Златовласка

В один из дней, когда стояла прекрасная погода, Алиса вышла прогуляться у кромки Большого Озера. Она была одна, и гуляла в сопровождении своих мыслей, порождённых знакомством с одной старинной книгой рыцарских преданий о тех временах, когда волшебники были ещё романтичны, а рыцари творили поистине чудодейственные подвиги. Это странное настроение сопровождало её долгое время, во всяком случае, она не переставала прокручивать в голове цитаты из сборника, и наслаждалась ими, как наслаждаемся мы незабываемыми моментами встречи с прекрасным проникновенным искусством. Её чувства были обострены - отчасти от того, что она не спала ночью от какой-то странной бессонницы, которая, однако, не утомила её, а, напротив, придала какое-то утончённое ощущение действительности, а отчасти от того, что мелодия поэзии согревала её, когда всё вокруг казалось зыбким и непрочным. Так было этой ночью: холодный лунный свет, казалось, придавал очертаниям предметов дополнительную остроту, блеск звёзд вырывал из темноты дополнительные детали пейзажа, а ветерок, который колебал шторы в прорехах незапечатанного на зиму окна, заставлял Алису ёжиться от холода под своим балдахином. Но, несмотря на это, она не захотела лишать себя этого не лишённого приятности ощущения, и, закутавшись в одеяло, подвесив свечу прямо у изголовья, вгрызлась в недоделанную домашнюю работу по истории магии и в старинный фолиант с балладами, которые скрашивали её досуг своим мерным речитативом. Гермиона была всё время занята: она готовилась к контрольной у МакГонагалл, которая как никогда в другое время была придирчива к студентам. Неизвестно, чем была вызвана эта строгость, но Гермиона говорила, что такова сама Минерва: она бывает строга, но справедлива, и эта часть её натуры была неотъемлема от образа хогвартского преподавателя, который должен был, по мечтам самого Дамблдора, стать образцом для преподавателей всех остальных стран. И профессор трансфигурации, которая, по мнению многих учащихся, была влюблена в директора, старалась следовать этим правилам, несмотря на свой почтенный возраст, когда правила, порождённые мудростью прожитых лет, становятся частью человеческой природы. Невообразимая красота поздней осени дала почувствовать Алисе, что всё в природе находится в удивительной взаимосвязи, как, впрочем, в подобной взаимосвязи находилось всё и в мире людей. Алиса писала сочинение по устройству Министерства Магии, и поняла, что в этом процессе можно находить особое удовольствие. Гуманитарные предметы Хогвартса зачастую имели точную математичность, так что приходилось напрягать свой ум, чтобы находить связи и отношения между временами давно минувшими и временами современными, что Алисе, впрочем, к большой радости Бинса, удавалось, так что в копилку Гриффиндора всё чаще сыпались алмазы. К большому негодованию остальных факультетов, привыкших, что на уроках у профессора-привидения все обычно отдыхают от праведных трудов на ниве образования, Бинс обещал, что добавит дополнительные баллы тому, кто превзойдёт девочку в познаниях к концу года. Найдя красивую скамейку, ту самую, что Алиса когда-то облюбовала, путешествуя по просторам, окружавшим замок, девочка удовлетворённо вздохнула и сомкнула веки. Насладившись ощущением воздуха, она вновь открыла их и, усевшись, ещё раз обежала взглядом окрестности. Раскрыв книгу на том месте, где отважный Ринальдо пытается победить злого колдуна, Алиса погрузилась в чтение. Она и не заметила, как кто-то нагнулся над её плечом, заглядывая в книгу и едва заметно улыбаясь. Только тогда, когда неизвестный громко чихнул и рассмеялся тому, что невзначай выдал себя, девочка вздрогнула и, развернувшись, узнала Нотта, который, как выяснилось, тоже прогуливался неподалёку с бутылкой чего-то горячительного. - А ты что тут делаешь? - сощурила глаза Алиса. - Да так... Доделываю свои непотребные делишки... Теперь уже можно. - Что ты имеешь в виду? - Алиса глядела в красивые, холодные серые глаза мальчика, в которых бликами играл солнечный лучик. - Ну, меня запалили с выпивкой... В третий раз. А это было последним предупреждением. Теперь моего отца вызвали в школу для... Сама понимаешь, для чего. Мне будет большой разнос. По крайней мере, так думает школьное руководство. А я уверен, что отец просто пропустит мимо ушей демагогию Дамблдора. Мой папа и сам по молодости был весьма весёлым человеком, и, как мне кажется, глупо препятствовать тому, чтобы люди проживали лучшие годы так, как им заблагорассудится. Алиса усомнилась в правильности подобных убеждений, но всё же сдержалась. - Теперь уже всё равно, и я могу делать всё, что хочу. Во всяком случае, до приезда отца. Теперь Алиса не смогла скрыть усмешки. - Это ты так думаешь? - спросила она, глядя на то, как Нотт делает несколько больших глотков из оплетённой бутыли. - Не думаю, я знаю. Они уже не раз отрывали его от дел. "Они" - это, наверное, Дамблдор и ещё кто-нибудь из педагогической инспекции", - подумала Алиса. - Так что, теперь можно и оторваться. Приходи завтра на вечеринку, мы проведём её в старом классе у горгульи с отбитым носом, той, что верещит по ночам, ты должна знать. Ещё бы! Алиса не раз слышала, как старая карга вопит ночью, как резанная, распугивая обитателей "Хогвартса", кроме, впрочем, привидений, которые к этому уже давно привыкли. Но первокурсникам приходилось несладко, и среди них слагались самые поразительные легенды о том, кто это мог быть, а, когда они узнавали причину, легенды приукрашивались жуткими подробностями о былой, земной жизни той, которая была посмертно воплощена в камне и была так варварски обесчещена, лишившись носа. - Ммм... Даже не знаю, - задумалась девочка. - У меня сегодня слишком много дел. Это было сущей правдой, однако желание изучить изнутри житьё-бытьё Слизерина пересилило, и она почти помимо воли выдала: - Ну ладно. Я приду. А во сколько встретимся? - Я не знаю, получится ли встретиться... Я в составе тех, кто готовит сюрпризы для приглашённых... Но, во всяком случае, ты не заплутаешь и не останешься одна, я пришлю за тобой кого-нибудь из своих знакомых. Только учти: эта вечеринка - для немногих, и немногие о ней знают. Учителя о мероприятии и не слышали, поскольку это нарушает многие школьные правила. В этом - вся соль. Поэтому будь, пожалуйста, на высоте, как это ты обычно умеешь. Алиса немного растерялась. Она, конечно, умела себя подать, но она не знала всех правил, по которым жил факультет Салазара, и у неё проскочила мысль о том, не вывернуться ли ей, пока не поздно, отказавшись от приглашения, но, встретившись с просящим, настойчивым. и в то же время твёрдым взглядом Теодора, она решила, что, в любом случае, нет худа без добра, равно как нет и добра без худа, и ответила: - Не сомневайся. Я постараюсь не разочаровать тебя. Нотт удовлетворённо улыбнулся и, поцеловав Алисе руку, почти против её воли, бросив взгляд на книгу, которую листала девочка, направился обратно в замок. "Ё-моё... - думалось девочке, - Вот ведь влипла... И что мне стоило отказать?.. Хотя нет. Для меня опасность - в промедлении, как говорили римляне. Может быть, такого шанса мне больше никогда не выпадет". И, успокоившись, она переключила внимание на старинную балладу. *** После того, как Рон запустил крокодильим сердцем в Драко Малфоя, изображающего Гарри, который испугался дементоров, Алиса окончательно потеряла надежду на то, что Гриффиндор сумеет переиграть Слизерин в соревновании за Кубок Школы. - Да ладно ты, - утешала девочку Гермиона, - я на других предметах заработаю потихоньку всё, что нужно для победы. И остальные ученики тоже постараются. А Малфой получил по заслугам. - Да уж, точно, - не унимался разъярённый Рон, которому, казалось, не было дела до снятых баллов, и который сжимал кулаки всякий раз, когда при нём заговаривали о слизеринце. - Да, но Снейп не даст Гриффиндору победить, - уныло возражала Алиса. Зная характер своего дядюшки, она была уверена, что он сделает всё возможное, чтобы удовлетворить своё профессиональное честолюбие, и не погнушается никакими средствами, а самым малым из препятствий, стоящих на его пути, были чувства племянницы. - Выучи на завтра то, что Снейп задал по оборотням, и наверстаешь упущенное. Я спрашивала: у половины курса ещё конь не валялся в домашнем задании по Защите, а я уже давно всё сделала. Гляди! И Гермиона развернула большой свиток, испещрённый характерным для неё бисерным почерком. Кое-где проглядывали даже иллюстрации к повествованию. - Ну, кто бы сомневался, - хмыкнул Рон, с завистью глядя на образцовую работу Гермионы. - А ты бы лучше помолчал, - оборвала его девочка. - Я ночь нормально не спала после твоей выходки, и это - один из немногих способов поправить положение. Так что засел бы ты лучше за домашнюю работу, и как можно скорей. Хотя... Кому я это говорю?.. И она отвернулась, вздёрнув нос. Рон сделал вид, что не расслышал последних слов. Урок у Люпина прошёл просто замечательно, во всяком случае, все ученики очень положительно отнеслись к тому, что новый профессор отменил заданное Снейпом. Разочарованной осталась только Гермиона, которая с раздражением скатала свиток и засунула его обратно в сумку. После урока, на котором Гермиона яростно строчила за увлечённо рассказывающим Люпином конспект о болотном фонарнике, Гарри остался поговорить с преподавателем, а Алиса с Гермионой направились в библиотеку. - Как ты думаешь, - спросила Алиса Гермиону, - с чем связано то, что Гарри слышит крики матери, когда видит дементоров? - Я думаю, в этом нет ничего удивительного, - пожала плечами подруга. - Я однажды наткнулась на что-то подобное в одной из книг по истории магии, и увлёкшись этим вопросом, изучила его. Дементоры - одно из семи воплощений абсолютного зла; порождения мрака, они лишают человека самого лучшего и показывают ему только самые нелицеприятные стороны действительности. Горе было тем, кто был судьбой обречён на поцелуй одного из этих созданий! - Но почему они не действуют так же на нас? - Об этом я тоже думала, - продолжала делиться своими соображениями Гермиона. - Мне кажется, дело в том, что, поскольку боггарт Гарри превращается в дементора, когда с ним взаимодействует Гарри, то, возможно, дементор - не самый большой его страх, а просто само воплощение этого страха... Знаешь, спроси об этом Гарри сама. Я вижу, они сдружились с Люпином, а он в этих вещах гораздо сильнее меня, простой школьницы. Хотя многие мои догадки подтверждаются теми сведениями, которые Гарри сообщает мне вечерами у камина. - А почему я об этом не знаю? - удивилась и одновременно немного обиделась Алиса. - Ну... Ты вроде и не спрашивала... Если тебе интересно, можешь готовить с Гарри домашнюю работу, я часто подхожу к нему узнать, не нашёл ли он чего нового в старинных книгах. Он, знаешь ли, часто обнаруживает блестящие по оригинальности идеи, остаётся только воплотить их в жизнь... Так, беседуя, они добрались до библиотеки, где просидели ещё три часа, делая выписки из книг по травологии и трансфигурации, а потом вернулись в гостиную Гриффиндора, где Гарри рассказал им о том, что узнал от профессора Люпина. На словах Гарри о соображениях Люпина касательно страха, который Гарри испытывает при столкновении с дементорами, Гермиона едва заметно кивнула Алисе. Последняя только в очередной раз поразилась проницательности и уму своей подруги. Но было ещё кое-что. Гарри рассказал девочкам о Патронусе и о том,что Люпин любезно согласился на то, чтобы обучить этому защитному заклинанию мальчика. Гермиона сгорала от нетерпения узнать, как всё это проходило, но её любопытство так и осталось неудовлетворённым: Гарри только пытался вызвать Патронуса, а первый блин, как известно, часто выходит комом. На этом и разошлись по своим делам. Гермиона вспомнила, что забыла в библиотеке тетрадь по травологии, Гарри отправился в комнату для мальчиков ("Не иначе, как перебирать обломки "Нимбуса", - подумала Алиса. Он часто так делал с момента злополучного исхода матча с Пуффендуем), а Алиса пошла прогуляться по одной из открытых всем ветрам галерей, с которой можно было увидеть великолепные виды, особенно на закате дня. "Патронус... - размышляла она. - А ведь это весьма и весьма интересно. Надо будет обязательно узнать что-нибудь про это". По дороге девочка вспомнила, что сегодня - день их тайного собрания в заброшенном классе. В последнее время все были так заняты - кто подготовкой к зачёту у Снейпа, кто - к матчу по квиддичу, что никто и не заговаривал об обязательном присутствии на дополнительных занятиях. Но сейчас... Будет ли кто нибудь в кабинете или нет, Алиса не знала, и поэтому открыла дверь, затаив дыхание: этот вопрос у неё вызвал почему-то самый что ни на есть странный интерес. Класс был не пуст. Седрик Диггори уже развёл небольшой костерок, висевший в воздухе, между партами, и, чтобы он никого не обжёг, Седрик заточил его в большой хрустальный пузырь. Получилось очень красиво - Алиса залюбовалась. - Привет! - бодро произнёс он. - Рад тебя видеть! Скоро Рождество, чем планируешь заниматься? - Ещё не думала, - ответила девочка, бросив сумку на парту и примостившись в старом кресле, где обычно сидела, когда уставала после занятий. - Чувствую себя не очень, так что сегодня, наверное, обойдусь только теорией. И она достала свой дневник, в котором подробно описала свои разработки касательно одного из заклинаний, которых МакГонагалл предложила ей на самостоятельное изучение. Это было настоящим кладом для Седрика Диггори, который, в свою очередь, делился с ней тем, чему научились старшекурсники. К концу тренировки Алиса так увлеклась, что, несмотря на то, что она не чувствовала себя в подходящей форме, она устроила шумную дуэль с Диггори. Их запалила миссис Норрис, которая, подрагивая длинными усами и позыркивая белесыми зрачками, заглянула к кабинет, поэтому им пришлось срочно ретироваться. Седрик проводил Алису до гостиной. - Что-то ты сегодня опять какой-то вялый, - попыталась подбодрить приятеля девочка, увидев на его лице нехарактерную для пуффендуйца бледность в ярком свете факелов, освещавших коридор, подводящий к проёму с Полной Дамой. - Да так, ничего... - пытлася отмахнуться Диггори, но потом всё-таки признался: - Меня девочка бросила. И друг предал. Алиса почувствовала лёгкий укол совести за то, что позволила себе развлекаться прежде, чем узнала, что могло случиться с ловцом за долгое время его отсутствия на собраниях. Выдавив из себя что-то вроде сочувственного напуствия, она пообещала себе, что завтра непременно встретит его и попытается поговорить с ним наедине: Диггори спешил, поскольку замковые часы били полночь, и пора было уже укладываться спать. Неудовлетворённая, с расстроенным видом она вошла в гостиную, не ответила на пожелание Лаванды "Спокойной ночи!" и легла в постель, задумавшись о том, как часто в мире не хватает чего-то идеального, такого, что озарило бы всё светом совершенства, как, например, их тренировку, которая на первый взгляд казалась такой весёлой и удачной, а по сути была попыткой Седрика "забыться в очередной драке", как говорил Нотт, приславший ей вчера утром письмо исповедального содержания, и на которое она собиралась ответить, но так и не ответила.