Златовласка

- Полегче на поворотах, приятель, - заметил Малфою Забини, который был явно смущён и раздосадован обилием кавалеров, вьющихся вокруг его обожаемого цветка. - Так недолго и друга лишиться. - Платон мне друг, да кое-кто, - Драко бросил взгляд, полный понимания, на Алису, - дороже. - Ах... - Забини запнулся. - Ах, ну раз так... Раз дружба... Знаешь, что, Малфой... Я думаю, ты примешь мой вызов, раз уж ты хочешь разрешать проблемы таким вот образом. - Не вижу тут никаких проблем, но, раз уж ты хочешь, то окажу тебе такую честь, - напыщенно ответил Малфой. Кое-кто из когтевранцев, сидевших за соседним столиком, хихикнул по поводу того, что вот, де, как "змеюшник" разрешает свои недопонимания, но быстро замолк под прицелом устремлённых на него трёх пар глаз решительно настроенных глаз слизеринцев. - Сегодня вечером, у портрета Старой Мэри. И без свидетелей. И, бросив прощальный, но полный разочарования из-за того, что не удастся, видимо, сегодня побыть наедине или хотя бы полюбоваться облюбованной дамой, взгляд на Алису, Забини круто развернулся на каблуках и ушёл, отстранив Тео, который, ехидно хихикнув, подался назад и, едва не свалившись, опёрся об стол, заскрипевший на мраморных плитах пола. Две пуффендуйки, сидевшие за ним, возмущённо забормотали, и, быстро собрав свои пергаменты, выскочили из библиотеки. - Твоя очередь не за горами, мне думается, - лениво скосил глаза Малфой на Нотта, который смотрел на Алису, пожирая его глазами. - Не думаю, что к Златовласке выстроится такая уж большая очередь, - довольно точно скопировал манеру Драко держаться и разговаривать Нотт, чем взбесил Малфоя: Драко покраснел, но сдержался. - Я бы на твоём месте держал себя осторожней, Нотт. Друзья, которые встают у меня на пути, мне больше не друзья. В этом была вся слизеринская сущность. Несмотря на изощрённые умы, выпестовывающиеся на этом факультете, многие волшебники оставались к концу жизни в одиночестве, слабо понимая то, что одиночество является прямым следствием эгоцентризма. Алиса, немного расстроенная тем, что вся эта бурда заварилась из-за неё, уткнула нос в пергамент и до конца вечера ничего не говорила, только строчила свои конспекты. Как ни старался Малфой отвлечь её, как бы не старался рассеять её меланхолию, она не проронила ни слова. Алиса не любила ничего, что нарушало бы безмятежность будней, а то, что собирались устроить Малфой и Забини, несмотря на то, что Дуэльный Клуб формально существовал, явно выбивалось из списка школьных правил. Старая Мэри была большой, толстой монахиней, нарушившей при жизни уставы всех монастырей Великобритании и прославившаяся тем, что вела с Неаполитанским королевством обширную торговлю самыми разными магическими препаратами - приворотными зельями, иногда ядами, которые контрабандой перевозили через Францию, где у этой полной, авантюрного склада особы были многочисленные связи. После смерти она попала на картину, висевшую недалеко от класса, в которых в молодость Дамблдора преподавали Зелья, и всем, кто попадал в Хогвартс, показывали эту не без изящества написанную неизвестным мастером работу, а уж сплетен, которые ходили о Старой Мэри между слизеринцами, ценивших те качества, которыми она при жизни и после смерти обладала, хватило бы на том, равный по объёму "Истории Хогвартса". У этого портрета Драко Малфой и поджидал своего бывшего друга, с которым они когда-то сошлись по интересам привилегированной части слизеринского сообщества, и вот теперь стали соперниками-дуэлянтами, цель которых было ликвидировать противника с шахматного поля любви, где пата быть не могло. Вскоре подоспел и Забини. Он был несколько взволнован, что не укрылось от проницательного взгляда Малфоя, и, как бы он не старался скрыть своё волнение, у него это плохо получалось. Это придало Драко решительности и энергии. Возможно, состояние Забини было связано с тем, что Блейз ценил товарищеские отношения с Малфоем выше, чем с кем бы то ни было другим, и рвать устоявшуюся дружбу оказалось делом нелёгким. Но то, что он почитал превыше всего - сердечные волнения, даровавшие ему немало приятных минут в мечтах и размышлениях о лучшей жизни со своей второй половинкой, которую он видел в Алисе, не дало ему возможности сделать иной выбор. - Палочку не забыл? - пытался пошутить Малфой не сколько из желания пошутить, сколь из желания унять волнение. - Запасную захватил, - коротко ответил Блейз, который прекрасно понял состояние слизеринца. Оба прекрасно понимали друг друга, и отсутствие психологического превосходства уравнивало их шансы на победу. О компромиссе ни у кого не было даже и мысли. За этой сценой наблюдала Алиса, спрятавшаяся за большими средневековыми доспехами, начищенными до блеска. Она пришла сюда не из любопытства: ей почему-то казалось, что исход сражения обязательно должен быть трагическим, и она переживала за обоих, хотя с Забини была едва знакома. Такова уж была сущность Алисы - она часто проникалась жалостью к побеждённому, даже когда неясно было, кто, в сущности, оказывался им. Эта истинно гриффиндорская черта и была той силой, что вытащила её из гостиной Гриффиндора, в которой осталась обиженная невниманием Алисы к последней работе по трансфигурации Гермиона. *** В большом классе, каменные стены которого были увешаны старинными гобеленами с изображениями родословных древ прославленных зельеваров, на которых при желании можно было углядеть своих отдалённых предков и понять, генетически ли заложен в тебе дар (если таковой имелся) к приготовлению растворов и отваров, среди старой мебели и дырявых котлов, в беспорядке сваленных у огромного камина, над которым возвышалось пыльное зеркало, Малфой и его бывший по некоторым причинам приятель Блейз Забини собирались устроить дуэль на волшебных палочках. - Твоё право начать первым, - вежливо произнёс Малфой, следуя всем правилам Дуэльного Кодекса. - Ну уж нет, сир, прошу вас, я вас вызвал, - едва не передразнивая, сдерживая себя, ответил Забини. Кто только не передразнивал Малфоя и его своеобразную, многим непонятную манеру самовыражения, доступным только избранному меньшинству, и вот теперь - так, в открытую - выраженную Блейзом в способности подтрунить над слизеринским красавчиком. - На счёт три начинаем оба! - решил Малфой, закатывая рукава. - Раз, два... Инкарсифорс! - Протего! Ничего не произошло. Сильное заклинание Малфоя отскочило от невидимого щита, установленного Забини. - Инкацеро! - Мелофорс! Вокруг Забини разрослись и обвили его тело длинные стебли-щупальца, Голова Малфоя начала раздуваться, напоминая большую оранжевую тыкву, вроде тех, что росли на грядках Хагрида, однако двумя-тремя взмахами волшебной палочки Драко вернул голову в нормальное состояние. Хмыкнув, он пробормотал что-то вроде: "Вот детвора!", и взмахнул палочкой для того, чтобы произнести ещё что-то, но Блейз, исхитрившись высвободить руку из захвата лиан, счистил с себя добрую половину растений и, умело направив палочку в живот Малфоя, бросил: - Сомниум! Малфой сполз на землю. Торжествуя, Блейз уже собирался подойти и посмотреть, крепким ли сном уснул противник, но Малфой, который натренировался в невербальных заклятьях в кабинете на пару с Диггори, и сумевший проконтролировать оцепенение разума, неожиданно вскочил и крикнул: - Эверте Статум! Петрификус Тоталус! Забини отлетел на добрый десяток метров, и, несильно ударившись о шкаф с книгами, из-за этого толчка, однако, грозящими осыпаться на него пергаментной грудой, застыл в положении лёжа с остекленелыми глазами. - Инкацеро! - усмехнувшись, связал его Малфой крепкими побегами. Вот так-то лучше. Алиса, юркнувшая за один из больших шкафов, расставленных как попало вдоль и поперёк кабинета зелий, чувствовала себя неизвестно кем, но только не пай-девочкой с честными и чистыми намерениями, во всяком случае, ей так казалось. Однако она была спокойна за то, что дуэль. из которой Малфой вышел бесспорным победителем, несмотря на каверзные уловки Блейза, закончилась благородно, без ран и побоев, а ведь, судя по тем книгам, которые она читала, и по практике некоторых старшекурсников, дело могло обернуться нелицеприятной для обеих дуэлянтов стороной. Малфой бросил на тело Забини светящийся цветок чёрного огня, который со временем должен был развязать путы, наложенные заклинанием, и уже собирался выбраться из кабинета, как услышал внезапно неожиданный чих Алисы. Тот самый чих, который в самую неподходящую минуту выдаёт героев всех приключенческих повестей и романов ужасов, в изобилии расставленных по полкам Малфой- и Принц-меноров. - Кто тут? - насторожился Малфой, вытягивая руку с волшебной палочкой и медленно оглядываясь. - Нотт, ты? Тебе тут пока не место. Или решил поиграться в секунданта? Чую, он тебе вскоре не понадобится, если только ты не окажешься чуточку поумнее Забини. Блейз что-то промычал, несильное заклятье паралича постепенно спадало с него. - Ах, это ты... Да, да, согласен, - пробурчал Малфой, косясь на Забини и пробираясь к двери. Сказав это, он юркнул за дверь, припечатав её на прощание Коллопортусом. Стараясь не шуметь, Алиса выбралась из-за шкафа, и, торопясь, пока Забини не отойдёт от Петрификуса Тоталуса окончательно и не будет в силах повернуть голову на шум её передвижений, она, дождавшись, пока шаги Малфоя не стихнут в отдалении, выскочила за дверь и бегом направилась в башню Гриффиндора, оставив дверь в кабинет Зелий распахнутой настежь. Этим досадным недоразумением не преминул воспользоваться Филч, который долго и с подозрением выслушивал объяснения Забини о том, что тот, занимаясь дополнительно, случайно наложил заклинание на самого себя. Филч написал большую докладную Снейпу, и теперь каждую ночь по два раза обшаривал весь замок, чтобы предупредить возможных нарушителей, решивших поднатореть в мастерстве владения палочкой, так что клубу, собиравшемуся в старом классе, пришлось удвоить осторожность, а в один день даже отказаться от занятий, на что весьма жаловался Седрик, который едва не завалил зачёт из-за отсутствия практики. Впрочем, надо сказать, что МакГонагалл спустила это ему как одному из лучших студентов: она и знать не знала, кому и чему Диггори обязан своими успехами в трансфигурации. То ли Алиса. Она, хотя и видела на их тайных собраниях насупившегося и торжествующего Малфоя, никак не могла побороть в себе чувство неудовлетворённости, к большому удивлению Драко, который всем своим видом демонстрировал ей недавний триумф, хотя вслух и не выражал этого, надеясь, что Алиса сама обо всём догадается. Она и так догадалась бы, да только, после того, что видела, она никак не могла понять, является ли победа в поединке поводом для того, чтобы отдать Малфою право распоряжаться частью её судьбы, или Забини был в чём-то прав, вызывая на дуэль Малфоя, зная, что иными средствами дать ему понять о том, что он не всегда прав, было невозможно?..