Златовласка

Обряд собрались проводить на одной полянке, которую Паркинсон облюбовала, гуляя по опушке Запретного Леса. Пэнси была девушкой предусмотрительной, поэтому она заранее запаслась всем необходимым, а этого необходимого был целый ранец. В нём были свечи, большие, чёрные, утыканные маленькими булавками - именно такие видела Алиса на гравюрах, когда изучала древние гримуары, - ритуальные ножи, покрытые магическими знаками и непонятными для основного большинства, того большинства, что считало Тёмные Искусства чем-то неправильным, тем, что не должно волновать порядочного мага. Были там и клубки заговорённых верёвок, и большие чаши для сбора росы, которые Паркинсон ловко переделала под жертвенные кубки. Были и странной формы статуэтки, которые напоминали излюбленные маггловскими археологами фигурки беременных женщин, были даже атрибуты магии вуду - засушенные головы неизвестных существ, о печальной участи которых можно было только догадываться. Вместе со всем в рюкзаке обнаружилась большая старинная колода карт ТАРО с рисунками трёхсотлетней давности, во всяком случае, манера помечать всеми доступными символами сюжеты карт осталась с тех времён. Паркинсон даже ухитрилась захватить с собой портрет какого-то своего пращура, который, по её глубокому убеждению, способен был увеличить шансы удачного проведения ритуала почти вдвое. Не забыла она и про защитные талисманы - связки кореньев и луковиц магических растений, мешочек которых был засунут в большой кованый фонарь, который во время ритуальной магии устанавливался у навершия пентаграммы, гексаграммы или любой другой магической фигуры и собирал вокруг себя невидимых духов-помощников. Запасливости Пэнси можно было только позавидовать, равно как и её изобретательности, проявленной при подготовке места действия к надлежащему виду. Она сновала туда-сюда по полянке, точно какая-нибудь одержимая колдунья древности, жизнеописания которых так любил цитировать профессор Бинс на своих парах. Приспосабливая под свои нужды всё, что имелось у неё в наличии, Пэнси преобразилась из рядовой слизеринки в архитектора древнего храма, возносившего свои благовония странным богам, жаждущим поклонения, обожания и жизненнной силы их почитателя, и в этой роли смотрелась вполне естественно. Драко скрывал свою усмешку, понимая, что неуважение к таким стараниям подруги вполне могло обернуться для него нелицеприятной стороной: как-никак, а Пэнси полторы недели сидела на диете, не употребляя мяса и бубнила заговоры и молитвы духам стихий даже на уроках Снейпа и МакГонагалл, не обращая внимания на их окрики, и даже успела поссориться со своими подругами, старания которых нивелировала тем, что стала причиной снятия двадцати баллов со Слизерина. Всё это окружило Пэнси недоверием и недопониманием со стороны однокашников, но подняло на недосягаемую высоту в глазах такого педанта, как Малфой, который, хоть и подтрунивал частенько над своей напарницей, но знал цену всему, что связано с тёмной стороной вещей. То, что Пэнси так основательно решила подготовиться к вызову духа, навело его самого на честолюбивые мысли, и он решился набраться опыта вместе с ней, прежде чем самому "проделать что-нибудь этакое", как он выразился, делясь своими соображениями с Алисой, пригласив её посидеть на скамейке после уроков - на той самой, что стала притчей во языцех у всех студентов "Хогвартса". В тот день во внутреннем дворике не было никого, что дало Малфою возможность излить Алисе душу в той степени, в которой он позволил это сделать, не рискуя опорочить свою кастовую принадлежность описанием неблаговидных поступков, которые совершал раз за разом на протяжении всех каникул, за что получил от отца громовещатель с угрозой лишения наследства. Пэнси только посмеялась над этим, но Малфой воспринял угрозу серьёзно, и целый день ходил, погружённый в свои думы. Эта исповедь немного успокоила Алису, которая была взволнована наблюдениями Паркинсон касательно замкнутости Малфоя, и она просидела на зллачном для слизернских сплетников месте ещё добрые два с половиной часа, болтая с Драко на разные темы - от проигрыша Ирландской команды по квиддичу бразильским спортсменам до обсуждения студентами новой шляпы профессора Стеббль, украшенной большим цветком дионеи (надо сказать, эта особенность дизайна шляпы вызвала у половины обитателей замка содрогание, а у другой половины - восторженные отклики, были даже последователи, увенчавшие себя венками из росянки). На Алисе было надето ожерелье, оплетёное травами, которые Паркинсон заказала не откуда-нибудь, а из самого Лютного Переулка. Украшенная кошачьими черепами и различного рода мерзостями, выглядела эта ритуальная принадлежность довольно зловеще, такчто Алиса на какую-то минуту захотела бросить сё к чертям и смыться, но вспомнила о данном обещании и склонила голову перед Паркинсон, которая увещевала девочку как хороший конюх - строптивую лошадёнку. В то время, когда Пэнси нараспев читала заклинание на древнем языке - страннее Алиса в жизни не слышала, - Малфой пощёлкивал орешками и потягивал папиросу, к неудовольствию Паркинсон, которая не курила и не любила, когда курили при ней. - Хотя бы сейчас потерпел бы, что ли... Бу-бу-бу... Бу-бу-бу... - бубнила она слова заговора, которые напомнили Алисе заклинания африканских колдунов, не хватало только звуков тимпана и прихлопывания в такт. Впрочем, Паркинсон заменила их на кастаньеты, которые выудила из кармана рюкзака, чем основательно добила Малфоя. - Аххха-ха-ах! - ржал Малфой, глядя на то, как слизеринка прыгает вокруг костра, подобно сибирскому шаману, готовому войти в транс. - Вот сейчас ты точно похожа на обезумевшего мопса!.. Последние слова его были заглушены громким крещендо Паркинсон, которым она закончила свои песнопения. Это и спасло Малфоя от гнева его попечительницы, которая, по-видимому, была теперь способна на что угодно. Во всяком случае, вид её говорил сам за себя: волосы растрёпаны, глаза выпучены, губы дрожат, руки с силой сжимают кастаньеты как заклинатель духов - бубен. - Ну всё, вроде готово... - устало, но довольно проговорила она. - Так, теперь замыкаем круг... "Кругом" она назвала фигуру, образованную сцепленными руками все троих, нагнувшихся над костерком, разведённым в середине небольшой гексаграммы, очерченной солью, с щедростью посыпанной вдоль периметра аналогичной фигуры, начертанной на снегу. Соль была особенная, волшебная, она золотом блестела в отсветах костра. Малфой вложил свою ладонь в ладонь Алисы. Она показалась девочке влажной и холодной. Малфой же приложил руку Алисы к щеке и довольно промурлыкал: - Златовласка... Давай останемся на ночь, твоя ладошка лучше любой подушки... - Вот ещё! - возмутилась Алиса и уже хотела вырвать руку, но вспомнила о том, что, замкнув круг, его нельзя размыкать не в коем случае вплоть до самого конца ритуала. Она покрепче сжала ладонь приятеля, а затем и увидела поднятый вверх указательный палец Пэнси, которая, развернув на коленях свиток с переписанным заклинанием, воззвала на том же странном языке к духу, от которого возжелала себе на риск помощи и поддержки. С минуту всё было тихо. Малфой бурчал себе под нос что-то вроде того, что костерок слабый, и следовало его разжечь посильнее, чтобы "согреться, если пламя любви почти не согревает". Паркинсон, казалось, была поглощена священнодействием, изредка отрываясь на то, что подсыпала в костёр странного светящегося порошка из большой бутыли, который вспыхивал наподобие летучего пороха и рассыпался ярко-розовыми искрами у них над головами. - Повторяйте за мной, - обратилась Пэнси к ребятам, отбросив, наконец, свиток в сторону. - Заклинаю вас, сильные и святые ангелы, именами Кадос, Кадос, Кадос, Эсхереие, Эсхереие, Эсхереие, Хатим, Йа, могущественным создателем миров; Кантине, Йайм, Йаник, Аник, Калбат, Саббак, Берифай, Алнайм; заклинаю вас именем Адонай... Алиса и Малфой повторяли за ней известное заклинание. Искра попала в глаз Алисе, и она отпрянула от костра, едва не разорвав круг, на что Пэнси ответила недовольным взглядом. Ничего не происходило. Малфой, завершив за Пэнси её речитатив, откинул голову вверх и рассматривал звёзды: казалось, его мало интересовало то, чем занимается подруга, в то время как она смотрела в огонь испытующим взглядом, готовым привести к послушанию любого духа, который только дерзнёт высунуться из пламени. - Ну же... Я жду со всем почтением! - спустя двадцать минут и Пэнси, казалось, была утомлена ожиданием. Алиса позволила себе расслабиться и придвинуться поближе к огню. Внезапно внимание девочек приковал небольшой шар серебристого пламени, который стал медленно подниматься от костра вверх. Алиса пихнула Драко, безмятежно пялящегося на небосвод, и тот, немного удивившись, с интересом смотрел на то, что же будет дальше. Тем временем Паркинсон ещё громче, чем обычно, повторила заклятье призыва и склонилась ниц, сделав знак остальным, чтобы они сделали то же самое. Друзья подчинились. Когда они подняли глаза, они увидели то, что повергло Алису в шок, а Малфоя изрядно испугало. Пэнси сидела, безвольно опустив голову на грудь, в то время, как костёр, рассыпав вокруг ярко-фиолетовые искры, со злорадным шипением погас, оставив остальных сидеть в полной темноте. - Вот это вляпались! - голос Малфоя в полной тишине звучал как-то призрачно и незнакомо. Большая хвостатая комета пронеслась по небосклону, но её никто не заметил. *** - Эй, Паркинсон! Что с тобой?! - Малфой, казалось, был не на шутку встревожен. - Ты не пугай так! Драко подбежал к подруге, осветил её лицо светом на конце палочки и с силой потряс ту за плечи. Паркинсон не реагировала. Тогда Малфой прошептал: "Агуаменти!", - сбрызнув лицо Пэнси струёй воды, но и это действо не возымело успеха. Алиса уже подумывала о том, не бежать ли ей в замок за помощью, но внезапно Паркинсон вздрогнула, всхлипнула и промычала что-то нечленораздельное. Малфой ещё энергичней затряс девочку. Алиса остановила его: - Ну хватит уже! Паркинсон, наконец, пришла в себя и открыла глаза. Несколько секунд она смотрела на друзей непонимающим взглядом, потом вдруг громко икнула и снова впала в прострацию. Малфой, казалось, был в отчаянии. - Ну хоть ты предложи, что делать будем! - вскричал он, глядя на Алису, будто та имела при себе все противоядия мира и все рецепты от последствий неудачных магических экспериментов, которыми, по-видимому, подвергся не сколько Малфой, и даже не Алиса, способная, по убеждению слизеринки, смягчить обратное воздействие целенаправленного потока энергии в случае неудачи, а сама Пэнси, столь самоуверенно решившая подчинить опасного духа и на свою голову рискнула, несмотря на предупреждение, провести этот злосчастный ритуал. - Да не знаю я! - Алиса слегка ударила ладонями по щекам слизеринки и прощупала её пульс. - Принеси чашу, ту, что стоит у дерева, с резной ручкой! Да поживее! Слей в него из того бутылька, который лежит в правом кармане её рюкзачка, разбавь водой! Малфой мигом оказался на другом краю полянки и спустя несколько секунд уже подносил к недвижным губам девочки красивую чашу, от которой поднимался голубоватый пар. К счастью, эффект возымел действие. Вскоре Пэнси глубоко вздохнула и открыла глаза. На этот раз её взгляд был более или менее осмысленным. Она пошевелила руками, потом, с помощью Малфоя, уселась, укрытая плащом Драко, который тот заботливо подоткнул под неё. Она попыталась заговорить, но у неё это получилось плохо. Алиса едва разобрала то, что она попыталась выразить: - Альхе... Альхеор... Он дал мне... Дал мне всю свою силу... Она закашлялась, пытаясь набрать воздуха в лёгкие. Малфой заставил её сделать ещё несколько глотков животворящего напитка. - Надеюсь, это не опасно? - с тревогой спросил Малфой, обращаясь опять к Алисе. Та только покачала головой, пытаясь припомнить что-нибудь об эффектах подобных ритуалов и их последствиях. - Не знаю... Во всяком случае, он дал ей силу, а не отнял её. Жить будет, - последнюю фразу она произнесла, желая успокоить скорее не Малфоя, а себя саму, поскольку чувствовала вину в отношении той, коей позволила совершить такую большую глупость, да ещё и согласившись принять во всём этом безобразии собственное участие. Малфой растирал руки и щёки слизеринки. Несмотря на то, что всё закончилось, хотя бы по первым признакам, относительно благополучно для слизеринки, он всё больше волновался, постоянно переспрашивая, как та себя чувствует. - Да нормально, успокойся уже... - устало проговорила Пэнси, отстраняясь от Малфоя. - Не парься. Тот опустился на землю, не сводя взволнованного взгляда с подруги. Та с помощью Алисы поднялась и стала обходить поляну, собирая зачарованные предметы. - Остановись, Паркинсон, - сказал Малфой, перехватывая её под локоть. - Достаточно ты сегодня потрудилась. Мы всё уберём. Пока Пэнси вяло пыталась руководить сборами, потягивая через силу волшебный настой, Алиса пыталась разобраться, что же, собственно, с ней произошло. Она слышала о подобных эффектах, но только краем уха - от четы Малфоев, обсуждавших иногда в гостиной эксперименты древних в запретной области, от преподавателей, которые настоятельно рекомендовали студентам не впадать в безрассудство и не лезть со своим всегдашним, вошедшим в легенду хогвартским любопытством куда не положено, из некоторых книг, в которых упоминались бегло ритуалы чёрной магии прошлых веков. Иногда она натыкалась на описания настоящих трагедий, которые случались с теми, кто противоборствовал Тьме и испытывал на себе некоторые из их отвратительных методов на себе, даже с наиболее искушёнными и бесстрашными из почитателей Тёмных Искусств. Все эти воспоминания и отсутствие в них хотя бы подобия того, что произошло недавно на её глазах, только усиливало её беспокойство. Если Паркинсон и вправду удалось подселить к себе какого-нибудь демона, добром это кончиться в итоге всё равно не должно было: даже научившись управлять им, в полной степени подчинить себе она этот сгусток тьмы не сможет, и, скорее всего, он возымеет со временем над ней собственный, специфически-черномагический контроль. Получив что-то, знай, что взамен тебе обязательно придётся отдать что-то своё, возможно, что-то очень дорогое и близкое тебе. Тёмные силы не любят гармоничного обмена энергиями, тем ужаснее может быть результат подобных махинаций: недаром те, кто находит в себе силы поддаться грубым искушениям Тьмы, в большинстве случаев не находили дороги обратно и шли к роковой черте семимильными шагами. Драко тем временем расспрашивал Паркинсон: - Ну хоть как он выглядел? Он показался тебе? Он хоть на человека смахивает? Пэнси отрицательно покачала головой. - Вот блин, он даже не человек, - Малфой сглотнул, и посмотрел на Алису так, как будто это в него вселился демон и вот-вот грозит лишить его наследства. - Что делать-то? - Да заткнись ты! - Пэнси вспыхнула, но быстро успокоила себя. Казалось, она уже вполне сносно себя чувствовала. Она даже позволила себе запустить в Малфоя кубком, чего с ней обычно не случалось. - Вот видишь, видишь, что я говорил! Она уже полностью под его контролем! - Драко ловко увернулся от предмета и, казалось, снова обрёл былую весёлость. Только тревожные нотки в его голосе, которые не исчезли и спустя несколько дней после происшествия, напоминали о печальном эксперименте. "Быстро же он всё забывает", - подумала Алиса, отметив, что эта особенность характера Драко, так украшавшая его личность в известные времена и кажущаяся уделом людей легкомысленных, может быть порой полезной, особенно в тех случаях, когда требуется смена декораций и разрядка напряжения. Обратно шли молча. Они едва успели явиться в замок не позже положенного срока: Филч процедил что-то сквозь зубы насчёт того, что нацарапает ещё одно письмо в Министерство с просьбой укоротить вечерние часы досуга, но никто не обратил на него особого внимания. Алиса взяла с Малфоя слово, что тот сообщит ей, если случится что-нибудь ещё, чего нельзя объяснить - а такое ощущение неотступно преследовало её - и с неспокойным сердцем отправилась в гостиную Гриффиндора.