Рону, услышавшему их перешёптывания, это не понравилось, и он бегал за Фредом по всей гостиной, пока Алисия благодушно не отменила поручение, предложив рыжему приятелю Алисы бокал шампанского. Тут уж вознегодовала Гермиона, сказав, что Рону слишком рано приниматься за спиртное. Алиса вообразила, что было бы с Гермионой, не будь она осмотрительней относительно алкоголя, и она рассмеялась. Проснувшись поутру с головной болью, она обнаружила друзей на кухне - кого с бокалом горячительного, кого - с полной пепельницей окурков. Гермиона взмахнула палочкой, и сигаретный дым, заполнивший кухню, развеялся. - Увидела бы вас миссис Уизли! - проворчала она. Фред только отмахнулся: - Они до вечера с отцом пробудут в Лондоне, так что у нас ещё есть время немного повеселиться. И он начал тормошить Анджелину, спавшую на кухонной кушетке. Та только прикрякивала во сне и безмятежно улыбалась. Тогда Фред полил её струёй воды из волшебной палочки, и Анджелина, мигом проснувшись, швырнула в улепётывающего парня подушкой. Промахнувшись, она попала во входившего Перси, который на вечеринке не появлялся, а сидел у себя в комнате, занятый чем-то, по уверению Джорджа, малоинтересным, и староста быстро разгонал компанию, вскоре облюбовавшую себе местечко в саду. Там было тихо и прохладно, только изредка падали созревшие яблоки, одно из которых угодило прямо в кубок Гермионы, дописывающей сочинение по травологии. - Не хватает беруш, все так шумят, - жаловалась она Алисе. - Ты же на вечеринке, Герм, - пыталась растормошить её девочка. - Ну развейся уже ты, целый год же будешь строчить конспекты! - Перси ей не хватает! - хохотнул Джордж. - Они - два сапога пара, уверен, что Гермиона стала бы нам отличной невесткой! Вспыхнувшая Гермиона наколдовала жёлтых канареек и напустила их на Джорджа. Тот, столкнувшись с этим заклятьем впервые, удовольствовался тем, что выбил заклятьем палочку из рук Гермионы и спрятался в гараже. - Ну всё, теперь он не покажется до ужина, - свирепствовала Гермиона. - Шутник! Впрочем, зло она долго не держала, а вскоре все под началом близнецов засобирались на рыбалку: погода стояла отличная, и Джинни вместе с Гермионой и Алисой провозились на кухне добрых полтора часа, наготовив всем бутербродов и другой лёгкой пищи, пока мальчишки собирали снасти. Захватив с собой гамак, Рон жалел, что нельзя остаться у реки с ночевкой и с завистью поглядывал на старших братьев, которые смаковали подробности вчерашней попройки, продолжение которой у Рона не вызывало сомнений: уж они-то наверняка найдут, чем развлечь себя, когда солнце скроется за горизонтом. Так оно и случилось, когда Гермиона, Рон и Алиса собрались в комнате наверху и увидели, как над речкой полыхнуло пламя фейерверка и в воздухе отчётливо нарисовалась огненная надпись: "Рон - простофиля". Рон, ничего не сказав, покраснел и отвернулся, проверив, на месте ли Зелье Пучеглазости, которое, растворённое в утреннем чае, он едва не выхлебал: его опередила Гермиона, мягко отодвинув бокал и прошептав ему на ухо об очередной шуточке близнецов. Он в отместку хотел разбавить этот напиток в бутылке огневиски: близнецы наверняка тайком будут опохмелятся утром. Предвкушая утреннюю взбучку, которую, согласно планам Рона, родители устроют Фреду и Джорджу, он только отмахнулся от Алисы, предложившей ему сыграть с ней и Гермионой в "Весёлого Мерлина" - древнюю карточную игру, единственную, в которую играла Гермиона, и лёг спать раньше обычного, бубня под нос что-то типа "Завтра посмотрим, кто тут простофиля!".