Златовласка

На следующее утро Фред и Джордж всё-таки опохмелились, но хитрость Рона не удалась: они выпили рассола, который захватили с собой на рыбалку, поэтому приятель Алисы лишь досадовал на то, что не сумел сбить с них спесь. Весь следующий день Алиса, Рон и Гермиона занимались тем, что выдворяли садовых гномов, и тем, что Гермиона буквально заставила из делать: готовились к первым урокам трансфигурации, чтобы, по выражению приятельницы, "не ударить в грязь лицом" перед Минервой МакГонагалл. Рон поругивался, но всё-таки исправно выполнял то, чем Гермиона его нагрузила. Алисе, впрочем, нравились занятия на свежем воздухе, и она к своему удивлению, исписала конспектами на два свитка больше, чем того требовало домашнее задание. Завершила день прогулка к лесному озерцу, зеркалом затерянное в чаще на другом конце поля, окаймлявшего Нору. В этом озере, по легенде, жил дух утопленницы, обращённый в русалку, и который по ночам тихо плачет о своей несчастной любви, а в день накануне Ивана Купалы указывает путь путникам - кому к кладам, а кому - к верной гибели в болотных топях. Гермиона захватила с собой флейту, на которой выдувала несложные мелодии, а Рон - несколько больших бутербродов, которые друзья с аппетитом умяли, когда зашло солнце, и лес залил свет огромной луны. Воды озера были настолько прозрачны, что можно было видеть каждый камешек на дне этого удивительного водоёма, а Рон набрал в озере две большие фляги воды, утверждая, что вода его обладает особенными свойствами - она может вызывать пророческие сны и давать отдохновение уставшим душам. Гермионе в это слабо верилось, но и она впоследствие расспрашивала мистера и миссис Уизли о том месте, где они побывали, на что Молли с благоговением отвечала ей, что, когда она в молодости устроила пикничок с приятельницами на берегу этого водоёма, то испила воды из источников, питавших озерцо, она испросила у высших сил настоящей любви, и через неделю влюбилась в мистера Уизли, который построил Нору специально невдалеке от места их первого свидания. Ночью они не спали, а развлекали себя тем, что играли с Роном в плюй-камни. Когда Гермионе это надоело, она уселась проверять сочинения друзей, а Алиса стала заплетать себе косички - длинные, тонкие, в конце-концов явившие собой очень красивое зрелище своим радостным золотистым мерцанием в лунном свете, на что поражённый Рон выдохнул: "Ух!". Гермиона только хмыкнула. Её растрепанная шевелюра была уложена Алисой в замысловатую причёску и скреплена заклинанием, чтобы к утру она не потеряла форму. Надо сказать, у Алисы это получилось очень даже неплохо. Если бы она приняли участие в ежегодном пуффендуйском конкурсе причёсок, то наверняка заняла бы первое место, уверяли близнецы. За завтраком мистер Уизли рассказывал о случае с фавнами, которые забрели в маггловский городок, и которые наделали много шуму: пришлось подкорректировать некоторым магглам память, а потом убеждать всех остальных жителей, что фавны на самом деле - актёры бродячего цирка, проезжавшего мимо. "И смех, и грех", - говорил глава семейства. О Малфоях Алиса услышала от Перси, который был с отцом в Министерстве и видел там Люциуса, явно чем-то озабоченного. Как выяснилось несколько часов спустя, к Люциусу завалились с обыском представители Департамента по Надзору за ненадлежащим использованием магии и устроили ему проверку на наличие запрещённых артефактов, предназначенных для чёрной магии. "Для Люциуса это было неприятным сюрпризом, - рассказывал Перси. - Хотя, впрочем, как и всегда, для него всё вышло гладко: послонявшись из комнаты в комнату, сотрудники Департамента ушли, не потрудившись устроить настоящую проверку. "Наверняка Люциус хорошенько их подкупил. Так что бывшему Пожирателю повезло и на этот раз". Алиса забеспокоилась за Малфоя: он него не было вестей, или он по привычке слал свои письма в Принц-менор, позабыв про уведомление девочки о том, что она переезжает жить в Нору, или не счёл нужным даже опосредованно связываться с семейством Уизли, и вот теперь между ними опять встала стена недоговорённости, которая так стесняла Алису и которая была для неё мукой мученической. Гермиона пыталась утешить подругу, хотя и не понимала, чего она ждёт от общения с самым, по её представлению, большим снобом и заносчивым грубияном, которых только знал факультет Слизерина со времён его основания, но ничего не могла поделать с меланхолией, которая овладела Алисой с тех самых пор, когда она отправила со Стрелкой последнее к нему послание. Эта грусть была если и не особо заметна окружающим, то, во всяком случае, сказалась на всём настроении Алисы во время пребывания её в Норе. Её большие лазурные глаза, по выражению Рона, "съела печаль", и, хотя он и не понимал причину этого (Алиса не говорила ему, чтобы лишний раз не провоцировать), он пытался её развеселить. Алиса и сама рада была бы развеяться - в Норе развлечений хватало, и она была безмерна благодарна Уизли за то, что они для неё сделали, но сердце её сжималось всякий раз, когда она пыталась заснуть уже поздно ночью, глядя сквозь полусмеженные веки на лунные блики, блестящие на подоконнике, или на далёкий блеск холодной голубой звезды, встававшей каждую ночь над веткой сирени как напоминание о той странной дружбе, которую не забыть и которую она силилась и не могла понять вот уже второй год. "Да была ли это дружба?" - спрашивала себя Алиса, уже засыпая и видя во сне знакомый луг с фиолетовыми цветами, а в центре его - фигуру Малфоя, жующего травинку и глядящего на неё хитрыми зелеными глазами. *** Помимо всего прочего, Рон показал Алисе свой секрет - небольшой домик в центре леса, который он построил вместе с Фредом и Джорджем, когда был маленьким. Близнецы уже забыли про него, а вот Рон использовал это помещение по назначению и без. В частности, он любил проводить там время с каким-нибудь пособием для квиддича или распивая лимонад, слушая, как лесные обитатели шуршат, скворчат или распевают свои песни на закате. Этот домик был идеален для созерцателя, и Алиса радовалась больше, чем даже сам Рон, когда плюхнулась на большую койку, невесть каким образом затащенную на высоту лестничного пролёта в деревянное помещение. Там было не особенно тесно, но и уютно, и газовый рожок, зажжённый волшебством, освещал всё пространство. Иногда лунный свет пробивался сквозь листву и освещал кусочек пола, а в старый телескоп ещё можно было рассмотреть некоторые созвездия. Телескоп, конечно, был не таким большим и ладно настроенным, как у Малфоев, зато заговорённым кем-то из предков Рона, и поэтому Алиса дала слабину и провозилась с ним почти всю ночь, когда Рон уже храпел на лежанке. Утром её наблюдения оценила Гермиона, которая очень любила астрономию, но у которой часто не хватало времени, чтобы забраться на Астрономическую башню и посвятить себя исследованиям ночного неба. - Алиса, это здорово, что тебе выпала такая удача... Эти Плеяды - в таком ракурсе я не видела их ни в одном атласе звёздного неба!.. - восхищалась она. - Если хочешь, пойдём сегодня с нами, - предложила она. - Думаю, Рон не будет против. - А я не сверну себе шею, когда буду забираться на дерево? - осторожно поинтересовалась Гермиона. - Нет, - рассмеялась Алиса. - Не думаю. Да там и не слишком уж высоко. Гермиона оказалась проворней, чем, возможно, ожидала сама. Она мигом взлетела на дерево, едва лишь увидела торчашую из окна трубу телескопа. Всю ночь прокорпев над картами, которые предусмотрительно захватила с собой, Гермиона под утро была усталая, но довольная. Растолкав Рона, который заснул над какой-то книжкой про приключения волшебников артуровской эпохи, она показала ему свои наблюдения и велела хотя бы переписать их. - Что ты скажешь мадам Синистре, когда придёт время экзаменов? Лучше начать готовиться прямо сейчас! Рон только отмахнулся и снова захрапел. - Его не переделаешь, - вздохнула подруга, скатывая пергамент в трубочку и запечатывая его. Домой они возвращались без Рона, который никак не хотел просыпаться. По дороге они напились их прохладного ручья, который бил в лесу, привлекая своим журчанием многочисленную живность, приходившую туда на водопой. Алиса пожалела, что у неё не было с собой колдокамеры, чтобы запечатлеть эти прекрасные откровения леса. Стоял уже полдень, когда они добрались до Норы. Джордж и Фред чинили свои мётла, миссис Уизли колдовала на кухне над сковородками и кастрюлями. Джинни перебирала фотографии прошедшего учебного года и наклеивала их в большой фотоальбом, к чему привлекла и Гермиону с Алисой. Они долго смеялись над некоторыми снимками, так, например, на одном из них Фред незаметно отрастил Алисии Спиннет рога, когда она встала в одну из своих излюбленных поз, "ультраэлегантных", как она их называла. На другом был запечатлён спящий Рон с подрисованными ресницами и губами, такими большими, что они занимали пол-лица: это постарались девчонки, напоив его сонным зельем в отместку за то, что он выболтал секрет о том, что Джина Бланш подмешала приворотное зелье Колину Криви, в которого была безнадёжно влюблена. Фотографировал, разумеется, сам Колин Криви, и не подозревавший о тайном заговоре гриффиндорок. Девочки веселились от души. Когда Рон вернулся, обед уже прошёл, но он удовольствовался только кусочком пуддинга миссис Уизли, который та ему предусмотрительно оставила. В это самое время Алисе пришло письмо от Луны, в котором она подробно описала свои с отцом странствования по Албании и Румынии слогом, достойным мистического романа. Они побывали во всех замках, имеющих отношения к волхованию средневековья, были даже в легендарных местах, описанных в маггловском романе про Дракулу и других книгах на эту тему. Хотя она и не встречала вампиров на всём протяжении своего путешествия, она посоветовала девочкам использовать все перечисленные ею способы защиты от кровопийц, и выслала выдранный из какой-то древней рукописи миниатюру со изображением страшного превращения смертного в вурдалака. Художник постарался: картина была малоприятная, к тому же оживлённая, и оттого более пугающая. Это бывает, когда простые рисунки напоминают нам о каких-то подсознательных, архетипических кошмарах, которые на заре истории человечества будоражили воображение наших первопредков и были частью их жизни. Гермиона задохнулась от зависти и восхищения, не столько потому, что Луне повезло узнать больше про вампиров, сколько потому, что она была там, где сама Гермиона отродясь не бывала. "Уж я бы нашла применение этим часам, которые эта Полумна посвятила поискам каких-нибудь несуществующих существ! Наверняка там самые интересные архивы и библиотеки во всей Европе!", - сетовала она, потирая ладони. К Луне она относилась прохладно, считая ту выдумщицей и фантазёркой, и уверила всех, что на следующие летние каникулы она уж точно уговорит своих родителей провести отпуск в Карпатах, где можно "провести время с пользой". Остаток вечера подруги рассматривали странные рисунки на стенах гробниц и старинные шрифты, скопированные Луной из древних книг, невероятно красивые и изящные. Шрифты очень любила и коллекционировала Джинни, и поэтому пожелание Луны "найти применение этим безелицам" нашло своего адресата. Гермиона, чтобы утешить себя, взяла из библиотеки Уизли какой-то древний том не то заклинаний, не то песнопений, и погрузилась в его изучение, пока у её не заболела голова. - Оставь, деточка, это не для твоего возраста, - нежно пропела миссис Уизли, включившая радио погромче, ибо пела Селестина Уорлок, золотой голос магического мира. - Это трудно воспринимается в твоём возрасте, мне порой и то тяжело уследить за мыслью этой даровитой дамы!.. "Даровитой дамой" оказалась Ангелина Купер, исследовательница тёмной стороны души волшебника и генезис зла. Алиса поинтересовалась, что привлекло Молли в этом странном труде. - Ах, дорогая, в своё время, когда Тёмный Лорд был на вершине власти, мы чего только не изучали, и это далеко не самое страшное, к пониманию чего нам пришлось приблизиться. Северус Снейп, твой дядя, часто говорил, что врага надо знать в лицо, чтобы суметь упредить его уловки. Сейчас я редко обращаюсь к этим темам, разве что только для того, чтобы лучше познать свою тёмную сторону, а она есть у всех... Не дай Бог столкнуться тебе с этим вживую, моя родная... На этих словах она замолчала, погрузившись в вязание, и кухня погрузилась в тягостное молчание, нарушаемое только пением жизнерадостной Селестины: ...О, приди, помешай мое варево, И, если все сделаешь правильно, Ты получишь котел, Полный крепкой, горячей любви...