Златовласка

Между тем начались занятия, и Алисе выпало несчастье - во всяком случае, так уверяли все, у кого занятия по Прорицанию уже закончились - посетить первый урок профессора Трелони. Эта удивительная дама, закутанная в индийскую шаль, с невероятно большими глазами, почти совиными, казавшимися таковыми из-за стёкол её огромных очков, казалась самой мрачной из пророчиц, которых только знал мир. Она наговорила столько всего необычного и уму-разуму непостижимого, что Гермиона остаток дня ходила чернее тучи, но не из-за мрачных предсказаний хогвартской Сивиллы, а из-за того, что ей придётся присутствовать "на самом глупом предмете, который только знает школьная программа". Ей, действительно, было не понять, почему Трелони до сих пор преподаёт в школе, если её предмет столь неподвластен рациональному осмыслению. Зато Луна на занятиях в "Затерянном классе", как окрестила Алиса кабинет, в котором они упражнялись с Седриком и Малфоем в различных предметах, в частности, в трансфигурации, с упоением рассказывала о последнем месяце лета, который она провела, готовясь к посещению этого странного курса. - Мне кажется, я знаю наизусть все учебники, которые нам рекомендовали! - с гордостью сообщила она - как это было похоже на Гермиону! - Ну, быть может, не все, но значения карт ТАРО я знаю с пелёнок, а вот над чаинками пришлось покорпеть: издатели значительно расширили курс иллюстрациями и интерпретациями, и, я думаю, мне придётся много потрудиться, чтобы делать настоящие предсказания. Сегодня я уже практиковалась на своих однокурсницах, хотя Трелони и сказала, что нам надо уделить внимание хиромантии. Хиромантию я практиковала на девчонках на первом курсе, и, как мне кажется, изрядно всем ею надоела. Луна была самой настоящей пророчицей - в том смысле, в каком это можно было применить к существу столь нежному и столь необычному. Она гадала на картах, как заправская цыганка, и многое из обронённого ею случайно, сбывалось, это отметила и Алиса, это было ясно из её скупых рассказов о буднях Когтеврана. - Если быть внимательным ко всему таинственному и необъяснимому, что нас окружает, если пытаться понять то, что кажется нам недоступным для понимания, можно многое для себя уяснить, - говорила Полумна. - Поначалу это может показаться трудным, может потребоваться не одна неделя, прежде чем знаки, которые нам открывает судьба в лицах и ситуациях, будут истолкованы тобою верно, но затем, когда ты освоишь хотя бы несколько предсказательных практик, тебе уже не нужны будут подпорки в виде традиционных толкований карт: ты будешь догадываться о явлениях и видеть людские судьбы как на ладони. Карты будут говорить как бы сами за себя. Многие писали, что, например, ТАРО обладает собственной энергетикой, притягивающей подобное, что следует прогнозировать, ощущая потоки энергий, которые эти карты дают нам, стоит только лишь нам взять их в руки. Можно медитировать на магическую символику (это Алиса и так знала), астрология тоже даёт пищу для ума. Многое ты понимаешь в полной мере только тогда, когда между явленным пророчеством и результатом, в нём предзнаменованным, пройдёт немало времени, ведь истина - это очищенная суть опыта, не более и не менее... Луна рассказывала всё это со своими обычными, столь характерными для всех медиумов интонациями: немного нараспев, плавно, как будто в музыке её речей слушающему следовало было уловить что-то важное, что-то, на первый взгляд кажущееся непостижимым. Гермиона, впрочем, разнесла пересказанные Алисой рассуждения Луны в пух и прах. Она сказала, что у предмета Трелони нет, по сути, никакого предмета: всё, что она говорит - продукт воображения, который, если и используется магической наукой, то только в прогнозировании. - Но не это ли суть предсказаний? Почему нельзя на этом построить предмет Прорицания? - не унималась Алиса, которая была поражена осведомлённостью Луны в некоторых вопросах, да и сама девочка верила во всё, что не представлялось возможным логически объяснить. По сути, как ей казалось, магический мир и состоял их того, что объяснить было невозможно, в противном случае он потерял бы (во всяком случае, для неё) львиную часть своего очарования. - Нет, нет и нет! - упорствовала Гермиона. - Только логика! Всё, что неподвластно логике, всё, что не имеет достаточного основания, не является истинным. Логику шлифовали не один десяток умов, посильнее многих из тех, кто преподаёт здесь, да простят меня школьные профессора. Я не думаю, что, если бы эта дивная дама хоть сколько-то нибудь смыслила в теории магии, она осталась бы здесь коптить своими благовониями чердак. Совести у неё нет! Это мнение разделяли многие студенты, но Алиса, вопреки всему, что говорил ей рассудок, не поддалась на провокации и на мнение большинства. Она была внутренне уверена в том, что Сибилла знает многое из того, о чём и не ведали мудрецы прошлых столетий, закосневшие в своём скептицизме до такой степени, что утратили веру в то, что впоследствии обрело явь. Так, например, вера в философский камень дала тем, кто исповедовал её, свой плод: его-то нашли, хотя многие авторитеты ортодоксальной магической науки почитали, как и магглы, магистериум сказочкой древних кудесников. И поэтому она всем сердцем приняла этот новый опыт, говорящий сам за себя: Трелони уже на втором занятии похвалила её интуицию и подбросила десяток баллов в копилку Гриффиндора за хорошую домашнюю работу. Алиса впервые в жизни проявила инициативу и, к удивлению многих однокурсников, представила Сибилле конспекты с иллюстрациями на тему, которую по программе следовало изучить лишь много позже. Когда они спускались из обиталища пророчицы, Гермиона лишь хмыкнула, но ничего не сказала. Уж для кого, а для неё баллы лишними не бывали, несмотря на то, каким образом они были заработаны. *** Алиса и её друзья шли по тропинке к поляне близ Запретного Леса на пару по Уходу за магическими существами. Этот предмет теперь вёл Хагрид, и неизвестно было, чем закончится это его преподавание, ведь лесничий был человеком непредсказуемым, хотя, как известно, он до безумия любил всяких страшных зверушек, и, как убеждали девочек Гарри и Рон, из Хагрида должен был получиться отличный профессор. Но то, что приготовил им лесничий, выпадало из всех ожиданий. Следует отметить, что с живыми учебниками, которых все перетянули ремнями во избежании дальнейших осложнений, проблем было предостаточно, в частности, у Алисы, у которой порвались некрепкие книжные ремешки, учебник убежал под кровать, и достать его без помощи Гермионы не представлялось возможным. Девочка оглушила его заклинанием, и потом ловко выудила её с помощью каминной кочерги. У Алисы отлегло от сердца. На полпути к хижине Хагрида Алиса увидела вовсю веселящуюся толпу - это был Малфой со своими дружками, которые, судя по возгласам и взрывам смеха, представляли себе то, как будет выглядеть первый урок "у этого бородатого болвана". Увидев Алису и её друзей, Малфой переключился на Гарри, отпуская ему в сторону колкие замечания касательно происшествия в поезде. Когда друзья увидели гиппогрифа - так называлось это чудовище, помесь коня и орла, то обомлели. Ничего подобного никто из них прежде в жизни не видел, разве что только Рон, но и тот смотрел на существо, разинув рот. Хагрид только диву дался тому, что никто не смог справиться с озверевшими живыми книгами, и посоветовал всем погладить их по корешку. Когда все книги были раскрыты на нужной странице, Хагрид проговорил что-то по поводу того, что сегодня практики будет явно больше, чем теории, и предложил друзьям познакомиться с гиппогрифом. К большому удивлению всех Хагрид вызвал Гарри и сказал, что на гиппогрифе можно покататься. Вслед за Гарри покататься вызвалась и Алиса. Это было поразительное, поражающее дух путешествие над окрестностями "Хогвартса", Алисе казалось, что она родилась с тягой к простору, к полёту, и вот теперь были воплощены все её мечтания касательно этих её ночных видений, в которых она представала себе то большой птицей, порхающей над полями, а то и просто ночной совой, которая летает по лесу в поисках пищи. Замок остался где-то далеко внизу, когда они пролетели мимо Астрономической башни, и, сделав пируэт над Большим Озером, поднялись высоко в облака. Было холодно, в ушах свистел ветер, Алиса крепко держалась за Гарри, чтобы не сползти со спины крылатого создания. Но ощущения были потрясающие. Когда они вернулись туда, откуда начали своё путешествие, все ученики смотрели на них с восхищением, а некоторые, например Малфой, который тоже захотел прокатиться. Но, отнесясь к гиппогрифу не столь почтительно, как нужно, он получил небольшое ранение - зверь царапнул его по руке, отчего Малфой разнылся так, будто ему нанесли самое что ни на есть серьёзное увечье. Несмотря на это, Хагрид на руках отнёс его в медпункт, а Алиса, у которой сердце защемило при виде приятеля, которому пришлось пережить такое, хотя и небольшое сравнительно злоключение, отправилась за Хагридом, держась на достаточном расстоянии для того, чтобы ни он, ни Драко не заметили её и не отправили обратно, дошла вместе с ними до медпункта, откуда из-за дверей со вздохом облегчения услышала, что мадам Помфри уверила Хагрида в том, что ранение несущественно, и что вскоре всё будет в полном порядке. Когда Хагрид направился обратно к дверям, Алиса шмыгнула в один из боковых проходов, пропустила мимо себя лесничего и только после этого робко постучалась в двери владений медсестры. - Войдите, - послышалось из-за неё. Алиса вошла и подошла к кровати, на которой постанывал Малфой. Мадам Помфри уже наложила швы и перевязки, дала Драко обезболивающее питьё, которое стояло тут же, в большом кубке. Малфой, увидев Алису, спрятал больную руку под покрывало и недовольно проговорил: - Ты зачем сюда пришла? Алиса заглянула в его глаза, красивые, но полные боли от пережитого унижения, и прониклась к больному особым, свойственным только для гриффиндорцев сочувствием. - Как зачем? А ты мне не рад? За тебя вот переживаю. Малфой только зло сплюнул. - Этот чёртов Поттер... И этот придурок, лесничий... Они специально сговорились: я же слышал, как этот со шрамом, Избранный Мальчик, перешёптывался о чём-то сначала с ним, а потом с этим зверюгой... Ненавижу их обоих! Он скорчил гримасу и отвернулся к окну. На его лицо падали лучи полуденного солнца. - Да ладно ты, не кипятись, - проговорила Алиса. - Ну, подумаешь, не поладил с гиппогрифом... Зато ты в других областях большой мастер... Мне многому у тебя можно поучиться. Не всем же со зверушками возиться! - Зверушками! - передразнил Малфой. - Да я бы этих зверушек... Вот приедет мой отец, он устроит им всем разгон... Алиса только криво улыбнулась. В который раз она оказалась как между молотом и наковальней, однако взяла себя в руки и, положив ладонь на лоб Драко, начала напевать одну из красивых хогвартских баллад своим мелодичным, приятным голосом, доставшимся ей от матери.