Златовласка

Матч с Пуффендуем должен был состояться в субботу. Гарри с командой усердно тренировались, не отставала по рвению и команда Пуффендуя, которая приходила заниматься позднее, уже под самый вечер. Стояла холодная осенняя погода, тучи висели низко, почти всегда на тренировках накрапывал мелкий противный дождь. Накануне дня перед матчем Гарри и Алиса сидели в гостиной, рассматривая большую карту квиддичного поля, которую передал им Оливер Вуд, пытаясь разобраться в пометках и известных разве что только капитану сложных хитросплетениях игрового процесса. - Так, я не поняла... Тут вроде Анджелина должна быть... А вот тут - Вуд, его финт, я узнала, - у Алисы голова кружилась от трёхчасового бдения над картой, игроки которой кружились над полем, точно мухи, да ещё и к тому же строили команде противника такие смешные рожи, что и Алиса, и Гарри не могли удержаться от смеха. - Да, а это - я ищу снитч, пока Диггори отвлечён чем-то на трибунах... Аххха! Ты только посмотри на их капитана! Вуд приколдовал ему корявую метлу, которая то и дело брыкалась, и Пуффендуйский капитан потешно срывался с неё всякий раз, едва подлетал с мячом к воротам. - Если бы так было на самом деле... - мечтательно протянула Алиса, зная, что пуффендуйцы - народ упорный, и просто так победу не отдадут. Стоило только посмотреть на то, как они тренировались, и поневоле становилось ясно, отчего сыны Пенни славятся своими достижениями в области образования и магической науки. Точности, расчёта и здравого смысла им хватало с лихвой, и то, как чётко отлажена была их командная стратегия, удивляло даже Вуда, который в теории квиддича был непревзойдённым специалистом. В день матча Алиса чувствовала лёгкое волнение. Она гордилась тем, что почти никогда не переживала за исход турнира, только следила за тем, чтобы игра была честной, и чтобы она раскрылась в ней, насколько это было бы возможно. Алиса часто получала восторженные отзывы от любителей полётов на мётлах за изящные штуки, которые она шутки ради проделывала на метле во время уроков мадам Трюк, и эти наработки она переносила с собой в игру. Она использовала все способы отвлечения внимания противника: это было её коньком. И вот теперь, когда, казалось бы, стоило настроиться решительно, собраться и быть бодрой духом, она внезапно почувствовала лёгкое волнение, вылившееся в головокружение, с которым она усилием воли и некоторыми лечебными пассами смогла в итоге справиться, но чувства уверенности в себе у неё от этого не прибавилось. Когда начался матч, и Алиса взлетела так высоко, насколько это позволяла облачность, она увидела, что Диггори совершает головокружительные кульбиты, сродни выдре, когда та охотится в своей стихии. Он нырял в облака, выныривал где-то в стороне, потом камнем падал вниз, взмывая снова высоко в воздух, так, что заметить его было не всегда просто. Матч шёл с переменным успехом. Первые голы забил Гриффиндор, хотя и не без труда. Пуффендуй был ловок и пронырлив, и вырывал мячи из рук в самый последний момент, так что Вуду приходилось нелегко: он маячил перед кольцами, точно ласточка. Гарри безуспешно пытался найти снитч, а вот ловцу Когтеврана явно везло больше: он часто срывался и летел молнией то в одну, то в другую сторону, и Алиса видела, как Гарри уселся к нему на хвост. Алиса, вовремя перехватив квоффл, передала его одному из игроков. Ещё один гол вызвал восторженные овации. Краем глаза Алиса продолжала осматривать поле. Гарри метался от одной трибуны к другой, и в итоге, наконец-таки, увидел снитч: это было заметно по его манере наращивать темп по мере погони за золотым шариком. Теперь уже его соперник висел у него на хвосте. Охотница с Пуффендуя вырвала мяч у Алисы, которая ринулась за ней, насколько это позволяла скорость её метлы, но Вуд благополучно отбил мяч, так что контрнападение Пуффендуя не принесло им успеха. Пуффенуйцы начали выравнивать счёт. Тем временем высоко в небе развивалась нешуточная борьба за первенство, которое могло бы принести Пуффендую сокрушительное поражение с перевесом в сто семьдесят очков в пользу Гриффиндора. Поэтому Седрик выделывал всевозможные финты в попытках обыграть Гарри, и у него это неплохо получалось: он был старше, опытней, и Гарри приходилось мобилизовать все свои внутренние ресурсы, чтобы не отстать от пуффендуйца. Наконец оба влетели в клубящееся облако, настолько плотное, что ловцы потеряли друг друга из виду. Вынырнув снизу, Гарри понял, что ему ошеломительно повезло: он заметил у земли светящуюся искорку. Но увидел это не только он один: Седрик ринулся за снитчем, едва только Гарри устремился к шарику. Они летели вместе у самой земли, едва не соприкасаясь бёдрами. В это время одна из охотниц Пуффендуя выхватила у зазевавшейся Алисы ковоффл и направилась в сторону ворот Гриффиндорской команды. Мяч, брошенный умелой рукой, проскользнул мимо рук Вуда, который, чертыхнувшись, едва успел увильнуть от бладжера, пущенного кем-то из команды противника, и пропустил мяч. Трибуны зааплодировали. Алиса тем временем спустилась вниз, вне себя от негодования. В попытке уйти от пущенного в её сторону бладжера она и не заметила, как Гарри в погоне за снитчем резко рванул вверх. - Гарри! - только и услышала Алиса истошный вопль Вуда. - Гарри! Сзади! Алиса только потом узнала, что произошло в небе. Гарри рассказывал, что увидел дементоров, что услышал крики и звуки, напомнившие ему о смерти родителей... Падая вниз, Гарри задел и Алису, которая задержалась, вглядываясь сквозь пелену дождя в то, что творилось на другой стороне поля. Последним, что она видела, свалившись с метлы на газон стадиона, было то, что снитч поймал Седрик Диггори. Высоко подняв руку в воздух, он под аплодисменты облетел стадион. Победа была за барсуками. Разочарованные гриффы вяло утешали свою команду, а Алиса услышала от Джорджа, сопровождавшего её в медпункт, когда она пришла в себя после десятиминутной отключки, что кое-кто и команды даже заточил на Вуда зуб. "Странно, почему они всегда обвиняют капитана?" - подумала она, и ей стало грустно, как никогда. С ней в кабинет мадам Помфри внесли бесчувственного Гарри, который пролежал без сознания до самого вечера, пока их не пришла навестить гриффиндорская команда. *** Был канун Хэллоуина, когда в окно спальни для девочек Гриффиндора постучала своими большими когтями слизеринская сова - Алиса сразу узнала её, эта сова обычно разносила почту и летала по мелким поручениям. На этот раз она принесла с собой большой свёрток, перемотанный траурными лентами. Алиса хотела уже было испугаться, увидев такой "подарочек", но, собравшись с духом, распаковала его. Внутри оказался красивый шарф, связанный неизвестной мастерицей с большим изяществом, украшенный необычным, доселе невиданным Алисой вензелем: львом, которого обвивала большая слизеринская змея. Алиса сразу догадалась, от кого такой презент и, развернув шарф, долго рассматривала его в утреннем свете. А на шарф стоило посмотреть: было ясно, что вязался он не одну неделю, и было в нём что-то завораживающее, что-то необычное, как если бы его сотворению присуща была некая тайна, тайна, о которой можно было лишь догадываться тем, кому этот шедевр ручной вязки был посвящён. К шарфу прилагалась открытка, в которой рукой Малфоя было подписано: "С наступающим!", а снизу пририсована большая хэллоуинская тыковка - фонарь Джека. Алиса улыбнулась. Ей было приятно видеть такое красивое послание от своего друга. Ей захотелось подарить ему взамен тоже что-нибудь хорошее, и она запаковала в пакет готовую большую контрольную по зельеварению, к которой, судя по всему, никто из третьекурсников не собирался притрагиваться раньше декабря. Алиса сделала эту контрольную быстрее всех, так как хотела заранее отвязаться от ненужных дел, чтобы весь конец ноября и начало декабря посвятить тренировкам в трансфигурации. Спустившись в гостиную, она обнаружила там малышей - так она называла первокурсников, которые вместе с Гермионой готовили свои домашние задания. Подруга, судя по всему, всю ночь провела без сна - под глазами залегли тени, волосы взъерошены... Рядом лежали три стопки чистого пергамента, часть из которых она уже успела заполнить своим бисерным аккуратным почерком. - Хэй! С наступающим! - воскликнула Алиса, обвив шею подруги большим шарфом. - А... Привет, - устало отозвалась та, не сдержав зевоты. - Как ты почивала? Я вот тут никак не могу понять разницы между принципом Ульфриуса Благословенного и золотым правилом Маттеуса Вещего... - Шла бы ты отдохнуть, голубушка, - пропела Алиса, вытягивая у неё из-под рук пергамент. - Выспись до вечера, а там посмотрим, чем себя занять. Алиса уже предвкушала то, как славно развлечётся на празднике, на котором близнецы Уизли собирались устроить настоящий сюрприз для всех гриффиндорцев, но что это был за сюрприз, оставалось загадкой. А вскоре Фред с Джорджем, переругиваясь, спустились по лесенке в гостиную. Фред, позёвывая, растормошил угли в камине и принялся было произносить заклинание, с помощью которого можно было связаться через каминную сеть с разговаривающим "на другом конце" этой сети, а Джордж разлил по стаканам апельсиновый и тыквенный сок. Пока Алиса рассказывала к ужасу Гермионы о том, что она отправила в подарок Драко, и пока девочки рассматривали чудесный шарф, спустился Рон, зевающий, с грудой письменных принадлежностей: он не успел приготовить домашнее задание по трансфигурации, и вот теперь планировал набросать хоть что-то до обеда. Вечером никто и не планировал заниматься уроками. Коридоры школы заливал свет осеннего солнца. Когда Алиса с друзьями шли в Большой Зал, вовсю уже велись приготовления к празднику: домовики расставляли по ступенькам лестниц тыквенные головы, в вазах уже стояли букеты чёрных роз. Кто-то напустил в замок летучих мышей, и они то и дело перелетали с места на место, затаиваясь в норах и мрачных сырых местечках. Сразу после обеда к Алисе подлетела бумажная птичка-послание. В последнее время было модно использовать подобный вид переписки. Из содержания письмеца Алиса узнала, что Малфой будет ждать её у главной лестницы в девять часов вечера. Заинтригованная, она отправилась вместе со всеми в кабинет Минервы МакГонагалл. Увидев по дороге своего слизеринского дружка, она подмигнула ему, однако и виду не подала, что взволнована. Малфой же, незаметно для неё, сглотнул: он волновался больше, чем Алиса могла даже себе предположить. И он так же, как и ненавидимая им грязнокровка, провёл ночь без сна, только уже по совсем другой причине. *** На этот раз Малфой приготовил Алисе особенный сюрприз. Он провёл её в самое сердце Слизерина, которым была отнюдь не гостиная факультета, и даже не подвалы Снейпа, а то, что третьекурсники окружили ореолом легенд. Это был своего рода Зал Славы Слизерина - большой коридор, заканчивающийся выходом в глубочайшие из подземелий, уставленный странными статуями и большими мемориальными досками с именами отличившихся когда-то учеников и преподавателей. Сакральность этого места подчёркивалась ещё и тем, что в этот зал невозможно было попасть просто так. Необходим был пароль, причём этот пароль знали только сами слизеринцы, преподаватели даже не ведали об этом месте, сооружённом многими поколениями студентов. Долгие века мудрость молодых поколений накапливалась здесь, принимая самые немыслимые виды, отливаясь в самые неимоверные формы. Статуи изображали сумасшедших волшебников, посвятивших свои последние годы учёбы в "Хогвартсе" тёмным разделам магических искусств; барельефы изображали не то шабаши, не то вечеринки, устраиваемые юными ведуньями в честь знакомых только слизеринцам празднествам. На больших портретах были изображены девичники и попойки, заканчивающиеся то величайшими открытиями, о которых молчит история магии, а то и трагическим финалом с летальным исходом героев великой драмы жизни. Большое стенное панно, занимающее почти всю стену, длиной в несколько десятков метров, было заткано изображениями достижений наиболее выдающихся представителей Слизерина. Некоторых Алиса знала по тем рукописям, которые зачастую по чистой случайности попадали ей в руки; будучи сокрыты от основной массы учащихся, они приоткрывали ей такие тайны, от которых у неподготовленного читателя встали бы дыбом волосы. И всё же Алиса с интересом рассматривала панно, и в ушах её стоял, оживлённый многочисленными рукотворными сюжетами, гул голосов далёкого прошлого, которое отнюдь не распалось прахом, а обрело такое вот изящное завершение в полотне. Малфой не без гордости демонстрировал ей странные приборы и большие колбы с заспиртованными невиданными магическими существами, големами от волшебной фауны, которые выводились и оживлялись наиболее талантливыми учениками; карты и отчёты об исследованиях молодых учёных были покрыты пятнами от химических веществ и брызгами крови, а длинные перья, фиксирующие каждую мысль каждого из новопоступивших студентов вели нескончаемую летопись, огромные тома которой стояли на полках уходящих к невидимому в темноте потолку шкафов. Открыть эти книги просто так, из пустого любопытства, было невозможно; их создатель преследовал цель скорее не распространения информации о тех, кто томился на факультете зелёной змеи, а о том, чтобы великие и достойные деяния как древности и современности не остались бы в забвении, и чтобы в урочный час с них был снят гриф секретности, когда мысли и чувства не могли бы повредить тем, с кого они так старательно списаны заколдованными перьями. Скелеты огромных птицеподобных существ висели под потолком, разевая усеянные многочисленными острыми зубами пасти в попытках ухватить невидимую живность или сгустки тумана - странными призраками тех, кто пострадал от экспериментов в области неведомого, тех, кто в бесстрашии своём отважился играть в прятки с самой смертью. Малфой подвёл её к одному из многочисленных алхимических столов, на котором стояли склянки с пузырящимися жидкостями. На подставке был укреплён странный том в кожаном переплёте. Судя по чёрной ленточке с характерной серебряной нашивкой, это был том из Запретной Секции, и Алиса вздрогнула, вспомнив о том, какой опасности могут подвергаться те, кто без разрешения мадам Пинс принимался за сомнительные опыты. В Хогвартсе сложилась традиция, корни которой терялись во мраке прошлого, согласно которой без разрешения преподавателей изучать пособия из запрещённого фонда было запрещено. При внимательном рассмотрении историк науки мог бы заметить, что запрет этот по большей части был связан даже не с Конвенцией о Безопасности учебного процесса, нашумевший исход которого перемалывается всеми историками во всех пособиях по истории магии (драка с участием нескольких сановитых учёных мужей, закончившаяся трагически для всех участников Конвента, во всех красках описана Батильдой Бэгшот в самом известном из её сочинений), а с тем, что разрешение это приравнивалось к благословению, поскольку ответственность, которые преподаватели брали на себя, рекомендуя те или иные книги на прочтение, связывали их со своими подопечными узами едва ли не более сильными, чем Непреложный Обет - давших его. - Вот то, чем я хотел похвастаться. Похвастаться - это, правда, громко сказано, - не без гордости сообщил Малфой, доставая с заднего ряда высокую колбу с длинным тонким горлышком. - Но, во всяком случае, думаю, это вызовет у тебя интерес к тому, что мы, слизеринцы, считаем одной только нам принадлежащей привилегией. Это, - он встряхнул колбу с серебристой жидкостью, тотчас же выпустившей из горлышка струйку пара, - так называемый Напиток Бессмертия. Понимаю, что титул этого почти живого короля веществ слишком громкое даже для этого могущественного средства познать загробные тайны. Волан-де-Морт наверняка интересовался этой штукой, когда учился в "Хогвартсе". Алиса удивилась, что Малфой, как и немногие из тех, кто не боялся Тьмы, произносил имя заклятого врага светлых сил почти с улыбкой на устах. - Эта вещь по действию схожа с действием напитка живой смерти. Но только она одна способна подарить употребившему её понимание того, что ждёт его там, откуда не возвращаются. Многим это вещество приносило одни лишь только страдания, некоторым - безумие или страх, но тем, кто с чистым сердцем хотел приступить к познанию тайн природы, оно давало ответы на самые проклятые и запутанные вопросы, которые только может поставить перед смертным жизнь. Предлагаю тебе не упустить сегодня необыкновенный шанс и использовать то, что по праву могло принадлежать тебе, знай ты то, что так тщательно и, возможно, не совсем по праву, скрывалось Слизерином от всего остального состава школы на протяжении восьми веков. С тех пор, как это вещество было получено, а свойства его частично изучены, Слизерин, установив на него патент, не выдал тайну его существования магическому миру, и со всех выходцев с нашего факультета бралась клятва о неразглашении этого таинства. Я думаю, это глупая секретность совершенно ни к чему, и я не мог нарушить клятву, но в ней оговорено, что напиток не может быть сохранён только для посвящённых, если кто-нибудь из учащихся или волшебников хотя бы на две трети приблизятся к понимаю его свойств и сумеют приблизиться к его приготовлению хотя бы на четыре фазы. А твоё сочинение по зельеварению и твоя последняя работа, которую ты мне показала на занятиях в Запретном Классе, доказало мне это, и я более не в праве претендовать на это знание как на привилегию. Алиса вспомнила, что она, действительно, была поражена своими небольшими открытиями в той области, которую Снейп не рекомендовал изучать третьему курсу ввиду её сложности, но спортивный интерес тянул Алису всё дальше в глубь исследуемой темы, и вскоре она составила небольшой сборник своих заметок касательно приготовления напитка Живой Смерти, опередив не только программу, но и, как выяснилось, многие передовые умы ушедших эпох. Впрочем, она приписала это скорее отсутствием интереса к этой теме у всех предшествовавших исследователей - из скромности, без которой не может действовать настоящий учёный. Она вспомнила восхищение и почти поражённое выражение лица своего приятеля, который, отстранив на дополнительных занятиях сгорающего от любопытства Диггори, листал страницу за страницей её сочинения и не уставал качать головой от удивления. Теперь же у девочки всё похолодело внутри. Она до ужаса благоговела перед тайнами веков, и вот теперь одна из них так явно готова была открыться ей...