Златовласка

- Равновесие сил четырёх стихий - это то, что необходимо для восприятия Наследия? - начала Алиса разговор с Салазаром. О том, что силы стихий сплетаются воедино перед началом любого магического процесса, она знала из старинных книг и учебников, да и всякий добросовестный студент встречался с этим принципом по мере продвижения к основам магии. - Ты права. Для того, чтобы через вас шёл поток энергий Наследия, вы должны стать его проводниками. - А что конкретно представляет собой это Наследие, могли бы вы уточнить? - продолжала Алиса расспросы. - Наследие - это всё те знания, которыми владели мы и многие другие задолго до нашего рождения. Это те искусства, постижение которых пугало многие выдающиеся умы, даже отдалённое приближение к пониманию сути некоторых операций Наследия может ввести в заблуждение неопытного мага. Всё то, что вы знали до сей поры - лишь печальное преддверие, ведущее в сумерки, за которыми в какой-то момент вы обнаружите - наверняка спонтанно - духовное знание внутри себя. Мы не знали, на кого конкретно укажут медальоны, они сами должны были определить достойнейших из достойных, тех, чьи поступки сделали бы им честь и принесли одобрение. Я знал о битве с Тёмным Лордом задолго до её начала: звёзды часто отвечали мне на мучившие меня ещё при жизни вопросы, а смерть - та и вовсе расставила всё по своим местам. Я знал о приходе Того, кто оказал ему сопротивление, кто выжил, несмотря ни на что. Магия любви зачастую оказывается сильнее любой другой, поскольку сама лежит в основе всех вещей. Но герою нужны подручные. Даже в том случае, если герой не окажется героем, но я всегда верю в лучшее. И ход вещей наверняка уже указал вам на то, что одному ему не под силу было справиться с выпавшими ему на долю испытаниями. Просто удивительно, что медальоны достались именно детям Годрика, ведь, как мне казалось, должны были существовать и иные силы, способствующие очередному воплощению Наследия. Но качества, необходимые в этот век, как выяснилось, соответствовали только вашим чертам характера, темпераментам и врождённым наклонностям. Я не удивлюсь, что вопреки устоявшимся мнениям между вами существуют связи с теми, кого вы почитаете за соперников, и гораздо более крепкие, чем вы сами можете себе вообразить. Дружба зачастую крепче любви. А у врагов, как известно, многому можно научиться. Многому можно научиться и через любовь, из привязанности можно выудить ценный опыт, из скептицизма вырастают интуитивные силы, - на этих словах Алисе показалось, что тень недвусмысленно зыркнула угольками зрачков на Гермиону. - Определённого уровня мастерства вы вчетвером добились, наверняка нарушив массу предписаний, существующих с начала основания школы. В тебе я чувствую то особенное, что выпестовывается регулярными упражнениями и трудолюбием. Проблема правильного воспитания всегда была одной из первых, которую мы, Основатели, обсуждали на советах. От этого зависело не только будущее школы, но и участь душ, пришедших к нам с доверием. Бог или душа учат нас, всё зависит от того, насколько правильно мы принимаем этот мистический опыт. - Но как мы узнаем, что Наследие возымело силу в нас, и как нам понять, правильно ли мы используем дарованные нам возможности? - Или очередную головную боль, - тихо-тихо хмыкнул Рон. Гермиона недовольно посмотрела на него. - Вы поймёте это сами, когда придёт время. - Но разве оно ещё не пришло? - "Usus est optimus magister"*, - так говорили древние. Невозможно описать, каким испытаниям вы будете подвергнуты, в какие странные состояния духа и переживания вас погрузит опыт столкновения с тем, что невозможно однозначно оценить и враз охватить умом. Когда вы станете более разборчивыми, когда вы научитесь различать, что есть Свет, и что есть Тьма, и где та грань, за которой эти два понятия сливаются воедино, тогда вы обнаружите Путь. А свет, поначалу тускло освещающий его, превратиться в какое-то мгновение в безграничное сияние. Гермиона слушала внимательно. По-видимому, её затронули слова Салазара. Рону, казалось, не терпелось, чтобы весь этот сеанс поскорее закончился. - Вам остаётся только терпеливо принимать то, что пошлёт вам судьба. Её подарки всегда неожиданны, особенно если эта судьба - судьба носителей знания Основателей. Вам предстоит долго и упорно учиться, прежде чем вы сможете вступить на сокровенную стезю. Могу даже сказать вам, что выбор этот был сделан не вами. Ваша душа задолго до вашего рождения избрала эту тропу, и на поворотных этапах жизни вы всегда останавливались, чтобы - хоть бессознательно - но прислушаться к тихому голосу, подсказывающему ей правильное направление следования. Поначалу он казался вам дуновением мечты. Но настанет момент, и вы поймёте, что этот всепобедивший голос безмолвия хранит в себе все основные ноты природы, из которых исходит всё многообразие её чудесных тайн. Велика судьба тех, кому доверена такая миссия. Вознаграждение не минует Последышей, и в конце своего жизненного пути они обязательно увидят свет. - Вот блин, а почему только в конце-то? - встрепенулся Рон. - А сейчас нельзя? И вообще, мне так трудно понять то, что вы говорите... - Я знаю, мои слова звучат несколько непривычно, поскольку я рассуждаю о вещах, которые невозможно уложить в слова. В самых отдалённых тайниках сердца своего вы можете обнаружить - при очень внимательном рассмотрении, что то, о чём я говорю, составляет самую суть жизни, которую люди обычно упускают в сутолоке будней. Вся бесконечная глубина и неисчерпаемый источник мудрости, питавший лучшие умы, вышедшие из "Хогвартса", знали, что знания всегда лежат у вас под ногами. Надо только подобрать к ним ключ. Внезапно тень умолкла. Спустя несколько секунд пентаграмма вспыхнула вновь, на этот раз холодным, светло-фиолетовым сиянием, свечи, зашипев, одновременно погасли. Дымовая завеса развеялась, оставив витать в воздухе какой-то незнакомый Алисе терпкий аромат, а вместе с развеивавшимся дымом исчез и образ того, кто говорил с ними. Гермиона, с силой ткнув кинжалом в центр круга, с усталостью произнесла: "Да хранит Вещий Владыка по Стезе идущих! И да отверзнет Он Врата Ведания перед достойными!". Она казалась совсем истощённой. - Ну вот, - произнёс Гарри среди общего молчания. - Он всё сказал. Вы что-нибудь поняли? - Понял только то, что очень хочу переодеться. Жарко очень, - пожаловался Рон, в очередной раз с неудовольствием осматривая свой роскошный наряд. - Действительно, жарко, - согласилась Алиса: в классе будто затопили сразу несколько каминов. - Гарри, на, возьми медальон, - Гермиона раздавала украшения их обладателем. Гарри щёлкнул застёжкой, створка отворилась, и внезапно по изощрённо расшитому камзолу пробежали линии серебристого огня. Костюм исчез, только его и видели. - Жаль, - рассмеялась Алиса. - Выглядел ты в нём очень даже хорошо! - А мне это всё уже порядком надоело, - Рон последовал примеру Гарри, и спустя пару секунд только Гермиона и Алиса поблескивали в свете вновь разожжённых девочками свеч изумрудными каплями и хрустальными бусинами роскошных одеяний. - Зато теперь мы знаем, что делать, когда нам не к месту находиться в этом на публике, - утешила всех Гермиона. Девочки раскрыли медальоны. Платья растворились в воздухе. Всю дорогу до гостиной друзья пытались понять, что хотел сказать им призрак. Хотя, как говорила Гермиона, всё было ясно, как день, у Алисы лишь скопилось больше вопросов. "Надо отвлечься, всё придёт вовремя", - говорила она себе, стараясь не смотреть на заинтересованных гриффиндорцев, шушукающихся за их спинами. Вскоре все четверо разошлись по своим делам. *** Когда Алиса коротала время за излюбленным занятием - изучением истории магии, в окошко постучала сова. Эта сова была совершенно необыкновенной, она царапалась о стекло, причём нежно-нежно, так, что Алиса едва не перепутала её с порывом ветра, который то и дело в последние дни завывал за стенами замка. Когда Алиса впустила её в комнату, сова, описав пару-тройку кругов над её кроватью, сбросила ей запечатанный конверт со странным вензелем на воске, и собралась было вылететь обратно, да повременила, покосившись на девочку большими, точно плошки, серыми глазами. Приветливо ухнув, она проскользнула прямо над головой Алисы и, едва коснувшись перьями крыльев её лица, вылетела вон; о её появлении напоминал только разгулявшийся по спальне холодный ветер, вызвавший гомон неудовольствия со стороны алисиных однокашниц, которые зябко поёживались под балдахинами. Алиса рассмотрела вензель. Это было изображение дракона, но такого, какого Алиса никогда прежде не видела нигде - ни в учебниках, ни в генеалогических сборниках по исследованию родов магической Британии. Внезапно дракончик шевельнулся, сложившись в отчётливую букву "М", которая подрагивала своим правым хвостиком, не утратившим очертания драконьего хвоста. Девочка поспешила изучить содержимое письма, написанное на тончайшей розовой бумаге. Она сначала не узнала ровный, красивый почерк, но, приглядевшись, поняла, кто был автором. "Алиса, здравствуй! Мне хотелось бы компенсировать твоё отсутствие в Рождество у меня в гостях, поэтому я хотел бы пригласить тебя в Хогсмид - немного развеяться и отдохнуть перед началом нового полугодия. Приходи в "Три метлы" сегодня вечером. Возможно, со мной будет Пэнси - она напрашивалась весь вчерашний вечер, и мне трудно было ей отказать. Но, надеюсь, скоро ей надоест то, что я приберёг специально для тебя. Драко". Сказать, что Алиса удивилась и обрадовалась - значит ничего не сказать. Ей, правда, было немного неловко перед Гермионой: они вдвоём сегодня собирались посвятить вечер подготовке к занятиям у Флитвика, которые он проводил дополнительно для одарённых студентов, но отказать Малфою было превыше сил Алисы. Она чувствовала укоры совести за то, что, в принципе, не было её виной: ей казалось, что Драко в последнее время было донельзя одиноко и грустно: он ходил как будто бы потерянный, за завтраками и обедами сидел тише воды, ниже травы, и со стороны слизеринского стола, оживляющегося всякий раз вместе с его приходом не доносилось ни звука с тех самых пор, когда началась эта заварушка с Забини и Ноттом. "Может, моё появление внесёт живительную струю в его одинокую, размеренную жизнь школьного отшельника", - успокаивала себя Алиса, думая о том, как бы она поступила, будь она признанной девушкой какого-нибудь из этих его дружков. Мысль, что она достойно выкрутилась из ситуаций, из которых ей в другом случае не удалось бы выйти сухой и невредимой, радовала её, и она подумала о том, что бы надеть на себя на это своеобразное свидание - иначе она это приглашение и не рассматривала. "До чего же я стала тщеславной! - мысли Алисы бежали, точно ручей на одной из полянок Запретного Леса. - Только и думаю, что о себе и о своих сердечных проблемах, которые, по сути, сама же себе и придумываю!". Девочка остановила выбор на багрово-красном платье, отороченном лисьим мехом: в этом наряде она напоминала себе приговорённую к сожжению и охваченную пламенем ведьму времён Салемских процессов, но это только подогревало её интерес к долженствующей произойти встрече. Их наверняка заметят, и по школе пойдут гулять слухи: уж чем-чем, а помимо достижений в волшебных искусствах, способностью сплетен разноситься со скоростью заклинания "Авада Кедавра" Хогвартс мог гордиться как ни одно другое учебное заведение. Для виду она потренировалась в домашнем задании, которое задал профессор Заклинаний, и успокоила свою совесть тем, что она-то уж точно не отстанет от программы Флитвика хотя бы потому, что тренировки, которые она и Клуб любителей опережать время, собиравшийся в старом классе, не пропали даром. Флитвик только диву давался, как легко и быстро она осваивала курс, который был предписан ученикам гораздо старше её по возрасту. День тянулся медленно. Неизвестно, с чем это было связано, но Алиса пришла к выводу, что чем больше тебе интересен человек, тем большей способностью обладает время в сознании возлюбившего его оттягивать момент желанной встречи с предметом интереса. Когда-то с Гермионой она разговорилась на тему хронофагии**, которой так славились гоблины и отдельные представители волшебного рода: подруга много читала про это и даже настрочила пару сочинений Бинсу, чем привнесла в копилку Гриффиндора заслуженную награду. Гермиона объяснила, что существуют некие способы изменения временного континуума, которым во все времена пользовались слишком озабоченные волшебники, которые ничего не успевали в силу занятости или рассеянности. Алиса поняла, что подобные эксперименты могут привести к ужасным последствиям, и больше эту тему она не поднимала. Но как ей хотелось сейчас ускорить ход неумолимого теперь в своей размеренности маятника хогвартских часов! Наконец-то настал желанный час. Алиса спустилась по лестницам в главный холл школы и, затянув потуже шарф, направилась в сторону тропинки, уводящей к волшебной деревеньке, мерцавшей разноцветными огнями в сгущавшихся сумерках. Вскоре она добрела до поворота, и тут её внимание привлёк свистящий звук и хлопок, который рассыпался в небе бесчисленными серебристыми искрами, сложившимися в виде буквы "М", очень напоминавшей ту, что она видела на восковой печати. "Здорово! - подумала девочка. - Наверное, у кого-то сегодня день рождения, или кто-то ещё до сих пор празднует Новый год!". Тем временем пальба и свисты не прекращались: восхитительный салют завораживал взгляд - один за другим в небо вздымались колонны их мерцающих золотистых огоньков, овиваемые лианами зеленоватых змей, спиралью уходящих в небесную темноту и где-то высоко-высоко рассыпающихся фонтанами разноцветных брызг. Вспышки, неоновые языки пламени, фонарики, сыплющие водопадами огненных брызг - это было поразительное зрелище. До самого конца салюта Алиса стояла, едва не раскрыв рот, и глядела на это зрелище с восторженностью восьмилетней девочки. Когда последняя вспышка, лопнувшая где-то в вышине ослепительным сполохом фиолетовых огней, растворилась в воздухе, уже здесь попахивающая принесённым ветром пороховым душком, она спохватилась и ускорила шаг - ей очень не хотелось опаздывать. Ещё долгое время, почти весь вечер Алиса будто бы была согрета пламенем этого салюта, который радовал её по-детски чистую душу. ________________________________ *Опыт – лучший учитель (лат.) **пожирание времени