Златовласка

Вскоре друзья уже стояли на платформе девять и три четверти, дожидаясь прибытия "Хогвартс-экспресса". Как и ожидалось, он появился буквально из ниоткуда, словно соткался из воздуха. Алиса мысленно попрощалась с Лондоном, и вошла вместе с Гарри, Роном и Гермионой в купе, где уже собралась стайка гриффиндорцев и тех, кому ещё предстояло учиться в "Хогвартсе". Алиса улыбнулась, увидев ведьму с большой тележкой сладостей, и тут же заказала себе пару больших шоколадных лягушек и пучок сахарной ваты. Вкус ваты вызвал у неё лёгкую ностальгию. Ей было грустно покидать столицу, но тем радостней ей было ожидание чего-то волшебного, неведомого; в том мире, куда она направлялось, было много опасностей, но и многое из того, ради чего стоило бы жить. В какой-то степени мир магглов был обделён: несмотря на все передовые достижения науки, ему так не хватало волшебства, того, что раскрашивает мир яркими красками и придаёт нему неповторимо-оригинальный оттенок, схожий с июньской грёзой, навеваемой порою летним ветерком, когда мы томимся в объятьях нежащего сна. Алиса рассматривала из окна вагона перрон с проходившими мимо волшебниками и внезапно краем глаза увидела проходящих по вагону Малфоя с его дружками. Драко, отпустив пару-тройку оскорблений в адрес Рона, который весь побагровел от негодования, бросил странный взгляд на Алису и удалился. В этом взгляде читался не то немой укор, не то радость встречи - он был странным, более странным, чем всё, что видела Алиса до сей поры, и ощущение, вызванное этим взглядом, ещё долго преследовало её, до самого прибытия в "Хогвартс", и не отпускало даже несколько дней спустя. Поезд катил и катил на север, но внезапно он стал постепенно снижать скорость, и вот уже совсем остановился. Погас свет, и всё вокруг погрузилось в кромешную тьму. Слышались только недовольные возгласы находящихся в вагоне и фырканье тех, кому отдавили ногу, и внезапно раздался возглас усталого волшебника, ехавшего вместе с ними в купе: - Тихо! И Люпин (так звали волшебника, если судить по надписям на чемодане) направился к двери, которая медленно открылась ему навстречу. Дальнейшее было трудно описать. В проёме появилась высокая фигура, с ног до головы закутанная в плащ. Из-под плаща в капюшоне высунулась рука, вся покрытая струпьями. Алиса ощутила тошноту и такое чувство, которое возникает, когда в самые кошмарные моменты жизни из нашего сердца уходит вся радость, которая только в нём теплится. Алиса испытывала подобное впервые, ни до, ни после, когда она уже узнала, как справляться с этим страхом, она больше не переживала. Гарри, стоящий впереди Алисы, внезапно осел: было ясно, что это существо воздействовало на него сильнее, чем можно было предположить. Он был в обмороке. После рассказов о Сириусе Блэке Алисе ощущала ещё большую жуть, чем обычно, когда эти рассказы тревожат душу в освещённом салоне поезда, мчащемся навстречу новой жизни. После того, как существо, не причинив никакого вреда, кроме душного, ледяного осадка на сердце, покинуло салон, все во главе с Люпином, растормошили Гарри. Профессор (как выяснилось, он был назначен на должность Защиты от Тёмных Искусств) угостил бедного парня плиткой шоколада, и вскоре Гарри рассказал о том, что ему пришлось пережить при столкновении с чудовищным созданием. Судя по его повествованию, Алиса испытывала то же самое, разве что только она не потеряла сознание. Когда все вышли на платформу у Хогвартса, и Хагрид провёл их к месту, откуда обычно отъезжают кареты к замку, Гарри ещё долго приходил в себя, отвалившись на спинки сиденья, а Алиса, беспокоясь о том, кабы ещё чего-нибудь не случилось, разломила и скормила приятелю ещё одну плиточку волшебного шоколада. К её очередному неприятному удивлению добавилось и то, что в коридоре замка к ним прицепился ухмыляющийся Малфой, который злобно посмеивался над Гарри и над его обмороком, пока к ним не подошёл Люпин, а затем - профессор МакГонагалл. Немного встревоженная, декан Гриффиндора увела Гарри и Гермиону к себе в кабинет. Мадам Помфри ещё кудахтала насчёт "негативного влияния этих исчадий зла на здоровье несчастных студентов", когда Алиса, полная недобрых предчувствий, покинула фойе и отправилась вместе с Роном в Большой Зал. За ужином выяснилось, что на должность преподавателя Ухода за магическими существами назначили Хагрида, хотя Алиса слушала вполуха, с восхищением рассматривая потолок, затканный звёздным блеском, свечи, парившие высоко над ним и освещавшие всё вокруг неярким светом, и благословляла те силы, что помогли ей наконец-то вернутся туда, где она узнала всё, что она знает - в место, которое сделало её тем, чем она являлась. Она увидела и дядю, который сидел за преподавательским столом с мрачноватым видом, и почти ничего не ел, только смотрел на директора, вещавшего о новых правилах для учеников: неудивительно, ведь должность, о которой он всегда мечтал, теперь займёт этот странный волшебник, с которым они сегодня ехали в одном купе! Со слов директора выходило, что теперь за пределы школы не стоило и надеяться высовываться: с дементорами шутки были плохи. Когда Алиса впоследствии изучала эту тему, она пришла к выводу, что решение Дамблдора было мудро, хотя и небезопасно для всех обитателей замка. Она наткнулась на одну историю в "Истории восстаний магических существ за последние три столетия", в котором говорилось, что дементоры не раз выходили из-под контроля, отказываясь вступать в сотрудничество с людьми, с которыми они до этого момента заключили союз, и последствия этих переворотов были плачевны как для самих дементоров, на которых управа была найдена ещё во втором веке нашей эры, когда было найдено заклятье "Экспекто Патронум", так и для волшебников, которые хотели приструнить их, несмотря на всю подлую и премерзкую натуру стражников Азкабана. Дамблдор шёл на риск, был ли этот риск оправдан - судачили и спорили многие историки магии (как и сама Алиса, впоследствии в своих исследованиях по истории "Хогвартса" перебиравшая воспоминания из детства), но к однозначному выводу так и не пришли. Когда друзья подошли к преподавательскому столу, чтобы поздравить Хагрида с назначением на должность, Алиса заметила, как Снейп, проводив свирепым взглядом Люпина, искал её глазами в толпе. Когда его вороньи зрачки всё же нащупали её в сумятице большого зала, он кивнул ей. Алиса знала этот кивок: он значил, что необходимо во что бы то ни стало спуститься вниз, в кабинет зельевара. Профессору надо было поговорить с ней о чём-то очень серьёзном. - Поздравляю, - обняла Алиса Хагрида, насколько это было возможно. - За эти каникулы я прониклась предметом Ухода, думаю, ты будешь моим любимым преподавателем! Хагрид улыбнулся. Когда все пошли в гостиную Гриффиндора, Алиса спускалась переходами и коридорами, оживлёнными и полными студентов и просачивающимися сквозь них призраками, живыми картинами, рыцари и дамы с которых салютовали ей вслед и делали книксены, и вскоре добралась до большой винтовой лестницы, уводящей в мрачные подвалы факультета её дяди и - друга или врага, или вообще никого - кто знает? - к сердцу факультета Салазара Слизерина. *** Когда миновали первые три поворота, Алиса увидела знакомый большой портрет с изображением трёх ведуний раннего средневековья. Одна из них скорчила мину и сказала: - Учись хорошо, моя прелесть, недаром я сгорела на костре во имя волшебства! Или... почти сгорела! Алиса улыбнулась, вспомнив о том, что сжечь на костре ведьму или колдуна в буквальном смысле практически невозможно: ведуньи эпохи гонений на магов только делали вид, что сгорают, а на самом деле они лишь меняли обличье и перемещались в какое-нибудь другое место, ощущая при сгорании лишь приятное покалывание в теле. А некоторые, судя по рассказам из "Истории магии", по нескольку раз повторяли эту процедуру, чтобы вновь пережить эти ощущения. Махнув рукой старой карге, Алиса скрылась за поворотом, откуда вниз уводила большая винтовая лестница - в подвалы, где обычно проводились занятия по зельеварению. У кабинета Снейпа она остановилась, присмотревшись, не заперта ли дверь. Такое иногда бывало, когда Снейп задерживался по своим делам. Но по обыкновению Снейп приходил вовремя, так было и сейчас: из-за двери раздавалось бульканье котла и потрескивание пламени в камине. Когда Алиса вошла, она увидела дядю, мрачно склонившегося над каким-то пергаментом. Не поднимая глаз, он проговорил: - Алиса, я к тебе с поручением. Небольшим, это не должно отнять у тебя много времени. Не поможешь ли ты мне в приготовлении одного отвара, которое Министерство прислало мне в виде вот этого рецепта? Признаться честно, он мне не знаком, наверняка это очередная выдумка крыс из отдела Защиты магического правопорядка или откуда-нибудь ещё... - Ну конечно... - согласилась девочка. Она не могла отказать Снейпу, хотя, судя по расписанию, которое Гермиона раздобыла ещё задолго до приезда в школу, свободного времени у неё почти не оставалось. - Я рад. Будем встречаться здесь в восемь вечера. Готовить будем вместе, некоторые фазы приготовления я поручаю тебе. Под моим руководством, разумеется. Это не должно быть опасно, хотя я и не знаю, каким должен быть результат. Если всё сложится, твой факультет получит дополнительные баллы. Хотя я не сомневаюсь, что сложится: признаться честно, ты - единственная девушка с Гриффиндора, которая была бы столь искушена в зельеварении, я долго изумлялся выбору Шляпы, когда она отправила тебя к нашим соперникам. Наверное, суть вся в качествах твоего характера. Но, будь на то моя воля, ты бы присоединилась к мистеру Малфою: он сейчас занимается разработкой одного сложного состава, который мы должны будем проходить только в конце года. Этим я решил проверить его на способность к регенерации его возможностей. Ему полезно. Я и тебе хотел оставить план приготовления, но не решился: ты и так с этим нашим новым препаратом будешь занята более чем чрезмерно. В конце всего мы сравним, что у вас получилось. Мне хочется показать Малфою то, чего может достигнуть девушка, да к тому же ещё и гриффиндорка, простым прилежанием и настойчивостью. Драко - большой мастер, но, помимо таланта и всех тех качеств, которые есть у моих подопечных, необходимы ещё упорство и единство цели, которых иногда не бывает у Драко. Вы же с ним общаетесь, я понимаю? Алиса кивнула. Она не знала, правду ли сказала на этот раз. С того момента, когда она последний раз получила письмо от приятеля, прошло уже несколько недель, а вот теперь и этот взгляд, который, казалось, ничего не означал, или означал слишком многое... Во всяком случае, время должно было расставить всё по своим местам - она на это надеялась. У неё была отчаянная мыслишка подкараулить Малфоя у гостиной Слизерина, но она отбросила эту бредовую идею, ибо понимала, что таким путём она ничего не добьётся. Пусть всё идёт так, как должно идти в этом мире, который жил очевидно невероятными законами. Инициатива должна быть у него в руках. Одного взгляда мало, она понимала это с тем большей силой, чем больше крепла в ней уверенность в том, что ещё не всё потеряно. Почему-то эта идея показалась ей и вдохновляющей, и неспособной на угасание, как это бывает обычно с порывами нашей мечты; со смешной странностью, которая движет нами, когда все надежды уже пропали втуне. Малфой был частью чего-то, что она боялась потерять, частью мира, в котором она жила. Точнее, Малфой был неотделим от мира магии: это странное соответствие она приняла, как только шагнула за порог замка и увидела холодные каменные изваяния колдунов и героев, когда над её головой смыкались арки и волшебные потолки с живой лепниной, меняющей свой облик в зависимости от настроения того, кто под нею проходил. В своём дневнике Алиса записала: Si est bien le vers retourné De grant dueil en joie nouvelle Depuis le temps qu'ay sejourné Là où je suis, et la tresbelle Saison, que printemps on appelle, La Dieu mercy, qu'ay desirée, Où toute rien se renouvelle, S'est du sec au vert temps tirée. … et la tresbelle saison, que printemps on appelle… Прекрасное время, которое называют весной… И благодарение Господу, что все то, что мы…