Златовласка

Алиса не знала, как ей относиться к этому необычному происшествию, случившемуся с ней в библиотеке. По дороге в гостиную Гриффиндора она так и сяк переворачивала ситуацию, чтобы разобраться, что же, всё-таки, таила в себе это неожиданное происшествие. Она вспомнила, где она видела этого паренька, и это ударило ей в голову, как слишком крепкое сливочное пиво на Рождество. "Да это же Тео Нотт! Как я могла забыть! Это же малфоевский прихвостень, который всё время околачивается у той скамейке во внутреннем дворе!". Стоит уточнить, что Теодор вовсе не был "прихвостнем" Малфоя, как думала Алиса, но всегда держался особняком, хотя родители того и другого в своё время были на равном положении у Тёмного Лорда. Слухи об этом расползлись по всему замку почти сразу же, как оба отпрыска Пожирателей поступили на первый курс, но это их нисколько не задевало; казалось, оба даже гордились этой сомнительной репутацией. Теодор был неплохим учеником, он преуспевал в астрономии и в других смежных с ней науках; как и любой слизеринец, по части зелий ему уступали многие когтевранцы и пуффендуйцы, однако в нём была та импульсивность, которая часто мешала ему в разработке метода, который Алиса освоила очень рано, ещё до поступления в школу чародейства и волшебства. Ему не хватало душевной уравновешенности чистых зельеваров. Порой он соперничал с Драко, и иногда его торжествующие возгласы с лёгкой хрипотцой баритона слышались из-за клубов дыма, окутывавших слизеринский ряд. Тогда становилось ясно, что он в чём-то опередил своего родовитого приятеля-соперника. Нарцисса Малфой, ещё давно, когда Алиса гостила у них летом, упомянула вскользь, что Драко следовало бы теснее общаться с этим симпатичным мальчиком, чья родословная поражала своей чистотой самые родовитые чистокровные семейства Англии, возможно, только потому, что чёрных магов из семейства Ноттов вышло больше, чем из какой-либо другой привилегированной семьи. В этом Алиса убедилась, изучая историю, а также генеалогии древних магических родов Туманного Альбиона. Тео не был избалован, хотя казалось, что лоск и блеск слизеринской претенциозности сияет на нём ярче, чем стеклянное напыление на ёлочных шариках, которыми профессор Флитвик любил украшать на Новый Год ели, притащенные Хагридом из Запретного Леса. Держал он себя с достоинством, говорил немного, но, как правило, по существу, задавал порой такие вопросы, что профессор МакГонагалл морщила лоб и копалась в памяти, а профессор Бинс удалялся в свои каморы для сверки фактов со своими пыльными конспектами. Всё было в нём особенное, нехарактерное даже для факультета, на котором он учился, всё это делало его самобытным, колоритным персонажем хогвартских сплетен и анекдотов, гулявших среди младших курсов и просачивающихся порой в легенды курсов постарше. Задумавшись о том, что же было на уме у Тео, когда он с таким любопытством рассматривал Алису за её трудами, девочка не заметила зазевавшегося смуглолицего паренька, чернявого и весьма симпатичного, который шёл ей навстречу с кипой библиотечных книг. - Ай! - Алиса отскочила в сторону, потирая ушибленный лоб. Книги, выпавшие из рук Забини - а это был именно он - разлетелись по полу, и парень, чертыхнувшись, принялся собирать их под восторженные вопли Пивза, крутящегося под потолком и отпускающие едкие комментарии по поводу неуклюжести слизеринца. - Извини, буркнул он, едва бросив взгляд в сторону Алисы. "Хотя бы извинился", - подумала девочка, подавая парню "Сборник магических рецептов Альберта Вислоухого". Когда Забини собрал рукописи, он осмотрел Алису долгим взглядом и, кажется, открыл для себя что-то новое в той, что случайно встретилась ему по дороге и была, по сути, чужеродным телом, ведь Слизерин был настолько чопорен, что по большей части не обращал внимания на представителей других факультетов, разве что только для того, чтобы сочинить какую-нибудь гадость или подколку в адрес своих соперников - всех остальных трёх семейств волшебной школы. Алиса смотрела ему в глаза, которые казались больше обыкновенного из-за играющего в их зрачках факельного пламени, и на мгновение ей показалось, что слизеринец этот, на самом деле, красив, хотя ни один другой выходец с этого факультета, кроме, разве что, Малфоя, ей особо не нравился. По-видимому, Забини подумал то же самое, поскольку, мягко сжав руку Алисы в своей холодной ладони, он проговорил: - Спасибо. Извини, если ушиб тебя. Эта холодная, исполненная светскости благодарность, заставила Алису лишний раз удивиться неисповедимости путей Господних, ибо сегодня она уже столкнулась с одним таким вежливым человечком. - Я - Забини, - проговорил парень. - Блейз Забини. Алиса и не ожидала услышать что-либо другое. Но продолжение фразы окончательно выбило её из колеи. - Приходи сегодня во внутренний двор, туда, где стоит статуя ведьмы со сломанной метлой. Ты, кажется, непростая девчонка. Это сказано было неприлично развязным тоном, но Алиса подумала, что теперь ей предстоит думать за троих: почему и как она оказалась по непонятным причинам центром внимания сразу двух человек с факультета-соперника, поскольку оба слизеринца явно не ведали, что творили. *** Вечерело. Алиса собиралась на сходку слизеринцев, которые планировали, как ей казалось весело провести время на той самой скамейке под старым тополем, где Пэнси Паркинсон впервые проявила себя миролюбиво, и где рождались сплетни, которые потом становились предметом обсуждения всей школы - слизеринцы всегда были остры на язык, а в последнее время - особенно, с тех пор, когда Драко Малфой перестал появляться на вечеринках и пропадал неизвестно где - в поисках ли вдохновения, как утверждали наиболее проницательные умы, или просто так - в поисках приключений, как утверждали те, кто видел в Малфое этакого красавчика-героя, героя любовника, ищущего захватывающих похождений. Алиса оделась просто, как это обычно бывает с теми, кто не ждёт от жизни ничего сверхвпечатляющего и нового, как делают те, кто идёт с белым (а именно такого цвета было платье девочки) флагом в стан неприятеля - разведать обстановку или заключить временное перемирие. Хотя Алиса считала свою миссию просто актом заинтересованности, она не строила никаких планов, никаких догадок, хотя суеверная Лаванда Браун, вооружившись книгой по гаданию по чаинкам, подаренной ей Трелони, и предупреждала её о возможных последствиях подобной вылазки. Так Алиса, заплетя пару больших кос и уложив их по кругу наподобие древнего руна, надушившись тонкой, едва ощущаемой обонянием туалетной водой, из тех духов, которые они с Гермионой закупили ещё в Косом Переулке, отправилась на место встречи. Изменить первое или проигнорировать второе было нельзя. Как и ожидалось, на скамейке, окружённые почитателями, сидели Тео Нотт и Блейз Забини, расфуфыренные в пух и прах - они явно ожидали кого-то, кто скрасит скуку привычных слизеринских вечеров, и этим кто-то была явно не Пэнси Паркинсон. примостившая свою тучную филейную часть (в последнее время, от маеты ли по Малфою, а, вернее, без него, от скуки ли, которая свела бы с ума любого, не принадлежи он к факультету Салазара) на край скамейки, у самого ствола тополя. Вечерняя прохлада овевала слизеринцев так, что волосы Нотта слегка выбились из старательно наведённой и уложенной в замысловатую форму причёски. Блейз, у которого волосы были короче, явно страдал от недостатка кислорода, поскольку его галстук был ослаблен, а свитер висел рядом - сквозь лёгкую ткань рубашки была видна его крепко сбитая фигура. Они медленно говорили о чём-то, явно не договаривая что-то друг другу, и только Паркинсон, с ехидцей поглядывая на обоих, могла догадываться, чего ожидали они от этого вечера, заливавшего розовыми лучами заката внутренний двор. Орешки грызла одна Пэнси, и Филчу сегодня было гораздо меньше работы, чем в иные дни. Девочки помладше с упоением вдыхали ароматы туалетных вод мальчиков, смешивающихся и образующих неповторимый шлейф. Слизеринки гадали - каждая про себя - кого сегодня ожидают виднейшие парни их факультета. Когда появилась Алиса, оба парня вздрогнули, подались вперёд, уступая своё место подошедшей, но тут же посмотрели друг на друга, и доброжелательность каждого по отношению к приятелю быстро испарилась, когда до них, наконец-то, дошло, что происходит на самом деле, и то, что они, мягко сказано, соперники друг другу, учитывая ревность, которой славились слизеринцы по отношению к своим вторым половинкам. - Ты... Ты... Ты вообще что тут делаешь? - натянуто спросил Нотт у Блейза, пытаясь улыбаться Алисе, но из-за гримасы внезапно вспыхнувшей ненависти к былому другу у него это слабо получилось. - То же самое мне хотелось бы спросить и у тебя, - осклабился Забини, глядя в упор на Тео. - Ну, ну, попридержите коней, - примирительно сказала Алиса, несколько ошеломлённая происходящим. - Я пока ещё ни к кому конкретно из вас не пришла. Пригласил меня Забини, хотя сделать ему это стоило бы поделикатней, а вот ты, Нотт, мог бы предложить встретиться где-нибудь в другом месте, менее людном. Алиса сказала это, и замолчала, удивившись собственной дерзости. В другое время и в другом месте она, быть может, и промолчала бы, покраснев, но теперь, когда явная опасность угрожала не столько ей, сколько мальчикам, в ней сыграла чисто гриффиндроская солидарность, если не сказать - храбрость, и она перехватила инициативу, решив, в крайнем случае, ретироваться с неприютного местечка. - Ты что, встречаешься с этим... Алиса не дала Нотту закончить. - Я ни с кем пока не встречаюсь. Можешь спросить у Забини. - Вот ещё, буду я его спрашивать, - высокомерно процедил Нотт. - Алиса, пойдём отсюда, видишь, тут нехорошо запахло, - сказал Забини таким ледяным голосом, что девочку проняла дрожь. - Вали, отсюда, кретин, пока не получил по черпаку! - крикнул Нотт, доставая волшебную палочку. - Хочешь испугать меня бабушкиным заговором? - усмехнулся Забини, доставая, в свою очередь, свою палочку и делая ею выразительный пасс. Тут уже встрепенулась Пэнси: - Эй, вы что, ребята, будете устраивать дуэль из-за этой... - Ну, продолжай! - поддразнила её Алиса с улыбкой. - Из-за этой... - Молчи, мымра! - огрызнулся на Пэнси Нотт, мигом утративший львиную долю светского лоска, когда ненависть, скрываемую под привычной пустоты светского этикета, было уже трудно сдерживать. - Ах ты... Да я... - Паркинсон вытащила было палочку, но сдержалась и, оглядевшись по сторонам, сказала: - Мотали бы вы отсюда, пока Филч не пришёл. Хотите неделю отмывать котлы у Снейпа? - Да хоть месяц! - никак не мог угомониться Тео, не смирявшийся с мыслью о том, что у него появился соперник. - Да ну вас, я пошла... - Алиса, едва заметно улыбнувшись, демонстративно отвернулась и направилась обратно к арке. - Эй, стой, погоди! - первым за девочкой рванулся Забини, на ходу засовывающий палочку в рукав мантии, затем - Нотт, пристыженный Парконсон, которая, усевшись обратно на скамейку, теперь наблюдала за тем, что происходит, с нескрываемым интересом и чуть заметной завистью: Пэнси завидовала всем, кто, по её понятиям, превосходил её в популярности, и теперь уподобилась Тео, который, весь красный, старался смягчить свои разбушевавшиеся чувства. - Да что вам от меня надо, - Алиса пыталась вытащить руку из цепких объятий Нотта, который, опередив Забини, рванул её обратно. На мгновения ей показалось, что захват Тео крепче, чем даже Драко, и она испугалась, что он оторвёт ей запястье. Забини, в свою очередь, тащил её в противоположную сторону, в проход, и, если бы Не Паркинсон, лениво наложившая заклятье, растащившее обоих в разные стороны, Алисе пришлось бы туго. - Эй, вы, потише... Даже с простыми смертными не следует обращаться так грубо... - Паркинсон бросила быстрый взгляд на Алису и, обратившись к Забини, добавила: - Вот если бы ты так управился с Мэри... Забини это задело, чего, по-видимому, и добивалась Паркинсон. Кто такая была эта Мэри, Алиса не знала, она поражалась тому, что Пэнси проявила такую "гуманность": с её стороны это было верхом благородства, учитывая то, что она неспроста подсаживалась к Блейзу каждое утро за завтраком, когда Малфой углублялся в свои книги, не поднимая глаз и не интересуясь ничем внешним. - Ступала бы ты отсюда, девочка, - пробасила она Алисе. - Не видишь, что у них жеребячий сперматоксикоз? Алиса не решилась возражать, и быстро юркнула в арку, проход которой выводил в западное крыло, а оттуда - лестницами - в гостиную, где она и предпочла провести остаток вечера за книгами, не решаясь ни выйти к друзьям, ни рассказать им о том, что произошло.