Златовласка

Когда Алиса рассказала друзьям, что произошло с Паркинсон, те только переглянулись между собой и ничего не ответили. - Ну что же вы, скажите хоть что-нибудь! - не выдержала Алиса долгого взгляда Гарри, усмешки Рона и созерцающей чернильницу нахмуренной Гермионы. - Ты что же, действительно, решила, что я захочу помогать этой... как бы помягче выразиться, чванной девице? - Рон был искренне удивлён. - А почему бы и нет? Мало ли, что могло случиться с вами? Мало ли, вдруг вам тоже понадобится помощь? - Алиса прибегла к классическим аргументам. Но на мальчиков это, казалось, не произвело никакого впечатления. - Сама влипла, пусть теперь и разбирается, как знает, - зевнул Гарри в сторону. - Знаешь, после всего того, что они с этим слизеринским отморозком нам учиняли на протяжении вот уже нескольких лет, у меня нет не только желания помогать им, но, наоборот, хочется подкинуть им какую-нибудь пакость. - Ты бы хоть подумала перед тем, как давать обещание, - сказала Гермиона, явно удручённая положением, в которое попала подруга. - Знаешь ведь, что Паркинсон ходит по острию бритвы, а вот теперь, когда она попала впросак, ей не к кому было обратиться, кроме как к тебе. Как у неё вообще хватило совести согласиться на нашу помощь?.. Нет, ну даже дело не в том, что мы далеко не друзья с ней... Она прекрасно знает, что, втягивая других в свои сомнительные мероприятия, она подвергает опасности тех, кто по доброте душевной и по незнанию даже и способен ей помочь. - Ну Гермиона, ну хоть ты пойми! - взмолилась Алиса. - Она же не виновата в том, что натворила, по большей части... Нет, виновата, конечно, что и говорить, но твои эксперименты тоже могли обернуться для тебя не самой лучшей стороной. Да и не думаю я, что Паркинсон так плоха. Как подруга, она очень даже хороший человек. - Легко тебе говорить, ты уже навострилась работать на два фронта, - усмехнулся Рон. - Я вообще поражаюсь, как между нами может быть что-то общее, когда ты уже вовсю переплелась с клубком слизеринских гадов. - Сама себе удивляюсь, - призналась Алиса. - Но, так уж вышло, что ни сердцу, ни судьбе не прикажешь. - Что ты хочешь этим сказать? - прищурился Гарри. - Насчёт сердца? - Ох, уж не думаешь ли ты, что я имею в виду мои отношения с Малфоем? - рассмеялась Алиса, но смех её вышел несколько искусственным. Это заметил и Рон. - Кто знает, кто знает... Вся школа уже только и делает, что говорит о том, какая вы миловидная парочка... Да и вообще, он весь так и расцветает при виде тебя, его поганая бледная рожа сразу краснеет, как будто он выжрал литра три вина. - Да, парочка... Бываем, раз в месяц, когда я его вижу. - Странно, - пробубнил под нос рыжеволосый. - А мне говорили, что вы каждый день целуетесь с ним на Астрономической башне. Алиса поневоле вспомнила про то, как Драко завёл её на самый высокий из хогвартских наблюдательных постов. Она вспыхнула, но вовремя сообразила, что надо сказать, чтобы вспышка смущения пошла ей на руку: - Побольше бы ты слушал, что говорят, а больше бы учил домашние задания! - ответила она, пытаясь вложить в голос как можно больше возмущения. Надо сказать, эффект возымел действие: Рон принял смущение от прекрасного воспоминания за целомудренную стыдливость, которая иногда была присуща Алисе и которую отмечали многие, кто был с ней знаком, и поэтому поспешил замолчать. Заговорила Гермиона: - Предположим, мы согласимся на это... кхгм... предприятие, - её тон был серьёзней некуда. - Даже в том случае, если всё пройдёт удачно, мы будем истощены так, как это бывает обычно с теми, кто занимается не тем, чем положено. И нам опять придётся нарушать добрую половину школьных правил. - Геромиона! Ну какие правила! - уцепилась за спасительную соломинку Алиса. - Мы их нарушали уже сотню раз! - Ну, тогда на то были веские причины! - парировала подруга. - У нас не было выбора! - А теперь, когда на кону стоит душа человека, который может пострадать, у нас есть выбор? - спросила Алиса, глядя прямо на Гермиону. - Нет, вы как хотите, а я пойду, даже если вы все откажетесь мне помочь. - Куда это ты намылилась? - спросил Рон. - Туда... Где мы обычно занимаемся, - уклончиво ответила Алиса. - С Малфоем. Рон побагровел, а потом расхохотался: - Интересно, чем это? Алиса посмотреа на него и криво усмехнулась: - А тебе скажи! - Ты и нас туда затащить хочешь? - Гарри смотрела на девочку как-то странно. - Нет, я же сказала, что если вы не хотите, я вас не заставляю. - Эх, горе моё луковое! - вздохнула Гермиона. - Ну что же ещё мне остаётся делать? Не пущу же я тебя туда одну! Во сколько вы договорились? - Герм, ты что, спятила? - выпучил Рон глаза. - Ты что, действительно намереваешься идти к Паркинсон? - Алиса права, - Гермиона задумалась. - Мы должны помочь. Знаешь, я просто представила себя на её месте. Я иду, а вы? - Не знаю, надо подумать... - ответил Гарри уклончиво. - Ну, вы тут думайте пока, а я в библиотеку. Может, накопаю что-нибудь по магии стихий: мы ведь совсем не упражнялись в этом искусстве... - Я с тобой, - сказала Алиса. - Мальчики, то, что я сказала, считайте моей личной просьбой. - Хорошо, - в оба голоса, хотя и несколько вяло, отозвались парни. *** В библиотеке Алиса и Гермиона проторчали добрые три часа, перебирая книги и сборники магических рецептов. Если в других областях магического знания Гермиона чувствовала себя как рыба в воде, и Алиса с такой же лёгкостью плыла за ней к поискам новых подводных горизонтов, то на этот раз постараться пришлось им обеим: ни одна из девочек доселе не сталкивалась с тонкостями магии стихий. О ней мельком упоминала МакГонагалл, когда читала лекции по трансфигурации жидкостей, Флитвик порой вставлял свои реминисценции касательно воздействия природных сил на жизненную силу заклинателя в момент сращивания этих энергий, кое-что рассказывал даже Бинс, когда рассказывал о тех или иных открытиях, "запечатлённых на скрижалях времени". Люпин как-то вскользь бросил о том, что с этим таинственнейшим из искусств ученики столкнутся напрямую лишь на пятом и отчасти на шестом курсах. Но никто из них не демонстрировал свои умения, никто не учил и не передавал свой опыт студентам третьего курса напрямую, а о том, чтобы практиковаться в этой магии на собраниях общества Затерянного Класса, как порой величала старую комнату для упражнений с Малфоем, Луной и Диггори, речи как-то не заходило, и Алиса пожалела, что в своё время не расспросила об этом Седрика подробнее. Однако, покопавшись, они обнаружили, что кое-что стоящее в наследии "Хогвартса" для опытов со стихиями всё же имелось. Гермиона вытащила на свет божий два древних манускрипта, таких, что едва возможно было разобрать, что на них написано. - И что ты предлагаешь с этим делать? - сказала Алиса, скептически оглядев пергамент, испещрённый полустёртыми знаками. - Если бы хоть картинки были... - Ахха, ага, как в учебниках для первого курса! - посмеялась Гермиона. - У меня есть в запасе средство для подобных случаев. И девочка вытащила из школьной сумки свиток тончайшего пергамента, такой Алиса видела впервые в жизни. Наверняка он был очень дорогой, поскольку его выделка казалась идеальной. С ним явно надо было обращаться очень осторожно, поскольку одно неловкое движение рукой - и свиток мог бы утратить свою целостность. Цвет пергамента был нежно-розовый. Гермиона осторожно поднесла его к окну, и в солнечном свете, льющемся в окно библиотеки, Алиса распознала большой министерский водяной знак. - Достала по блату из министерской канцелярии, - похвалилась Гермиона. - Это Проявитель. Если ты хочешь реставрировать старинную рукопись, то лучшего способа не найти. - И как это работает? - спросила Алиса. - А вот сейчас и увидишь. Я знаю одно заклинание. Уверена, стены этой школы сейчас услышат его впервые за много веков. - А ты, оказывается, умеешь быть хитрой, когда надо, - улыбнулась девочка, подумав, сколько проворства было необходимо, чтобы раздобыть такую штуковину. - А то, - ответила подруга, накладывая пергамент на древний текст. Пришлось месяц копить, чтобы расплатиться за такой маленький кусочек. Их сейчас почти не изготавливают, так что пришлось отплатить ещё одной услугой... Ну да ладно, это долгая история, потом как-нибудь расскажу. Оккульта Винк! - произнесла она, проведя палочкой над Проявителем. Спустя несколько секунд на розовой поверхности пергамента расползлись в разные стороны красные чернильные змейки, в точности повторявшие замысловатый готический шрифт, которым была исписана рукопись. Только текст на копии стал более отчётливым, почти совершенным, если не считать нескольких букв, которые при проявлении то и дело меняли своё начертание. - По-видимому, это ошибки, которые по старинке сначала стирали скребком, а сверху надписывали правильную букву. Вот Проявитель и не может понять, что ему необходимо выявить. Но я думаю, мы и так догадаемся обо всём из контекста... Пока красные полосы вычерчивали искусно нарисованные прописные буквы, Алиса попыталась разобрать, что написано в первом абзаце. Ей легко это удалось. "Отважным исследователям, решившим посвятить своё свободное время от благородного дела волхования делу ещё более благородному - изучению сокрытой мощи четырёх стихий, сие подсобие будет на пользу и уму, и сердцу. Написано в лето Господне 1024 Григорием Тулузским, рабом Божьим, проникнувшем в тайны природы елико это оказалось возможным для его скромного разума...". Далее текст стал мельче, и, чем больше Алиса углублялась в его изучение, тем больше понимала, каким сложным было дело, за которое они с Гермионой взялись. Описание ритуалов и заклинаний было столь многословным, столь трудным для понимания, уяснения, а, тем более для их исполнения, что у Алисы внутри всё похолодело. Но оставить Пэнси в существующем положении она не могла, хотя то, за что они взялись, было чревато надругательством над человеческий природой. - Вот это монах, - попыталась пошутить Алиса, глядя на Гермиону, которая, затаив дыхание, изучала список ингредиентов, необходимых для овладения основами стихийных процессов. - Да ладно тебе, - бросила та, не отрываясь от пергамента. - И не такое проворачивали. Не думала, кстати, что тебя пугают трудности. Это несколько задело Алису. Хотя она часто замечала в последнее время за Гермионой такие явно выраженные странности, как спокойствие при совершении всяких безрассудств, она списывала это на врождённую храбрость подруги и на её способность осознавать, что при проведении научного эксперимента порой приходится мало-мальски, но чем-то жертвовать, особенно тогда, когда суть этих экспериментов выходит за рамки учебного курса. Но всё чаще при столкновении с неведомым Гермиона только распаляла саму себя, и это настроение переходило на окружающих её близких друзей. В этой своей слабости она призналась как-то и Алисе за кружкой сливочного пива, которое она редко употребляла ввиду своей сильной восприимчивости даже к слабым дозам алкоголя. По большей части, Гермиона сама себя накручивала, не умея расслабляться, так что дело было тут вовсе не в алкоголе, а в том, что ей, как и любой девушке, иногда надоедало быть чересчур правильной, и иногда ей просто необходимо было сменить роль в великом спектакле жизни. Такую смену масок иногда одобрял Рон, над этим посмеивался Гарри, и только Алиса понимала, как трудно бывает порой Гермионе решиться на что-нибудь, а потом ещё и пожинать последствия отступления от своих временем проверенных принципов. "Иногда ты бываешь великолепной и страшной", - вспомнила Алиса слова Рона. И верно. Гермиона, затевавшая какую-то авантюру, выходящую за рамки положенного, выглядела впечатляюще. Алиса удивлялась тому, откуда в ней столь энергии, появлявшейся из ниоткуда, и в неизвестно куда уходящая, когда пыл первооткрывателя, нарушителя правил или сумасшедшего экспериментатора улетучивался, оставляя Гермиону буквально выпотрошенной, будто бы отдавшей часть своего глубинного, сокровенного опыта для нужд науки, с которой она связала себя непорываемыми узами, сидящей в кресле у камина в полном одиночестве с книгой стихов какого-нибудь маггловского поэта, которые, по её словам, приводили девочку в более или менее сносное "умственное состояние". - Ладно, после разберёмся в остальном. Главное я поняла. Теперь надо раздобыть необходимое, - неожиданно для Алисы, сосредоточившейся на размышлениях, произнесла Гермиона. - Иди в гостиную, узнай, как там эти двое. Если будут нудить, скажи, что я больше не буду помогать им писать домашнюю работу. Не представляешь, как надоедает, когда приходят на готовое, а когда требуется решительность, то с них все взятки гладки. Она отодвинула чернильницу, удерживающей пергамент в развёрнутом состоянии, и, запихнув новый вариант пособия по стихиям в сумку, направилась к выходу. - Отнеси свиток мадам Пинс, скажи ей, что мы ничего не поняли. Для вида, чтобы она ничего не заподозрила. Алиса осторожно свернула манускрипт и задумалась, что на этот раз совершит Гермиона, чтобы обойти все имеющиеся в Хогвартсе запреты.