Златовласка

Размышляя по дороге о своём незавидном положении, в котором Алиса оказалась, девочка и не заметила, как быстро преодолела длинный путь от подземелий до того крыла замка, где располагался кабинет Защиты от Тёмных Искусств. Её нагнал Гарри, и вместе они вошли класс. Гарри зажёг лампы, а вскоре подошёл профессор, поставив на стол какой-то ящик. Люпин объяснил, что начнут свои занятия они с отрабатывания заклинания Патронуса - на боггарте, который может принимать обличье дементора в случае с Гарри. - А если он внезапно превратиться в мой страх, тогда - что? - спросила Алиса. - Патронус-то не действует на василиска! - Боггарт обычно превращается в ужас того, кто стоит к нему ближе. Так сто обойдём его сущность: когда Гарри будет стоять ближе к нему, он не будет действовать против тебя, а примет форму дементора. Гарри, ты уж попытайся проконтролировать свои страхи - если у Алисы сразу не получится, Патронуса вызову я или просто верну боггарта обратно в ящик. Когда появится дементор, вы должны будете произнести заклинание - "Экспекто Патронум", сосредоточившись на самом ярком и счастливом своём воспоминании. Патронус - это вид положительной силы, которая обычно принимает форму существа, покровительствующего вам. Это может быть, например, животное - бобр или медведь, или какое-нибудь магическое создание вроде того же гриндилоу... Настройся как следует, Алиса. Положительное воспоминание - главное в ритуале вызова. - Хорошо, - ответила Алиса, хотя колени у неё подрагивали. - Вот и славно. А пока потренируйтесь просто в произношении заклинания. Первым начал Гарри. - Экспекто патронум, Экспекто патронум... - Ты хорошо сосредоточился на счастливом воспоминании? — спросил Люпин. - Д-да… Экспекто патроно... нет, патронум... извините... экспекто патронум, экспекто патронум. Из палочки Гари вылетела струя серебристого вещества - не то газа, не то света. - Отлично, - довольно констатировал Люпин. - Теперь попробуем это на боггарте-дементоре. Алиса, будь любезна, отойди в угол класса! Алиса послушно последовала указанию учителя. Из ящика выплыло серое облако - оно было таким совсем на мгновение, после чего обратилось в отвратительное создание в плаще с капюшоном, и, как бы Гарри не старался, справиться с дементором сразу у него не получилось. Гарри просто упал в обморок, и загонять духа в ящик пришлось Люпину. На несколько секунд в воздухе завис серебристый шар, который, лопнув, разбежался тараканами по всему классу. Люпин угостил Гарри шоколадной лягушкой. - Давай попробуем ещё раз. Ещё одна попытка прошла безрезультатно. Гарри лежал с полминуты без сознания, Люпин, казалось, не тревожился. - Я слышал голос папы... И мама кричала, - рассказывал Гарри. Алисе стало немного не по себе. - Я бы удивился, если бы у тебя получилось с первого раза, - покачал головой Люпин. - Ты уверен, что хочешь попробовать, или отдохнёшь немного? - Давайте ещё разок... Гарри поднялся и нацелил палочку на ящик с боггартом. - Экспекто Патронум! Экспекто Патронум! Какое-то серебристое животное, вернее, его расплывчатые очертания, больше напоминающие серебристую поволоку, зависло перед дементором. - Отлично! - Люпин был явно доволен. - Ридикулус! И боггарт снова оказался запечатанным в ящике. - Вот и отлично! На этот вечер с тебя хватит. Алиса, твоя очередь, - позвал он девочку, протягивая Гарри большую плитку волшебного шоколада. Алиса не без страха подошла к ящику. Гарри стоял чуть впереди, как они и запланировали. На щелчок Люпина из ящика выползло отвратительное создание - страж Азкабана. Алиса от отвращения едва не забыла заклинание, но, к своему удивлению, дементора она боялась меньше, чем василиска, может, сказался факт, что это был просто боггарт? - Экспекто Патронум! - твёрдым голосом произнесла она. Ничего не произошло. - Экспекто Пат... - она пыталась сконцентрироваться и выудить что-нибудь хорошее из памяти. Внезапно перед ней всплыла восхитительная панорама, расстилающаяся с Астрономической башни: - Я знаю, что я ничего не знаю. А многие не знают даже этого. - Ты о чём, Драко? - О том, что перед нами - вечность. До смерти, да после, мы всегда стремимся к чему-то: к любви, к славе, к достижениям... Разнятся только качества вещей, видимых или невидимых... Только иногда я понимаю, что всё, чему меня учили, не стоит и мизинца того, к пониманию чего можно прийти лишь через отрицание уже устоявшегося. Иногда мне кажется, что это понимание даровано мне через тебя. Во всяком случае, рядом с тобой мне открываются иные миры. - Экспекто Патронум! - наконец-то удалось выпалить ей. Неожиданно она почувствовала лёгкий толчок в грудь, как это бывало, когда она отрабатывала рикошетные заклинания вместе с Диггори, и из её палочки вырвалась серебристая тень, принявшая очертания великолепного коня с большими крыльями. Конь ринулся на дементора, встав перед ним на дыбы. Люпин ошарашено глядел на девочку, сказать, что Гарри был удивлён - значит, ничего не сказать. - Ридикулус, - бросил Люпин заклинанием в призрака. Тот снова скрылся в ящике. Ящик с немалым шумом заходил из стороны в сторону. Но Люпин с Гарри не обратили на это никакого внимания. - У меня получилось, - произнесла Алиса в наступившей тишине. - Поразительно, - на лице преподавателя Защиты от Тёмных Искусств было написано неподдельное изумление. - Я не знаю никого, у кого бы получилось вызвать Патронуса с первого раза! - А что в этом такого сложного? - невинным голосом задала Алиса вопрос. - Патронус - это магия достаточно высокого уровня, - после прошедших секунд замешательства ответил Люпин. - Справиться с таким мощным потоком энергий не под силу сразу никому. Это почти историческое событие - то, что у тебя получилось... С первого раза, немыслимо! О чём ты думала? Что ты представила себе? - Да так... - улыбнулась Алиса. - О своём, о девичьем... Перед её глазами всё ещё сияло лицо Малфоя, его глаза, совсем по-детски чистые, блестящие, точно драгоценные камни в свете луны... Его волосы, взлохмаченные осенним ветром... Алиса точно слышала наяву мерное позвякивание астролябии, растворяющееся в вечерней тишине. Она вспомнила и томление разлуки, и нежелание говорить что-то, чтобы не нарушить эту тишину... Его взгляды, слова, его нежность, которую он выражал так необычно, минуя препоны аристократического воспитания, или его поведение в тот вечер было как раз его частью?.. Может, это и было самым счастливым воспоминанием в её жизни?.. *** Стоял канун Рождества. Прогуливаясь по берегам Большого Озера, Алиса невольно залюбовалась на великолепный вид, открывшийся ей со стороны дороги, ведущей в "Хогсмид". Замок поражал своим великолепием, и в то же время он напоминал ёлочную игрушку - такой изящный, соразмерный в простоте, воплощение средневековой монументальности. "Сколько же сил и воображения надо было, чтобы возвести эту нерушимую твердыню, оплот магических искусств Альбиона!" - думала Алиса. Поражающие воображения башни, высившиеся над заледеневшим Озером, великолепные контрфорсы, зависшие на недостижимой высоте, площадка Астрономический башни, окружённая зубьями парапета, стрельчатые окна переходов, мостов, Большого Зала, украшенные изысканными витражами - всё это приводило душу в трепет и удивление перед могуществом былого. Замок окружали хвойные леса и заклинания, способные противостоять не только злу, которое в разное время стремилось подточить его основы: сам дух университета, с которым Алиса уже сроднилась, становился источником её вдохновения, когда она по вечерам коротала время в библиотеке или у камина в гостиной, пытаясь разобраться в хитросплетениях событий былого. Полюбовавшись видом, открывшимся ей с другой стороны гигантского водоёма, она уже собиралась идти обратно в школу, как её кто-то окликнул по имени. Она узнала этот голос и вздрогнула. - Эге-гей, прекрасная погодка, не так ли? - Забини радовался, как маленький мальчишка. Хотя он и был-то, на самом деле, ещё не очень-то и взрослым. - Да уж, - вздохнула Алиса. В ней боролись смешанные чувства. Больше всего ей хотелось уйти сейчас отсюда подобру-поздорову, чтобы не провоцировать ничего, что могло бы повредить им обоим - её обострённое чутьё на опасности говорило, что сейчас не лучшее время для разговоров. В то же время ей хотелось остаться и сказать хоть что-нибудь этому пареньку, который ради неё поссорился со своей собственной матерью и лучшими друзьями и оказался теперь совершенно один - со своей любовью, которую Алиса хотела разделить, да не знала, как. Не чувствовала. - Я теперь гуляю один, - промолвил он, затягивая потуже полосатый серебристо-зелёный шарф. - Знаешь, мне это даже нравится. Не мелешь попусту языком, есть время для размышлений. Я многое передумал за это время. Мне кажется, я даже стал чуточку мудрее. - О чём ты думал? - задумчиво спросила Алиса, глядя на горизонт, сквозь тяжёлые снежные облака которого пробивались розоватые лучи клонящегося к закату солнца. - В основном о жизни. О том, правильно ли я себя вёл, о тех, с кем общался, стоило ли это общение моего времени и сил... О тех, кому я, возможно, навредил своими необдуманными поступками. О будущем и о том, кем я становлюсь, пока веду диалог с самим собой. Знаешь, чистый воздух прочищает голову. И утренняя пробежка по утрам тоже весьма способствует этому. Алисе внезапно стало до невероятия жаль этого парнишку, изменившего, а, скорее, потерявшего на какое-то время, привычный стиль своей жизни и вот теперь не знающего, как вернуть утраченное и уж, тем более, двигаться в будущее. - Как там твои сочинения по истории магии? - Да конь ещё не валялся. Не знаю, с чего начать. Голова пухнет уже от этих цифр и фактов... Я пытался составить план, да что-то не очень получается. История магии никогда не была моим коньком, - ответил Забини. - Ну, когда начнём? - внезапно набралась решимость девочка. - Что начнём? - недоумённо поглядел на неё Забини. - Ну, подготовку. Я же обещала тебе, что помогу написать работу. - А, это... Да хоть сейчас. Если у тебя, конечно, нет других планов. - Да нет, наверное, - задумчиво произнесла Алиса, раздумывая о том, что, наверное, это не слишком хорошо - опаздывать на их занятия в забытом классе, на которые она никогда не опаздывала. Но раз-то можно, тем более, что она дала обещание. В какую-то секунду она подумала о том, не открыть ли Забини их общий с пуффендуйцем и Луной секрет, однако в последний момент поняла, что ничего хорошего из этого не выйдет. Несмотря на то, что Забини был неплохим студентом, его язык работал всегда быстрее, чем это было порой необходимо, а слова убегали далеко вперёд мыслей, необходимых для того, чтобы верно обдумать очередной шаг. "Может, Забини и не такой болтун, каким кажется, но, чтобы посвятить кого-нибудь в общую тайну, необходимо согласие всех участников", - утешила она себя таким выводом, и, облокотившись о локоть Блейза, который аж надулся от гордости, направилась с ним к мосту, по краю которого бежала дорожка для пешеходов. Ей было радостно от того, что свежий морозный воздух холодил лёгкие, от того, что кто-то запустил салют, хотя было ещё не совсем темно ("Неверняка это братцы Уизли развлекаются, или Флитвик так готовится к рождественскому празднику!"), тому, что на её языке остался привкус хвои от еловой иголочки, которую она задумчиво жевала до прихода Блейза и которую поспешно выбросила, когда услышала его голос... Ей было приятно, что она, наконец-таки, нашла в себе решимость выполнить обещание, которое дала, и тому, что идёт сейчас рука об руку с сыном той, что захотела сжить её со свету, без страха и волнения. Хотя, по правде говоря, волнение она всё-таки испытывала. Скорее за Блейза, чем за себя. "Я-то уж могу за себя постоять", - пыталась она успокоить себя, вспоминая занятия у Люпина, которые день за днём становились всё сложней и насыщенней. Они облюбовали один из столиков в библиотеке, прикрытым от любопытных глаз большим шкафом с папками отчётов преподавателей прошлых лет - отсюда их не было видно, и, следовательно, поводов для сплетен было меньше. Алиса попыталась разобраться в корявом почерке Забини, но вскоре пришла к выводу, что это - гиблое дело, и попросила его прочитать самому всё то, что он наработал самостоятельно. - Вот тут - о магах-оборотнях XVI столетия, здесь - о пакте неразглашения выводов научной группы гоблинов, которые изучили свойства человеческой крови, а вот три пункта о процессах над гномами, устроивших революцию в Аквитании, в результате чего Боэнс Храбрый обнаружил неведомое доселе алхимикам вещество. В этом-то я кое-как разобрался. Но всё остальное... И Блейз перевернул страницы конспектов, испещрённых ещё более корявым и мелким почерком, от которого рябило в глазах. - Так - пыталась собраться Алиса. - Твой труд мы не будем игнорировать: ты будешь читать мне то,что там у тебя идёт дальше, я буду искать соответствующие параграфы в учебниках и абзацы в книгах, и помечать их волшебной палочкой. Прочерки растворятся спустя двое суток, это наша, гриффиндорская, выдумка, так что ты, будь добр, постарайся закончить без меня оставшееся до этого срока. План оставь тот же - он составлен хорошо. По сути, ты всё сделал правильно, тебе осталось только навести мосты - то есть приписать связки... Ты чего смеёшься? - обиделась девочка, глядя на то, как Блейз едва сдерживает порывы смеха. - Ну... не обижайся, ничего такого... Просто ты сейчас так напомнила мне МакГонагалл, когда она объясняет очередной параграф... Но тебе это идёт. - Ну тебя... - отманулась Алиса. - Дальше. Смотри сюда. Этот пункт... - тут ей самой стало смешно: она, действительно, услышала в своём голосе металлические, суховатые нотки, присущие профессору трансфигурации и столь знакомые ей по вечеринкам, на которые МакГонагалл не ленилась заглядывать поздней ночью, чтобы намекнуть близнецам, что пора заканчивать веселье. С минуту они смеялись вместе, что привлекло внимание мадам Пинс, которая недалеко от них сметала пыль с полок. Библиотекарь строго зыркнула на детей сквозь стёкла очков. Блейз и Алиса притихли. Они просидели в билиотеке несколько часов, до самого её закрытия. Время, к удивлению девочки, пролетело мгновенно. И, несмотря на то, что у неё самой была куча хвостов по всем предметам, и пора было приниматься за ликвидацию недоработок, она не хотела расставаться с Забини, к которому почувствовала какую-то особенную, едва ли не сестринскую, привязанность. "И как я раньше могла называть его болтуном?" - удивлялась она про себя, вслушиваясь в удивительную музыкальность его голоса: Забини рассказывал ей какую-то смешную историю о призраках, обитающих в Визжащей Хижине. Расстались они у хогвартских часов, в ту самую секунду, когда часы начали бить отбой. В гостиной, в которую Алиса вернулась "на волнах чувств", как она впоследствии описала это щекочущее, восторженное состояние в дневнике, она встретила Гермиону, которая указала ей кивком на что-то большое, завёрнутое в непрозрачный кусок синей материи, расшитой искрящимися снежинками. - Это тебе, судя по открытке. Алиса бросила взгляд на книжку-открытку. Она распечаталась с рождественским гимном сразу же, как она к ней прикоснулась, рассыпав в воздухе серебристый иней. Открытка была от Снейпа. "Используй по назначению. Несмотря на извечное противостояние, я желаю тебе успехов. И не только в спорте". Предмет был длинный и неожиданно лёгкий, и Алиса подумала было, что Снейп решил подшутить над ней, прислав ей швабру: почему-то именно слизеринцы отличались в "Хогвартсе" своеобразным юмором, они могли дать фору близнецам, надурив кого-нибудь из своих соплеменников за две недели до первого числа апреля. Но, когда она развернула свёрток, у неё вырвался вздох восхищения. Это была "Молния" - точно такая же, какую получил Гарри от неизвестного покровителя совсем недавно: это происшествие хотя и вызвало разные кривотолки, но не очень-то обсуждалось, возможно, потому, что сам Гарри недоумевал, от кого этот презент, и не особо распространялся по этому поводу. Так что тайна эта не вышла за пределы гостиной Гриффиндора: этому поспособствовали надменные и завистливые слизеринцы, пустившие слух о том, что Гарри-де живёт в роскоши и спускает своё наследство на дорогие прибамбасы вроде новейшей метлы. Сплетни не возымели действие, наверное, потому, что Слизерин относился к социальным преимуществам с большим подобострастием, и то, что для другим казалось излишними растратами, для них было фактом, естественно вписывающимся в порядок вещей. Алиса минут пятнадцать рассматривала это чудо, думая о том, откуда же у небогатого зельевара взялись деньги на подарок по заоблачной цене. Она и не заметила, как вокруг неё столпились гриффиндорцы, с завистью и удивлением рассматривающие метлу и что-то живо обсуждавшие. - От тайного покровителя, - отмахнулась она от любопытных знакомых, использовав ту же отмазку, которой вовсю и весьма успешно пользовался Мальчик-Который-Выжил. Но ему это хотя бы было простительней, и поэтому, очутившись в спальне, она поспешила написать отповедь-благодарность своему дяде, выложившем за подарок никак не меньше нескольких своих месячных зарплат, и задумалась над тем, что же подарить ему: над подарком Снейпу к Рождеству она, к своему стыду, даже ещё и не думала. *** Алиса долго вспоминала день, когда матч Гриффиндора против Когтеврана был сопровождён странным, из ряда вон выходящим случаем, причём этот случай зарекомендовал её приятеля Драко не с самой лучшей стороны. В самый разгар воздушной битвы Алиса заметила огромную серебристую тень, метнувшуюся вниз, а когда Алиса спустилась, чтобы разглядеть, что произошло, она увидела несколько странных фигур, распластавшихся на траве. Минуту спустя матч был прерван, и Алиса увидела, что из-под мокрых чёрных балахонов выбираются её знакомые - Малфой с неизменными, немного ошалевшими исходом вещей (каким, ей стало ясно позже, с рассказов Рона и Гарри) Крэббом и Гойлом, и Забини, который, споткнувшись о ходули, кувыркнулся носом в грязь. - Позор! Так грубо вмешаться в процесс игры! - негодовала Трюк под общие неодобрительные крики с трибун. К Гарри и его недоброжелателям уже направлялась толпа студентов во главе с не щадящим ног Колином Криви с неизменным фотоаппаратом. Как вяыснилось, слизеринцы решили вывести из игры Гарри, который, как известно, имел неблагоприятный опыт столкновения с дементорами. Но на этот раз он проявил себя достаточно твёрдо, а вот Малфой с его кликой явно оплошали, приубавив достижения своего факультета на добрые сорок баллов - по десятке с каждого. Алиса ещё долго размышляла над поступком Драко, по доброте души списывая всё на ребячество, и всё же ей казалось недостойным волшебника его проделка. Ей вспомнились слова мистера Уизли о том, что "позорит имя волшебника" на саркастичное замечание Малфоя-старшего о том, стоит ли работать в Министерстве за ту ничтожную зарплату, которую получал там глава рыжеволосого семейства. "Вот уж где эти слова пришлись бы как нельзя кстати", - подумала она.